Глава 10
— Как прошла миссия? — Дайя подошла к Хидану и положила руки ему на плечи.
— Устал пиздец, — Мацураси внимательно следил следил за каждым движением девушки, которая освобождала его плечи от разорванного плаща. Он даже не подозревал, что в этот момент не он владел ситуацией, а хрупкая куноичи, которая принялась кончиками пальцев обводить выпирающие ключицы нукенина. Довольный Хидан решил продолжить тешить свое самолюбие и спросил:
— Ты так по мне соскучилась?
— И соскучилась, и готова помочь тебе снять напряжение... — Дайя томно посмотрела в глаза обидчику и прикусила нижнюю губу. — Может, ты хочешь чего-нибудь выпить?
— И что ты хочешь предложить мне выпить?
— Ну-у-у, я могу сделать тебе чай. Конан мне показала, что у вас находится кухня.
— Бля, ты конечно смешная, что пиздец. — громко захохотал Хидан, чем вогнал девушку в краску. — Тебе сколько лет, что ты предлагаешь взрослому мужику выпить чая? Пиздуй на кухню и посмотри в верхнем шкафчике справа: там должна быть бутылка саке. Если ее еще никто не выпил.
— Я скоро приду. — Касай подмигнула нукенину и направилась к выходу из комнаты. Только когда за спиной раздался негромкий звук хлопка двери, Дайя наконец смогла расслабиться, и на ее лице отразилась озадаченность, смешанная со смущением. Щеки побаливали из-за фальшивой натянутой улыбки, которой девушка одаривала Мацураси на протяжении последних нескольких минут. Хлопнув себя рукой по лбу, девушка ощутила очередной прилив жгучего стыда: предлагать чай было крайне глупо. Вопрос Хидана застал ее врасплох, и возможно, если бы у куноичи было больше времени на раздумья, она придумала бы ответ получше.
"Надо было ответить ему: "А что бы ты хотел выпить?" Или: "Не знаю, что пьют парни вроде тебя?" Или на крайний случай: "Отличный повод узнать немного больше о тебе: например, какой у тебя любимый напиток?" Господи, какое же я позорище!" — всю дорогу к кухне Дайя прокручивала в голове недавний разговор, придумывая варианты ответов, подходящих получше. Вариации реплик выдумывались со скоростью света, но, согласно закону подлости, слишком поздно, когда ничего уже нельзя вернуть и изменить.
Бутылка с бледно-желтой жидкостью одиноко стояла на пустующей полке шкафа. На удивление, она оказалась полной, и Дайя, покрутив ее в руках и внимательно осмотрев, схватила тару за горлышко. Руку неприятно оттягивал вниз новый груз, и девушка начала спешно искать какую-нибудь другую посуду: перспектива пить из одного горлышка с Хиданом ей претила. В соседнем шкафу обнаружились стаканы с засохшими темными пятнами неизвестной жидкости на дне. Наспех вымыв стеклянные сосуды, куноичи вернулась в комнату. Мацураси сидел на кровати и натачивал и без того острые лезвия своей косы.
— О, заебись, никто даже не выхлебал алкашку. — не отрываясь от своего занятия заметил нукенин. Точильный камень с неприятным скрежещущим звуком скользил но металлу, доносясь до слуха девушки и раздражая ее. Касай с легкостью достала деревянную пробку из бутылки и принялась разливать жидкость по стаканам. Себе, конечно же, она налила поменьше: алкоголем девушка никогда не баловалась, но знала, к чему можем привести злоупотребление этим зеленым змеем. Сегодня ей нужно было находиться в трезвом уме и ясном сознании. Хидан уже закончил свои манипуляции с оружием и отставил косу к стене.
— Куколка, ты меня сегодня радуешь. С чего бы это такие перемены в отношении ко мне? Я же показал себя конченным долбоебом. — Мацураси поудобнее устроился на кровати, внимательно следя за куночии, которая приближалась к кровати с наполненными стаканами.
— Наше знакомство как-то сразу не задалось, а раз уж тебе предстоит делить со мной комнату, то приятнее было бы это делать с человеком, с которым ты находишься в хороших отношениях, не правда ли? — Дайя тепло улыбнулась Хидану, протягивая ему стакан с саке. — За наше новое старое знакомство?
— За знакомство. — нукенин отсалютовал стаканом, в следующие пару секунд осушив его залпом. Касай сделала вид, что пьет, хотя на самом деле немного обмочила губы. Алкоголь неприятно защипал маленькие трещинки, из-за чего девушка немного скривилась.
— Э, нет, так дело не пойдет. — Хидан покачал головой. — Ты совсем ничего не выпила.
— Я выпила! — активно запротестовала Дайя, обиженно надув губы. — За тобой мне не угнаться, поэтому я буду пить, как умею.
— Нихуя подобного. Ты и так налила мне больше, чем себе. Так что давай, допивай все из стакана.
Идти на поводу этих жалких манипуляций девушке не хотелось, поэтому она продолжила гнуть свою линию:
— Я нечасто пью. Вдруг напьюсь и пьяная лягу спать? Кто тогда подарит незабываемую ночь?
— Не ссы, я и спящую тебя выебу, если захочу. Допивай. Все. — глаза нукенина сузились. Дайя понимала, что если сейчас не уступит, то все задуманное пойдет коту под хвост. Поэтому, собрав всю волю в кулак, девушка зажмурилась, залпом осушила стакан и сморщилась: алкоголь обжег горло, а затем приятным теплом разлился внутри.
— Ну вот, другое дело. — Хидан улыбнулся самой радостной улыбкой, на которую только был способен, и протянул стакан девушке:
— Обновляй. Я уже чувствую себя чуть пизже, чем раньше.
Дайя подошла к столу, на котором стояла бутылка, и принялась обновлять напиток. Скрип кровати отвлек девушку от ее занятия, и куноичи скосила глаза в сторону. Хидан лег, запрокинув руку за голову. Его бледный профиль выделялся на фоне темной каменной стены, которая очень выгодно подчеркивала аккуратные черты лица нукенина.
"Сейчас." — Касай попыталась аккуратно поставить бутылку на стол, параллельно доставая из кармана пузырек с жидкостью. Обе маленькие емкости были практически одинакового цвета, но за время, потраченное на ожидание обидчика, Дайя немного подшаманила над ними и теперь точно знала, что полупустая тара — именно та, что ей нужна. Стук толстого донышка бутылки о деревянную поверхность отвлек Хидана, и он повернул голову к его источнику. Заметив маленькую бутылочку в руках куноичи, нукенин нахмурился и спросил:
— Ты че, отравить меня удумала?
Дайя тут же опустила руку в карман, ловко перебрав пальцами обе баночки и сменив одну на другую:
— Нет, ты что. Это обезболивающее, которое я взяла у Сасори. — с этими словами девушка взяла баночку двумя пальцам и встряхнула, подняв руку чуть выше. Тусклое освещение комнаты сыграло ей на руку, и Хидан не заметил разницы между двумя пузырьками.
— Ты пиздец отбитая. Кто будет мешать алкоголь с мешаниной этого кукольника? Ты че, ебу дала? Он же все делает с ядами.
— Я предварительно уточнила все возможные побочные эффекты: это безопасно.
— Ай, блять, делай, что хочешь. Мне это не помешает принести тебя в жертву Джашину-сама. Главное, маякни мне, когда начнешь подыхать. — с этими словами Хидан отвернулся и уставился в потолок.
Касай быстро откупорила маленькую бутылочку и сделала вид, что пьет. На этот раз трюк с невыпитой жидкостью сработал и рука куноичи, прежде чем закрыть пузырек, "дрогнула" над стаканом отступника. Снотворное смешалось с бледной жидкостью, не оставляя после себя никаких следов. Вечер продолжился.
Спустя десять минут, когда стакан Хидана снова опустошился, Дайя уже сидела на парне. Мацураси поглаживал бедра девушки, бесстыдно восседающей на нем. Касай в свою очередь гладила пальцами четко очерченные кубики пресса на теле у парня. Взгляд Мацураси затуманился, а веки начали медленно опускаться. Куноичи наклонилась к парню и, прислушиваясь к замедляющимся поглаживаниям бедер, принялась покрывать шею нукенина легкими поцелуями. Ладони Хидана обессиленно упали по бокам от девушки, а пальцы пару раз дернулись, прежде чем обидчик девушки уснул глубоким сном. Все почти получилось. Оставалась только самая неприятная и больная часть плана.
Предыдущая бессонная ночь, подкрепленная двумя стаканами алкоголя, сказывалась на общем состоянии Дайи: ее тоже клонило в сон. Девушка перекочевала на свой матрац и приняла уже родное ей положение: села, подтянув колени к лицу, и облокотилась спиной о стену. Очертания предметов в комнате время от времени расплывались, сливаясь в одно большое пятно, и девушке приходилось хлестать себя ладонями по лицу, чтобы прийти в чувство. Расчет на то, что в сидячей позе будет сложнее уснуть, не сработал. Хидан спал на своей мягкой кровати, даже не подозревая, что стал жертвой жестокой аферы. Куноичи пришлось несколько раз прогуляться до ванной комнаты, чтобы плеснуть холодной водой в лицо. К счастью, по пути туда-обратно она никого не встретила: лишние свидетели были ей ни к чему. Оставалось одно: только ждать.
***
Дайя проснулась от громкого возгласа:
— Ебать, что-то меня слишком быстро вырубило. Твоих рук дело, шлюха?
Это означало только одно: она заснула и пропустила момент пробуждения Хидана. Нукенин встал с кровати и направился к девушке, по пути стягивая свои походные штаны.
— Ну что, куколка, я набрался сил и готов к предстоящему акту любви.
Девушка оказалась зажатой между двумя стенами и приближающимся Мацураси. Исход был только один, ведь ускользнуть не выйдет. Не в этот раз: парень был уже слишком близко. Все старания были напрасны. Хидан тяжело опустился на одно колено перед куночии и обвил ее руками, притягивая к себе. Паника захлестнула девушку, а в голове вспыхнули воспоминания о предшествующих событиях и надругательстве над ней.
"Нет, нет! Только не еще раз!" — Куноичи извивалась в руках Хидана, избегая поцелуев с ним и физической близости. Одной рукой захватив девушку и прижав ее к себе, Мацураси вцепился другой рукой в нижнюю часть лица Дайи мертвой хваткой и, надежно зафиксировав лицо девушки, впился в губы поцелуем. Настойчивые пальцы парня, скользившие через ткань рубашки по животу Дайи вниз, ощущались слишком ярко, словно между ними и телом девушки не существовало преграды в виде одежды. Подцепив резинку удлиненных шорт, Хидан попытался стянуть их вниз. Касай с новой силой заерзала, развела ноги в сторону, чтобы помешать наглому избавлению девушки от одежды, и наконец смогла отвернуть лицо. Отвратительно мокрый язык нукенина заскользил по щеке девушки, оставляя за собой мокрую дорожку, и принялся исследовать тело девушки чуть ниже. Дайя, сама того не желая, ощутила, что внутри начали разливаться приятные чувства: нукенин задел какую-то точку на шее, от чего Касай дернулась. Тело отозвалось непонятной реакцией на действия Хидана. Девушка, никогда ранее не испытывавшая ничего подобного, растерялась. Прежняя попытка избежать раздевания не привела ни к чему хорошему: длинны пальцы нукенина скользнули под резинку шорт и коснулись промежности девушки, скрытой нижней частью белья. Дайя наконец пришла в себя и закричала от безысходности. Предприняв еще одну попытку высвободиться, Касай сильно ударила рукой парня по лицу. Ладонь обожгли последствия соприкосновения со щекой Хидана, и Дайя проснулась.
***
Это был всего лишь сон. Да, навеянный переживаниями девушки и ее страхами. Но он все еще был сном, а значит, нереальным. Тяжело дыша, Касай закрыла глаза и попыталась успокоиться. Мацураси блаженно спал в свое теплой постели. Всего лишь сон. Этого никогда не было. Эти слова девушка прокручивала в голове до тех пор, пока не начала успокаиваться. Несколько раз тяжело вздохнув, девушка потерла глаза кулаками. Сердцебиение немного утихло, забирав с собой все переживания после недавнего реалистичного кошмара. Наконец, фаза медленного сна Хидана сменилась быстрой: нукенин начал активно ворочаться и двигаться во сне, сжимая руками простынь и издавая нечленораздельные звуки. Должно быть, ему снилось что-то очень приятное. Дайя встала, подошла к столу и подтолкнула стакан, стоящий практически у самого края столешницы. Стеклянная посуда упала на пол и разлетелась вдребезги, сопровождая свое падение громким звоном. Хидан зашевелился более активно, перевернувшись на бок. Тогда Касай приблизилась к косе, стоящей у стене, и громко произнесла:
— Хидан.
Ноль реакции. Девушке ничего не оставалось, кроме как ухватиться за рукоятку огромного, по сравнению с ней, оружия, и сдвинуть его с мертвой точки. Знакомый звук скрежета металла о камень резанул ухо, но Касай не обратила на него внимания. Мацураси заерзал, веки нукенина задрожали.
— Хидан! — крикнула Дайя. На этот раз блондин открыл глаза и немигающим пустым взглядом посмотрел на девушку, держащую его драгоценную косу в руках.
— Ты что, совсем охуела.. — только и успел произнести Мацураси, наблюдая за тем, как куноичи поднесла к нижнему лезвию косы руку, и распорола себе левое плечо. Пьянящий запах крови ударил в нос отступника и тот проснулся окончательно:
— Ебанутая, ты хули вообще творишь?
Лезвия косы полоснули по другой руке, оставляя за собой рваные раны с неровными краями. Левой рукой наносить себе увечья девушка не привыкла, потому рана вышла жуткой. Дайя вскрикнула из-за нахлынувшей волны боли и скрестила руки, зажимая ладонями свежие раны. Кровь струилась сквозь сжатые пальцы, окрашивая ткань рубашки в бурый цвет. Хидан встал с постели и, очень сильно разгневанный, направился к девушке, осыпая ее угрозами:
— Я тебе руки нахуй оторву за то, что ты тронула мою косу. Ты будешь вспоминать этот день и жалеть о том, что я не принес тебя в жертву Джашину раньше.
Алкоголь, смешанный со снотворным на основе яда, сыграл свою роль: ноги Хидана заплетались между собой, и тот постоянно терял координацию, заваливаясь в разные стороны. Дайя выскочила из комнаты, истошно крича на все убежище:
— Помогите, пожалуйста! Он меня сейчас убьет!
Одна из дверей отворилась, и из нее вышел нукенин, чье лицо девушке уже было знакомо — это был Учиха Итачи. Прильнув к нему в поиске защиты, девушка схватилась за рукава плаща и жалобно залепетала:
— Прошу, защитите меня от него. Он совсем выжил из ума.
Итачи брезгливо одернул руку и вышел вперед, закрывая своим телом девушку: к ним уже приближался Хидан, выкрикивая всевозможные проклятья в сторону куноичи.
— Я тебя изрублю на мелкие кусочки, шлюха ты тупая. Ты еще пожалеешь о том, что ты сделала.
— Оставь ее. — холодный тон Итачи немного привел Хидана в чувство, и тот остановился в метре от пары.
— Уйди с дороги, Учиха. Или ты познаешь ту же боль, что ощутит на своей шкуре эта тупая пизда. — рыкнул Мацураси.
— Еще раз повторю: оставь ее. — Шаринган в глазах Итачи угрожающе блеснул, отражая в себе пляшущие огоньки факелов, освещающих коридор.
Какое-то время нукенины пожирали друг друга немигающими взглядами, пока Хидан не сдался:
— Я это так не оставлю! Слышишь, ты, ебланка!
Учиха проводил девушку к Сасори, которого она успела уже дважды посетить за последние сутки. Кукловод недовольно цокнул языком, осматривая новые раны у девушки, и принялся подготавливать все необходимое для предстоящей "операции".
— Судя по характеру повреждений, наш верующий решил тебя покоцать как следует? — вкрадчиво произнес Акасуна, осматривая рану на правой руке. — Ни один адекватный человек не будет так истязать свою жертву. Должно быть, ты очень сильно разозлила Мацураси.
— Я вообще не поняла, что на него нашло. — Дайя попыталась пожать плечами, но обе руки отозвались тупой болью, и ее попытки превратились в цирковое представление.
— А это что еще такое? Ты пила? — Сасори принюхался к дыханию своей пациентки и презрительно скривил губы,— Зашивать буду без обезболивающего.
Дайя согласно кивнула, наблюдая за тем, как рядом с ней появляются бинты, пропитанные обеззараживающим средством, и нитка, продетая в иголку.
На левой руке появился жгут из скрученного куска ткани, а правый порез Акасуна обработал и протянул Дайе что-то похожее на полотенце:
— Зажми в зубах. Пригодится, когда буду шить твои раны.
Касай послушно сжала в зубах кусок ткани и приготовилась к операции. Первый стежок отозвался ужасной болью и девушка с силой сжала в зубах импровизированный кляп, чтобы не закричать от мук. Из глаз брызнули слезы боли. В мастерскую ворвался Пейн. Ярость, исходившая от Лидера, заполнила небольшое помещение:
— Хидан? — это было единственным, что спросил пирсингованный парень. Дайя кивнула, сжав зубы еще сильнее: нить прошла сквозь кожу, противно проходя через кожу. Мацураси следом за Лидером ворвался в мастерскую:
— Да еб вашу мать, я ее и пальцем не тронул. Она все сама. — недовольно кричал Хидан, активно жестикулируя.
— А мне плевать. Быстро ко мне. — рыкнул Пейн, выходя из мастерской. За его спиной выросла его спутница: Конан. Хидан еще раз обложил матом Дайи и Лидера и направился за главой организации в сопровождении девушки с фиолетовыми волосами.
Сасори понадобилось полчаса, чтобы зашить глубокие порезы куноичи и наложить временные повязки.
— Готово. Учти, хоть это была и неодноразовая акция, но помогать тебе я больше не собираюсь. Слишком много времени ты у меня отнимаешь.
— Спасибо, Сасори но Данна.
Дайя сидела на стуле, осматривая щепетильную работу мастера: стежки были выполнены с фанатичной аккуратностью. Глядишь, и увечья затянутся крайне быстро. Возможно, даже шрамы не останутся. А если и останутся, тот очень быстро пропадут.
— Еще раз благодарю. До встречи. — Дайя поднялась со стула и отправилась в комнату Хидана. Должно быть, он получит знатный нагоняй от Лидера и еще долго ее не тронет. Все прошло как никогда лучше. Эту взбучку Мацураси запомнит надолго. На любое взаимодействие следует ждать не очень приятное противодействие.
В коридоре девушка встретила Какузу, который смерил ее презрительным взглядом.
— А ты хороша. — услышала девушка, поравнявшись с казначеем. Сначала куноичи показалось, что она ослышалась: слишком тихо Анимиру произнес свою фразу.
— Прошу прощения?
— Я тебя недооценил. Вернее, мы все тебя недооценили. — добавил Какузу. — Ловко ты нас обвела вокруг пальца. Всех, кроме меня.
— Не понимаю, о чем вы. — Касай невинно захлопала глазами.
— Если у тебя вышло надурить Лидера, то со мной такой фокус не прокатит. — глаза Какузу недобро сверкнули. — Я тысячу раз видел, как Хидан мучает своих жертв. Скажи мне, почему он выскочил за тобой в своем нормальном виде? Никакой окраски тела, которая сопровождает каждый его ритуал...
Дайя почувствовала, словно ее обдали холодной водой: этот момент она не предусмотрела. И прежде, чем она успела ответить, Какузу добавил:
— Молодец. Давно его никто не ставил на место.
Анимиру отправился дальше по коридору. Дайя не знала, слышал ли он ее громкое сердцебиение: план был продуман до мелочей, кроме единственной мелочи: ритуала Хидана, который девушка видела единожды в жизни. Возможно, последняя фраза казначея означала то, что он встал на сторону куноичи, но сейчас нельзя было ничего утверждать.
В комнате девушку уже ждал Хидан. Увидев свою новую соседку, он кинулся к ней с объятиями:
— Я ебать как переживал за тебя. Все хорошо? — Мацураси поцеловал Касай в кончик носа, поглаживая по волосам, и прижал к себе. Глаза Дайи стали размером с большие монеты, и она, абсолютно ошеломленная, наблюдала за пока что непонятными ей действиями нукенина. Тело словно онемело. Да, конечно, Касай ожидала перемен в поведении своего нового соседа, но не таких кардинальных.
— Ты, наверное, хочешь отдохнуть? — Хидан высвободил куноичи из объятий и внимательно осмотрел зашитые раны. — Пойдем, я уложу тебя спать.
Хидан отошел к кровати, улегся на нее и отодвинулся к стене, освобождая место для девушки:
— Я тут подумал, что это было охуеть как некрасиво, положить тебя на старый вонючий матрац. С этого дня ты будешь спать со мной. — Ладонь нукенина пару раз хлопнула по белоснежной простыне рядом с ним.
— Спасибо, я посплю у себя. — Дайю словно обухом по голове ударили, и она, все так же находясь в шоковом состоянии, просто не знала, как ей нужно себя вести в данной ситуации. Ошарашенная поведением соседа куноичи направилась к матрацу, расстеленном на полу.
— Ну уж нет, блять, так дело не пойдет. — Хидан тут же оказался рядом и положил руку на талию девушки, направляя ее к своему ложе. — Я же сказал, сегодня ты спишь со мной. Отказ я не приму ни в каком виде.
Словно зачарованная, Касай на автомате направилась к кровати Хидана, ведомая его рукой. Мацураси надавил на плечи куноичи, заставляя ее сесть на смятую простынь, и подтолкнул к стене. Дайя послушно улеглась на узкую кровать, практически уткнувшись носом в прохладный камень стены, и замерла в ожидании. Сзади девушки скрипнули пружины, и рука нукенина легла на талию куноичи, обвивая ее. Хидан прижал девушку к себе, зарываясь лицом в ее волосы. От каждого прикосновения Мацураси девушка вздрагивала: ее тело словно прошибало электрическим зарядом. Нет, не тем, который обычно описывают в сопливых романах — Дайя боялась этого человека, находясь рядом с ним в постоянном напряжении и преддверии чего-то плохого. Общение с Хиданом равнялось сидению на пороховой бочке, которая может взорваться в любом момент, нанеся колоссальный ущерб.
— Спокойной ночи, куколка.
Ночь темна и полна ужасов, но самый главный ужас Дайи лежал прямо за ней, прижимая девушку к своему телу.
***
Разъяренный выходкой охуевшей, по его мнению, куноичи, Хидан шагал за Лидером, прожигая тяжелым взглядом спину идущей перед ним Конан. Его выставили идиотом перед Главой организации, так умело спровоцировав. Мацураси уже давно не был наивным глупцом, а уничтожение родной деревни очерствило душу нукенина больше, чем что бы то ни было. Если кто-то и мог вызвать в его сердце бурю негативных эмоций, так только еретики, которые сразу же платили своей жизнью за неверие в великого Бога. А тут какая-то малолетка, которая использовала его слабость, так подло подставила его перед главой организации, выйдя сухой из воды. Все ее жалеют, мол, бедная девица, стала жертвой религиозного фанатика, который ее покромсал. Бред, да и только.
Конан закрыла за спинами трех членов организации дверь, сохраняя конфиденциальность встречи.
— Скажи мне, пожалуйста, какое из слов моего приказала не дошло до тебя? Или было непонятным? — Лидер сел за стол, сцепив руки перед лицом. Если Хидан и мог себе позволить одну-две дерзости во время общих собраний у Демонической Статуи Внешнего Пути, то сейчас Мацураси предпочел промолчать, ощущая каждой клеточкой своего тела преимущество в имеющейся у Пейна силе, осязаемо витавшей в воздухе. Но признавать свои ошибки и уважать страших было не в стиле Хидана, и тот активно запротестовал:
— Ебать, ты что, тоже ей поверил? Она устроила охуенный цирк и все кинулись ее жалеть.
— И в прошлый раз она тоже сама попала к Сасори? Тоже не твоих рук дело?
— Ебать, вот это ты вспомнил, конечно. Ну да, тогда был я. А сегодня эта пизда опоила меня чем-то и сама себя порезала.
— Назови хоть одну причину, почему я должен тебе поверить?
— Ай, все, идите вы все... — Хидан осекся и не успел закончить фразу. Конан смерила его таким взглядом, что Мацураси показалось, будто он уменьшился в размерах, а заместительница Пейна наоборот выросла, глядя на него свысока. Он ощущал себя маленькой букашкой, которую вот-вот раздавят, и даже не заметят этого.
"М-да, неспроста она является правой рукой Лидер" — подумал про себя Мацураси. Такой Конан он видел впервые: обычно молчаливая и замкнутая в себе, девушка сейчас метала молнии одним взглядом, ставя его на место. Хидан всегда был несдержанным, наглым и грубым. У него в голове не было разделения на тех, с кем можно конфликтовать, и на тех, с кем лучше засунуть свой язык в одно место и промолчать. Уступать и признавать свои ошибки также не было свойственно Мацураси, но он не мог не признать то, что из-за какой-то дуры победное очко в этом сражении отошло не к нему. Хочет войны — получит войну. Если она думает, что выходка сойдет ей с рук, то она ошибается: слишком глубоко Хидана задело то, как с ним поступила эта девица. Он сделает все, чтобы превратить ее жизнь в ад. Внутри парня боролись два абсолютно противоположных чувства: желание и дальше продолжить со всеми пререкаться и стойкое ощущение того, что сейчас лучше уступить и надеть маску раскаяния. Последнее очень обескуражило Мацураси, и тот, сделав вид, что поправляет кулон на груди, скользнул пальцами по груди. Нет, ошибки быть не могло: мимолетное чувство засело в груди, надежно там укрепившись. Уступать было не в его правилах, и Хидану стоило огромных усилий склонить голову перед Лидером и сказать:
— Прошу меня ебать как извинить. Больше такая хуйня не повторится. Отныне Дайя — желанный гость в моих скромных хоромах.
— Хотелось бы верить, но верится с трудом. — с сарказмом отметил Лидер. — Клянусь, несмотря на твое бессмертие, я найду способ закатать тебя в землю без последующего права на воскрешение, если ты еще раз посмеешь ослушаться. Свободен.
Хидан резко развернулся на пятках и буквально вылетел из кабинета. Внутри клокотала ярость, которая требовала выхода наружу. Отойдя на достаточное расстояние, Мацураси ударил кулаком по стене. Тело привычно отозвалось привычными приятными ощущениями в ответ на боль, и нукенин немного поумерил свой пыл. Эта тупая пизда еще пожалеет, что выставила его идиотом. Как бы трудно ему ни было, Хидан дойдет до конца. Этот урок она запомнит до конца жизни. За что боролась — на то и напорется. Он раздавит ее как маленькую букашку — одним пальцем.