Запреты на Десерт

Стас проснулся с тяжёлой головой, чувствуя, как утренний свет, пробивающийся через шторы, режет глаза. Он потянулся, пытаясь избавиться от ощущения, что прошлая ночь оставила в его душе осадок. Встреча с Вероникой в её комнате, её взгляд, её дрожь под его прикосновениями — всё это не давало ему покоя. Он знал, что зашёл слишком далеко, но остановиться не смог. Её реакция, её пылающие щёки, её дыхание, которое сбилось, когда он оказался так близко, — это было как игра, в которой он одновременно и выигрывал, и проигрывал. Но он не мог позволить себе думать об этом слишком долго. Сегодня была пятница, а значит, пары, а вечером — весенняя вечеринка, на которую он не собирался идти с хорошим настроением.

Стас встал, бросив взгляд на свою комнату. Она была просторной, с тёмной мебелью и минималистичным дизайном, который он сам выбрал, когда отец только купил этот дом. Но сейчас даже это место казалось ему чужим. Он натянул чёрную толстовку и джинсы, закинул рюкзак на плечо и направился вниз, на кухню, откуда уже доносился запах еды.

В кухне он увидел отца, Владимира, который, напевая что-то под нос, готовил завтрак. Омлет, бекон, свежевыжатый сок — всё выглядело слишком идеально, как картинка из рекламы семейного счастья. За столом сидела Вероника, в персиковом халате, который подчёркивал её фигуру. Её тёмные волосы были распущены, слегка волнистые, и она выглядела… слишком хорошо для утра пятницы. Стас почувствовал, как что-то внутри сжалось, но тут же подавил это чувство. Он не собирался показывать, что она на него влияет.

Владимир заметил его и улыбнулся, но в его голосе чувствовалась лёгкая строгость.

— Доброе утро, Стас. Присоединяйся.

Стас не ответил. Он молча подошёл к столу, взял кусок бекона с тарелки и, не глядя ни на кого, направился к выходу. Он слышал, как отец возмутился, но Елена, как всегда, его успокоила. Стасу было всё равно. Он не хотел участвовать в этом спектакле под названием "дружная семья". Его семья осталась в прошлом, когда он был маленьким, до того инцидента, который разрушил всё.

На улице его уже ждал водитель, сев на заднее сиденье и листая что-то в телефоне он ждал , когда же Вероника соизволит выйти , чтобы не опоздать на пары. Наконец-то она вышла из дома , через затонированые окна он любовался Вероникой , а она никак не могла этого заметить, он не мог поверить что — обычная девчонка вскружила ему голову настолько что её образ был всегда у него перед глазами.
Заметив что она уже садиться в машину он решил возразить, дав ей понять что ему не приятна её компания.

— Я не люблю сидеть сзади, — буркнул он, бросив взгляд на водителя.

— Спереди сидит только Владимир Михайлович, — спокойно ответил тот.

Стас закатил глаза, надел наушники и отвернулся к окну. Он не хотел смотреть на Веронику, не хотел чувствовать её присутствие рядом. В наушниках гремела музыка — что-то тяжёлое, с резкими битами, что помогало ему отвлечься. Но даже сквозь музыку он чувствовал её взгляд, лёгкий, но настойчивый. Он знал, что она смотрит на него, но не собирался давать ей повода думать, что это его волнует.

Когда они подъехали к университету, Стас первым выскочил из машины. К нему тут же подлетела Карина — та самая блондинка с каре, с которой он провёл последние недели. Она была в красной юбке и белой блузке, её улыбка была слишком уверенной, почти собственнической. Она попыталась поцеловать его в губы, но Стас инстинктивно отвернулся, и её поцелуй пришёлся ему в щёку. Он заметил, как Карина бросила пафосный взгляд на Веронику, которая как раз выходила из машины, и это вызвало в нём лёгкое раздражение. Он не любил, когда Карина вела себя так, будто он её собственность, но сейчас у него не было сил разбираться с этим.

Пары прошли как в тумане. Стас сидел в аудитории, делая вид, что слушает лекции, но его мысли были заняты другим. Он думал о вечеринке, о том, что Вероника, скорее всего, наденет то платье, которое он ей подарил. Он сам не понимал, зачем сделал это. Может, чтобы позлить Карину, может, чтобы увидеть реакцию Вероники. Но факт оставался фактом — он хотел, чтобы она его надела. И это злило его ещё больше.

После пар он встретился с Марком, который предложил поехать на вечеринку вместе. Стас согласился, решив, что не хочет возвращаться домой и снова пересекаться с Вероникой до вечера. Они заехали в кафе, где Марк, как всегда, начал говорить о книгах, а Стас просто слушал, изредка кивая. Но его мысли всё равно возвращались к ней.

К вечеру они приехали к общежитию, где уже гремела вечеринка. Задний двор был полон студентов, музыка била по ушам, а воздух был пропитан запахом сладкого пунша и цветущих деревьев. Гирлянды с жёлтыми огоньками создавали уютное свечение, а стробоскопы мигали в такт битам. Ди-джей ставил популярные треки, и толпа на танцполе двигалась как единое целое. Стас, в чёрной рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей и тёмных джинсах, чувствовал на себе взгляды, но его это мало волновало. Он был здесь не для того, чтобы впечатлять.

Марк, в тёмно-синем свитере, выглядел как всегда утончённо, его светлые волосы слегка растрепались от ветра, и он улыбался, здороваясь с друзьями. Но взгляд Стаса тут же нашёл её. Вероника стояла у стола с напитками, держа в руках стаканчик с пуншем. Она была в том самом платье — нежно-розовом, с блёстками, которые переливались в свете гирлянд. Платье обхватывало её фигуру, подчёркивая её хрупкость, а тёмные волосы, уложенные в мягкие волны, струились по плечам. Её макияж делал её глаза такими глубокими, что Стас почувствовал, как его дыхание сбилось. Она выглядела как принцесса, и он знал, что это его заслуга.

Их глаза встретились, и Стас почувствовал, как внутри всё сжалось. В её взгляде было что-то, что он не мог разгадать — смесь смущения, вызова и, возможно, желания. Он видел, как её щёки вспыхнули, когда она быстро отвернулась, делая вид, что пьёт пунш. Но он знал, что она почувствовала его взгляд.

Карина, заметив его, тут же подошла, её походка была уверенной, почти хищной. Она обняла его за талию, что-то шепнув на ухо, но Стас едва слушал. Его взгляд снова скользнул к Веронике, и Карина, проследив за ним, нахмурилась. Она явно не собиралась терпеть конкуренцию, но Стасу было всё равно. Он слегка отстранился от неё, чувствуя, как раздражение нарастает. Карина была частью его плана — отвлечься, забыть, показать Веронике, что она ему не нужна. Но сейчас он понимал, что это не работает.

Танцпол заполнился парами, когда заиграла медленная песня — "Perfect" Эда Ширана. Стас смотрел, как Вероника отошла к столу с напитками, её платье сверкало при каждом движении, а Маша, стоявшая рядом, что-то оживлённо ей говорила. Он заметил, как Карина и её подруги-близняшки, одетые в чёрные наряды, бросают на Веронику надменные взгляды, и это вызвало в нём странное чувство. Он хотел подойти к ней, сказать что-то, но что? После их ссоры, после всего, что было, он не знал, как начать.

Марк, заметив его задумчивость, ткнул его локтем.

— Ты в порядке? — спросил он, его зелёные глаза были полны любопытства. — Ты весь вечер какой-то… не здесь.

Стас усмехнулся, отпивая пунш, который кто-то сунул ему в руку.

— Всё нормально, — буркнул он, но его взгляд снова вернулся к Веронике.

Он знал, что эта ночь будет сложной. Её платье, её взгляд, её присутствие — всё это сводило его с ума. И он понимал, что, несмотря на все его попытки держаться на расстоянии, Вероника всё глубже проникала под его кожу. Вечеринка продолжалась, музыка гремела, студенты смеялись, но для Стаса всё это стало фоном. Его мысли были заняты только ею — и тем, что он сделает дальше.