Глава 29. Брошенная.

Брилл

Касаюсь языком нёба, смачивая его. Морщусь, как от послевкусия песка во рту, тянусь за стаканом воды к прикроватной тумбе и делаю большой глоток, сжимая глаза от боли в глотке. Жидкость застревает в горле где то наполовину пути, и я не могу даже прокашляться. Во рту словно бегает комок "перекати поле", заставляя жадно поглощать последние капли воды, терпя неприятную боль. На секунду представляю себя пропавшим, в пустыне Сахара, человеком, который цепляется за последнюю веточку своей никчёмной жизни.
С сегодняшнего дня я действительно являюсь таким человеком.
Брошенным на произвол судьбы. Без смысла жизни. Без родителей и родственников в целом.
В любой другой день я бы скрепила свои ладони, опустилась на колени около кровати и помолилась всевышнему. Но не сегодня. И никогда больше. Отныне в моей голове даже не будет мысли, чтобы сделать это.
Думаю, будет намного легче выучить латынь, чтобы заставить себя вернуть веру во что то светлое. Во что то, что убило моих родителей.

- Ка-ак ты, существо?

Нибрас переступает порог двери, как обычно не постучавшись. Вопрос застает меня врасплох, заставляя забыть о жгучей боли в горле.

- В полном порядке.

Ложь.

Чувствую себя бродячим псом в Калгари, каких мало. Спрятался, и его никто не может найти. Его никто не заберёт к себе под тёплое одеяло, потому что его просто нет. По крайней мере для человеческих глаз он недоступен.

- Собирайся скорее, - парень бросает взгляд за свое плечо, - Бегемот сейчас начнёт есть самого себя от голода, мы все ждём тебя к обеду.

Молча киваю, оборачиваясь на настенные часы. Действительно, уже обед.

- А разве вам вообще нужно есть?

Нибрас сжимает скулы, обращая внимание на мою мимолетную агрессию, - Дагон готовит для тебя отдельно, изучая людские рецепты. Для таких, как мы, еда абсолютно другая.

Отворачиваюсь в сторону, прикрываясь одеялом. От чувства стыда комок в горле исчезает, позволяя сглотнуть и двигаться дальше. Медленно киваю, подбирая под себя ноги. Он исчезает так же бесшумно, как и появился. Оставляет меня наедине со своими мыслями, которые начинают пожирать меня изнутри, ломая каждую косточку.
Решаюсь выйти из своего укрытия, заглушив стонущую боль во всем теле. Такое чувство, что за пару часов я значительно потеряла в весе. Волосы не падают волнами на плечи, а забраны в слабый пучок, позволяющий вольным прядям рассекать в разные стороны. Ужасные мешки под глазами, в которые поместился бы сам Бегемот, трубящий в свой бараний рог и пугая всех грешников. И огромные синяки на запястьях, которые выделяют меня из толпы. Кто то оставил на мне следы, так сказать, на память об ужасной ночи, что безумно хочется смыть со своего тела и из памяти.
Стаскиваю со спинки стула черную футболку, натягивая её поверх лифчика и забираю волосы в косу, чтобы никто не увидел прядей, которые приобрели темно-жёлтый оттенок.
За дверью слышатся короткие разговоры и смешки, но все прекращается, когда я ступаю босой ногой на холодный кафель.

- Почему ты не надела носки? Простудишься. Пол холодный.

Велиал берет меня за руку, пытаясь утащить обратно в комнату, - я не чувствую, не надо. Мне тепло.

Касается моего лба, проверяя температуру. Стараюсь ни о чем не думать, чтобы он не ловил мои мысли. Чтобы он не считал меня слабой.

- Эй, - поднимаю голову на парня, - для меня ты самая сильная.

Его огромные руки охватывают мои запястья, нежно поглаживая фиолетовые синяки. Мужские глаза становятся темнее, словно воспоминания о ночи терзают и его тоже. Мне становится легче, теплее, чем было две минуты назад. Я переплетаю наши пальцы, как привыкла, словно это обыденное дело, кладу голову на его грудь и прикусываю внутреннюю сторону щеки, останавливая новый поток слез.
Он не сопротивляется и не противится моему приливу нежности. Ему не стыдно поцеловать меня в макушку, выражая своё беспокойство, но в тоже время и успокоение.

- У меня нет родителей, - из середины зала раздаётся женский голос, - я их даже не знала, просто появилась во тьме и все, - Ламия

Мария Карькова, сегодня в 12:42
поправляет свою короткую юбку и делает шаг мне навстречу, - но я обещаю, что мы надерем пушистый зад этим святошам за их непростительные грехи.

Бегемот ерзает на кожаном диване, достаёт свою трубу и проводит по ней пальцами :

- Твоя мать прибыла сюда сегодня утром.

Нибрас давится моим чаем, - зачем ты ей сказал?

Велиал поднимает руку вверх, позволяя другу продолжить рассказ.

- Вернее, не сюда, а в адский котёл, пылающий пламенем. Наверху посчитали, что она грязна, если прислуживала им.

Подхожу к центру гостиной, выхватывая из рук Нибраса свой горячий чай.

- Прислуживала?

Брюнет присаживается рядом со мной, - да, она знала о твоём скорейшем будущем и подталкивала тебя к этому. Азраиль отдавал ей приказы, которые она выполняла за место в раю. Но единственное, что ей святило, - Велиал обводит пространство рукой, - вечный кипяток.

- Ага, за продажу своей дочери мерзкому, двуличному ангелочку, -Ламия слегка смеётся и откидывается на спинку кресла.

Мотаю головой и поднимаюсь с дивана, цепляясь за невидимые стены, чтобы не свалиться с ног.
Велиал забегает за мной в комнату, помогая присесть и протягивает мою пачку с таблетками.

- Ты знал?

Он вздыхает, - выпей.

- Ты знал, черт возьми?

Его пальцы тянутся к пуговицам на рубашке, ловко расстегивая их, - после того, как Пуры не стало, Азраиль нашёл двух незнакомых людей, чтобы отдать тебя им. Он не смог бы воспитать тебя, или просто напросто боялся. Поэтому предложил им тебя за место в раю. Твоя мать согласилась и бесприкословно подчинялась всем приказам, за что поплатилась. Брюс же был..

Он замолчал, пытаясь подобрать слова.

- Другим. Замечательным, - шепчу и прячу лицо в ладонях.

- Именно так, детка. Он оберегал тебя даже от ангелов. Считал, что такие, как мы, лучше подойдут его дочурке, нежели ангелы с белыми задницами. Он не слушался приказов, но ты росла и видела в нем своего отца. Азраиль не мог избавиться от него просто так.

- Но вчера он избавился от них обоих. Убив в себе всю человечность.

Велиал сжимает мою руку и оставляет на ней лёгкий поцелуй, - Брюс видел, как ты сбегала со мной из дома. Знал где ты была и с кем. Даже когда я встречался с ним взглядом через окно первого этажа, он медленно и уверенно кивал мне. Он так сильно любил тебя, что действительно заслужил место в раю.

Позволяю слезам катиться по щекам и не пытаюсь скрыть этого. Чувствую себя слабой и ещё больше никому не нужной, брошенной. Холодные руки дают мне некую надежду, но только на что?

- Велиал?

Красные глаза поворачиваются в мою сторону.

- Буду ли я гореть в аду за свою любовь к тебе?

Кадык парня дёргается, и он уводит взгляд. Мурашки пробегаются по моему телу от неловкого момента, и я хочу провалиться сквозь землю.

- Мы оба будем полыхать в огне за нашу любовь, ангелочек.

Тяжёлый груз падает вниз, разбившись о скалы. Чувство беспокойства покидает меня, позволяя расслабиться в мужских объятиях. Велиал напрягается, и я ощущаю каждую его мышцу тревоги. Дверь распахивается, и испуганные глаза Нибраса блуждают по комнате.

- Сюда идёт Мамона. Не один.

Брюнет вскакивает с кровати, распуская наши переплетенные пальцы.

- Сиди здесь, - его губы мягко касаются моих, - ладно?

Медленно киваю и заползаю на кровать, практически прячась под одеяло.