Глава 10
Пришло время медитировать. Не касаясь ногами пола, Оракул следовал по коридорам Храма Братства, парящего в серебристых неосязаемых облаках, в месте, где никогда не наступает ночь.
Однако это не означало, что Оракул никогда не сталкивался со злом. Напротив, он был свидетелем всего, что происходит в мире. Он видел всё зло и всё добро. И ещё он видел хрупкую Сеть, отделявшую добро от зла.
В минуты медитации и размышлений он видел и Стражей — семь девочек и семь мальчиков, которых он выбрал для того, чтобы они закрыли прорехи в тонкой Сети.
Это были обычные земные девочки и мальчики, перед которыми стояла задача спасения мира.
Войдя в свои любимые покои — зал с великолепным бирюзовым бассейном, в котором плавали водяные лилии, — Оракул грациозно опустился на пол, подобрав под себя ноги. Белое шёлковое одеяние образовало на коленях мягкие складки.
Он закрыл глаза и увидел, как Стражи собрались в комнате, принадлежавшей одной из них, Браер, резкой и одновременно весёлой и доброй девочки со светлыми волосами. Оракул знал, что в душе Браер начинает примиряться с ней.
«Ей не остаётся ничего другого, как принять её», — подумал Оракул с едва заметной улыбкой на губах.
Он видел, как девочки открыли книгу Хаоса и как оттуда поднялась Печать. Когда он наблюдал за битвой, его собственные мышцы напрягались. Оракул почувствовал прилив магии, захлестнувшей хранительницу Сердца Завесы. Ощутил, как девочка вновь обрела свою силу и уверенность. Она вступила в битву с магией Хаоса, и Оракул разделял все её эмоции, чувствовал каждую частичку её силы.
Битва закончилась так же быстро, как и началась. Сердце поглотило Печать Хаоса.
Оракул распахнул глаза и улыбнулся.
Он не ошибся, выбрав этих школьниках в смешной обуви и яркой одежде. Он знал, что многие члены Совета Завесы сомневались в девочках: не слишком ли они юные, не помешают ли им их страхи, их интерес к мальчикам, их привязанность к собственным семьям.
«Здесь, в Завесе, — думал Оракул, — мы совсем позабыли, что у людей, при всех их слабостях, есть неистощимый источник силы. И эта сила называется любовью.
Боюсь, что многим из нас, например Любе, никогда этого не понять, — усмехнулся Оракул. — Кажется, как раз сейчас Люба спешит сюда по коридорам храма».
Вскинув голову, Оракул услышал приближающийся голос.
— Освободите дорогу! — рычала Люба. — Дайте мне пройти!
Оракул снова прикрыл глаза и вызвал в своем воображении образ Любы — её длинную серебристую гриву, большие заострённые уши, сгибавшиеся как побеги какого-нибудь экзотического растения, кошачье лицо, решительное и мятежное.
Люба была защитницей магии Стражей. И сегодня у неё было много хлопот: девочки встретились с серьезными противниками. Но это был пустяк по сравнению с тем, что ждало их впереди.
Оракул знал, что именно это и беспокоит Любу. Она была верным членом Совета, но слишком уж много переживала и всегда предвидела одни только опасности и несчастья. А всё потому, что у неё не было истинного дара прозрения, как у Оракула.
И сейчас Люба шла к нему, чтобы посоветоваться.
— Мне нужно поговорить с ним! — потребовала она.
— Сейчас неподходящее время! — сурово ответил Мариор. Этот древний старец с метровой бородой и длинными седыми волосами был тем не менее силён как медведь. Его главной задачей на протяжении столетий было следовать за Оракулом, словно тень, и охранять его покой.
«Мы с ним как единый организм, — подумал Оракул. — Мариор — это крепкое, сильное тело, а я — разум, нематериальный и лёгкий как воздух».
Маленькое тело Оракула и в самом деле было таким лёгким, что во время медитаций поднималось над землёй. Вот и сейчас, подобрав под себя ноги, Оракул парил над бассейном с лилиями и наслаждался исходящим от цветов ароматом.
Сейчас у него не было важных дел, и дерзкое вторжение Любы его ничуть не отвлекало. Но Мариор этого не знал.
— Оракул не может принять тебя! — настаивал советник.
Но Люба была настроена решительно.
— Это мы ещё посмотрим, — крикнула она и, бросив в старца сгусток магической энергии, промчалась мимо. Этот жест неповиновения настолько ошарашил Мариора, что он не успел задержать ее.
— Стой! — крикнул Мариор, кидаясь за Любой. Но Оракул остановил его взмахом руки.
— Впусти ее, Мариор.
Затем, не поворачиваясь к Любе, сердито сверкавшей желтыми глазами, Оракул тихо заговорил со своим советником.
— Мне известны мысли Любы. А Люба уже знает, каков мой ответ.
Оракул почувствовал, как Люба припала к полу на краю бассейна и умоляюще сложила когтистые лапы.
— Этого нельзя допустить! — вскричала она. — Стражницы ещё не готовы! У них нет опыта!
— То, что ты говоришь, верно, — согласился Оракул, безмятежно кивнув. — Но таково их предназначение. Я ничего не могу изменить.
— Нет, это не так! — горячо возразила Люба. — Ты можешь удержать их, если захочешь. Ты должен!
— Какая непочтительность! — возмутился Мариор, с неодобрением глядя на Любу.
Но та вызывающе обернулась к нему и сказала:
— Если девочки погибнут, у Сети не останется никакой защиты от Хаоса.
Оракул закрыл глаза. Да, Хаос… Стражи только что впервые встретились с проявлением злой воли темного принца Межмирья. Его Печать и порожденная ею тьма чуть не одолели ребят. Но Сердце Завесы перебороло мрак. Даже он, Оракул, вздохнул с облегчением, когда тихая рыжеволосая девочка вызвала Сердце и направила его против тьмы, а потом объединенная сила Стражей разрушила устрашающую мощь Печати.
— Девочки молоды и отважны, — сказал Оракул своей взволнованной служительнице. — Попытайся понять их, ведь десять тысяч лет назад ты сама была так же неопытна.
«И так же уязвима», — читалось между его слов. В том, что Люба беспокоилась за Стражниц, не было ничего необычного. Это входило в её обязанности, которыми не следовало пренебрегать, особенно перед лицом надвигающейся опасности.