Запреты на Десерт

Маша вернулась к Веронике, её рыжие кудри слегка растрепались, а на лице читалось разочарование. Она потеряла Марка в толпе, и её голос дрожал от досады, когда она начала говорить.

— Я его упустила! — возмущалась Маша, бросая взгляд на танцпол, где студенты кружились под медленную мелодию Эда Ширана. — Это был мой шанс, Вероника! Я так хотела с ним потанцевать…

Но её слова оборвались, когда из толпы внезапно появился Марк. Он выглядел как всегда утончённо: тёмно-синий свитер подчёркивал его зелёные глаза, а светлые волосы были слегка растрепаны от ветра. Он улыбнулся девочкам, его манеры были безупречны, как у настоящего джентльмена.

— Привет, Маша, Вероника, — поздоровался он, его голос был мягким, но уверенным. — Маша, не хотите ли потанцевать?

Маша замерла, её глаза расширились от удивления, и она посмотрела на Веронику, словно спрашивая разрешения. Вероника одобрительно кивнула, улыбнувшись подруге, и Маша, сияя от счастья, отошла с Марком на танцпол. Они начали медленно кружиться, Маша положила руки на его плечи, а он мягко обнял её за талию, и на её лице расцвела мечтательная улыбка.

Но когда Маша отошла, Веронике открылся вид на другую пару, от которого её сердце болезненно сжалось. Карина, в своём красном платье, прижималась к Стасу всё ближе, её руки обвивали его шею, а губы шептали что-то на ухо. Стас обнял её, но его взгляд был пустым, устремлённым куда-то в пространство, словно ему было абсолютно всё равно. Он выглядел отстранённым, но это не делало картину менее болезненной для Вероники. Она почувствовала ком в горле, и её собственные эмоции удивили её. Почему ей так больно? Ей же вроде было всё равно? Или нет?

Не в силах больше смотреть на них, Вероника развернулась и ушла с заднего двора общежития. Она направилась к небольшому парку, который примыкал к территории, где среди деревьев и аккуратно подстриженных газонов стояло маленькое помещение — сарайчик, где хранились принадлежности для ухода за газоном. Она села на лавочку, сорвала маленький жёлтый тюльпан с клумбы неподалёку и начала грустно вертеть его в руках, глядя в небо. Небо было разделено надвое: с одной стороны садилось солнце, окрашивая горизонт в золотисто-розовые тона, а с другой уже поднималась луна, бледная и холодная. Это было похоже на неё и Стаса — так близко, но если они соприкоснутся, случится взрыв. Со стороны танцпола всё ещё доносилась музыка, но Вероника решила остаться здесь ещё ненадолго, чтобы подышать свежим воздухом и собраться с мыслями.

Она встала с лавочки, направляясь вглубь парка, но вдруг почувствовала, как сильная рука схватила её за запястье. Тюльпан выпал из её пальцев, и она даже не успела понять, что происходит, как оказалась в том самом сарайчике.

Полумрак помещения, где хранились садовые принадлежности, создавал интимную, почти осязаемую атмосферу. Свет фонарей из парка едва проникал через маленькое окошко под потолком, отбрасывая слабые тени на стены, покрытые облупившейся краской. Внутри пахло свежескошенной травой, землёй и лёгкой сыростью, но помещение было чистым: деревянный пол подмели, а в углу аккуратно стояли грабли, лопаты и несколько пластиковых вёдер. В центре сарайчика находился небольшой деревянный столик, потёртый от времени, с облупившейся на углах краской, но крепкий, способный выдержать вес. На нём лежала сложенная тряпка, а рядом — пара старых перчаток, которые кто-то забыл после работы в саду.

Вероника оказалась в сарайчике так быстро, что едва успела осознать, что происходит. Её запястье всё ещё горело от сильного, но не грубого захвата Стаса, а тюльпан, который она держала, теперь лежал где-то на земле снаружи. Она подняла глаза, и её дыхание сбилось, когда она увидела его. Стас стоял перед ней, его тёмные волосы были слегка растрепаны, а чёрная рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, обнажала загорелую кожу у основания шеи. Свет, проникающий через окно, отражался в его карих глазах, делая их похожими на расплавленный шоколад, но в этом взгляде было что-то хищное, полное желания, что заставило её сердце биться как барабан. Её щёки вспыхнули, жар разлился по телу, и она почувствовала, как её кожа покрывается мурашками, несмотря на тёплый вечер.

— Что ты здесь де… — начала она шептать, её голос дрожал, но она не успела договорить.

Стас шагнул к ней, его движения были быстрыми, но плавными, как у хищника, который наконец поймал свою добычу. Его руки обхватили её лицо, пальцы скользнули по её щекам, оставляя обжигающий след, и в следующую секунду его губы накрыли её. Поцелуй был жарким, страстным, таким, от которого всё внутри Вероники сжалось и тут же взорвалось. Его губы, тёплые и чуть шершавые, двигались с напором, но в то же время с какой-то отчаянной нежностью, словно он ждал этого момента так же долго, как и она. Её губы приоткрылись, поддаваясь ему, и их дыхание смешалось, горячее и неровное. Вкус его поцелуя был смесью мятной жвачки и чего-то терпкого, возможно, пунша, который он пил на вечеринке, и этот вкус сводил её с ума.

Её руки инстинктивно поднялись, пальцы запутались в его тёмных волосах, мягких и чуть влажных от вечернего воздуха. Она слегка потянула за пряди, и Стас издал тихий рык, который утонул в их поцелуе, только усиливая её желание. Его руки скользили по её телу, изучая её изгибы с жадностью, но при этом с какой-то осторожностью, словно он боялся сломать её. Сначала он провёл пальцами по её шее, чувствуя, как её пульс бьётся под кожей, затем его ладони опустились к её груди, слегка сжимая через тонкую ткань платья. Вероника задрожала, её дыхание стало прерывистым, и она почувствовала, как её тело отзывается на каждое его прикосновение.

Стас, не прерывая поцелуя, подхватил её за бёдра, его пальцы впились в её кожу, но не до боли, а ровно настолько, чтобы дать ей понять, кто здесь главный. Ловким движением он посадил её на столик, который скрипнул под её весом, но выдержал. Платье Вероники задралось, обнажая её бёдра, и прохладный воздух коснулся её кожи, контрастируя с жаром его рук. Она сидела на краю стола, её ноги слегка раздвинуты, а Стас стоял между ними, его тело так близко, что она чувствовала тепло, исходящее от него. Его запах — смесь одеколона с нотами сандала и чего-то мускусного — окутывал её, заставляя голову кружиться.

Они отстранились на мгновение, и Вероника посмотрела в его глаза. Его зрачки были расширены, а взгляд — полон желания, которое отражало её собственное. Её грудь тяжело вздымалась, платье слегка сползло с одного плеча, обнажая тонкую бретельку, а блёстки на ткани сверкали в слабом свете, делая её похожей на звёздное небо. Она попыталась возразить, её голос был слабым, почти умоляющим:

— Но мы не должны, мы же…

— Да, мы чёртовы братья, но не родные, — перебил её Стас, его голос был низким, с хрипотцой, полной страсти. — И признайся, ты сама этого хочешь, хоть и ненавидишь меня.

Вероника не успела ответить — новая волна поцелуев накрыла её, ещё более жаркая, чем первая. Его губы двигались с напором, но теперь в них было больше уверенности, больше контроля. Его руки продолжали исследовать её тело, скользя по её талии, сжимая её бёдра, изучая каждый изгиб. Его пальцы нашли подол её платья, и он медленно поднял его, обнажая её кожу дюйм за дюймом. Её бёдра, мягкие и тёплые, покрылись мурашками от его прикосновений, которые оставляли обжигающие следы. Его руки поднялись выше, сжимая её упругую попу, и Вероника не смогла сдержать тихий стон, который сорвался с её губ прямо в его поцелуй. Стас слегка отстранился, его губы изогнулись в лёгкой ухмылке, и он продолжил целовать её, наслаждаясь её реакцией.

Его губы начали спускаться ниже, от её подбородка к шее, оставляя горячие следы на её коже. Он слегка прикусил её мочку уха, и Вероника вздрогнула, её пальцы сильнее сжали его волосы. Его дыхание обжигало её шею, а затем он опустился ниже, к ключицам, целуя её через тонкую ткань платья. Он чувствовал, как её грудь поднимается и опускается от учащённого дыхания, и знал, что ей это нравится. Вероника вжималась пальцами в его широкую спину, её ногти слегка царапали его кожу через рубашку, и это только подливало масла в огонь.

Его пальцы нашли её трусики — чёрные стринги, которые уже были влажными от его прикосновений. Он провёл пальцем по ткани, чувствуя, как она дрожит под ним, и поднял на неё взгляд. Его глаза блестели в полумраке, а на губах играла провокационная улыбка.

— Я хочу попробовать тебя на вкус, сестрёнка, — прошептал он, его голос был полон желания, и его пальцы начали массировать её между ног, медленно, но уверенно, заставляя её тело выгибаться от удовольствия. Вероника стонала, её голос был тихим, но полным эмоций, и она чувствовала, как её контроль ускользает.

Но в этот момент их прервал громкий звук — снаружи кто-то уронил металлическое ведро, которое с грохотом покатилось по земле. Звук разорвал тишину, и они оба замерли, их дыхание было тяжёлым, а сердца колотились в унисон. Вероника посмотрела на Стаса, её глаза были полны смятения, а он, выругавшись себе под нос, быстро спустил её со стола. Они оба понимали, что их могли заметить, и это было последнее, что им сейчас нужно.

— Пойдём, — коротко сказал Стас, его голос всё ещё был хриплым от желания. Он взял её за руку, его пальцы крепко сжали её запястье, и повёл к задней двери сарайчика, которая вела в сторону парка, подальше от танцпола.

Они вышли на свежий воздух, и Вероника почувствовала, как прохладный ветерок остужает её пылающие щёки. Её платье было слегка помято, подол всё ещё задран, и она быстро поправила его, стараясь не смотреть на Стаса. Он шёл быстро, не отпуская её руку, и направился в сторону дороги, где их ждала машина с личным водителем. Они сели на заднее сиденье, всё ещё тяжело дыша, и Стас бросил короткий приказ водителю:

— Домой.

Машина тронулась, и они ехали молча, глядя в разные стороны. Вероника чувствовала, как её тело всё ещё дрожит от того, что произошло, её губы горели от его поцелуев, а кожа хранила тепло его прикосновений. Стас, сжав кулаки, смотрел в окно, пытаясь справиться с эмоциями, которые бушевали внутри. Они оба знали, что пересекли черту, и теперь всё между ними изменилось навсегда. Но ни один из них не был готов говорить об этом — пока.