Малая часть истины
Дождь барабанил по окнам университетской аудитории, создавая монотонный фон для лекции по макроэкономике. Вероника, сидя за партой, рассеянно крутила ручку в пальцах, но её мысли были далеко от формул и графиков. Вчерашняя ночь, словно липкий сироп, пропитала её сознание: жгучие поцелуи Стаса, его тёплые ладони, скользящие по её талии, и тот странный, почти пугающий магнетизм, который тянул её к нему, будто мотылька к огню. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать воспоминания, и перевела взгляд на рыжеволосую девушку, сидевшую рядом.
Мария, как оказалось, была настоящей болтушкой. Её кудряшки подпрыгивали при каждом оживлённом жесте, а глаза искрились любопытством. За полчаса перерыва между парами Вероника узнала, что Маша обожает кофе с корицей, ненавидит утренние лекции и уже третий раз пересдаёт статистику. Разговор плавно перетёк к вчерашнему вечеру, и Вероника, не удержавшись, упомянула Стаса.
— Подожди, *какой* Стас? — Маша замерла, держа пластиковый стаканчик с латте. — Не тот ли, что Зарецкий? Темноволосый, с такой, знаешь, хищной улыбкой?
Вероника кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Она не ожидала, что имя Стаса вызовет такую реакцию.
— Ого, подруга, ты влипла, — Маша округлила глаза, понизив голос до театрального шёпота. — Стас Зарецкий — это не просто второкурсник с крутой тачкой. Его отец — Владимир Зарецкий, тот самый, который держит половину строительного бизнеса в этом городе. Говорят, он даже мэра на коротком поводке держит.
— Серьёзно? — Вероника нахмурилась, пытаясь осмыслить информацию. Ей вдруг стало не по себе. Стас не упоминал ничего о своей семье, да и она, честно говоря, не спрашивала. Всё, что она знала, — это его тёмные глаза, которые смотрели на неё так, будто он уже решил, что она принадлежит ему.
— Ага, — продолжила Маша, явно наслаждаясь ролью рассказчицы. — Стас вроде бы не хвастается этим, но все знают, кто он. И, знаешь, он не из тех, с кем стоит шутить. Девчонки, которые с ним связывались, потом либо сияли, как бриллианты, либо… ну, скажем так, пропадали из виду.
Вероника почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила их переписку до трёх ночи, его полушутливую угрозу “наказать” и собственный дерзкий ответ. Тогда это казалось игрой, но теперь слова Маши добавляли происходящему зловещий оттенок.
— Да ладно, мы просто… поболтали, — соврала Вероника, стараясь казаться беззаботной. Но её пальцы нервно теребили край тетради.
Маша прищурилась, явно не поверив, но не стала давить. Вместо этого она сменила тему, начав рассказывать о каком-то студенческом пати в следующую пятницу. Вероника кивала, но её мысли снова унеслись к Стасу. Кто он на самом деле? И почему она, едва познакомившись, уже чувствует себя пойманной в его сети?
---
После пар Вероника вышла из корпуса, натянув капюшон. Дождь не унимался, и она, чертыхнувшись, пожалела, что не взяла зонт. Она уже собиралась вызвать такси, как вдруг рядом притормозила знакомая чёрная Audi. Стекло опустилось, и Стас, лениво улыбаясь, кивнул ей.
— Садись, мокрая курица. Подвезу.
Вероника заколебалась. После разговора с Машей она чувствовала себя настороженно, но что-то в его голосе — тёплое, с лёгкой насмешкой — заставило её сердце биться быстрее. Она открыла дверь и скользнула на пассажирское сиденье.
В салоне пахло кожей и его одеколоном — терпким, с нотами сандала. Стас, не говоря ни слова, тронулся с места. Молчание между ними было тяжёлым, но не неловким. Вероника украдкой взглянула на него: его профиль, острые скулы, лёгкая щетина на подбородке. Он выглядел как человек, который всегда получает то, что хочет.
— Что ты обо мне знаешь? — внезапно спросил он, не отрывая взгляд от дороги.
Вероника вздрогнула. Вопрос застал её врасплох.
— Ничего особенного, — ответила она, стараясь звучать небрежно. — Только то, что ты любишь гонять под дождём и шантажировать людей, чтобы они ложились спать.
Стас хмыкнул, и уголок его губ дрогнул в улыбке.
— А ты любопытная. Уже расспрашивала обо мне, да?
— Может, и расспрашивала, — Вероника пожала плечами, решив не отступать. — Говорят, твой отец — большая шишка. Это правда?
Он бросил на неё короткий взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, почти опасное. Но тут же его лицо разгладилось, и он снова стал тем самым обаятельным Стасом, который вчера целовал её так, будто мир вокруг перестал существовать.
— Мой отец — это мой отец. А я — это я, — ответил он уклончиво. — Тебе не стоит забивать этим голову, Вероника. Лучше скажи, что ты делаешь сегодня вечером.
Она почувствовала, как её щёки вспыхнули. Он произнёс её имя так, будто пробовал его на вкус, и это вызвало в ней волну противоречивых эмоций — от восторга до страха.
— У меня… планы, — соврала она, хотя единственным её планом было валяться с сериалом и пиццей.
— Отмени, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая властность, от которой у неё мурашки побежали по коже. — Я заеду за тобой в восемь.
— А если я откажусь? — Вероника приподняла бровь, стараясь вернуть себе контроль над ситуацией.
Стас остановил машину у её дома и повернулся к ней. Его рука небрежно легла на спинку её сиденья, и он наклонился чуть ближе, так, что она почувствовала тепло его дыхания.
— Тогда я найду способ тебя переубедить, — тихо произнёс он, и его взгляд скользнул по её губам.
Вероника сглотнула, чувствуя, как её решимость тает под этим взглядом. Она знала, что должна сказать “нет”, что всё это слишком быстро, слишком опасно. Но вместо этого она лишь кивнула, пробормотав:
— Посмотрим.
Стас улыбнулся — той самой хищной улыбкой, о которой говорила Маша. И Вероника, выходя из машины, поняла, что игра, в которую она ввязалась, только что стала намного серьёзнее.