Раскрытие
Джули не была похожа на других глэйдеров. В то время как они вставали на рассвете, спешили на работу и шутили даже во время тяжёлого труда, она чаще оставалась в стороне. Сон для неё был чем-то вроде укрытия, и порой казалось, что она могла бы спать сутками, лишь бы не сталкиваться с напряжением лагерной жизни. Под глазами у неё постоянно темнели синяки, выдавая либо долгие ночи без сна, либо усталость, от которой невозможно избавиться.
Работу она выполняла, но без особого рвения. Не то чтобы Джули ленились — просто всё давалось ей с трудом, и в каждом деле она чувствовала себя чужой. Даже когда старалась, всё выходило как-то не так: то она уставала быстрее других, то теряла концентрацию.
Весёлой её назвать было трудно. В отличие от многих ребят, которые умели находить повод для шутки даже в рутине, Джули чаще молчала. Её улыбки были редкими и осторожными, словно она боялась, что они сломаются в руках окружающих.
Она не стремилась стать душой компании и не искала внимания. Но именно эта тихая отстранённость делала её заметной — словно среди крика и суеты Глэйда появилась фигура, в которой таился другой, не до конца понятный мир.
Утро на кухне было шумным: кто-то таскал воду, кто-то чистил овощи, кто-то пытался уговорить Чака не таскать куски хлеба прямо со стола.
Джули стояла у стола с миской и медленно нарезала фрукты. Движения были аккуратные, почти педантичные, но в них чувствовалась усталость. Синяки под глазами выдавали недосып, а плечи были слегка опущены, словно всё происходящее давило на неё сильнее, чем на остальных.
Фрайпен заметил это, подошёл ближе и мягко улыбнулся.
— Эй, не спи над ножом, а то ещё пальцы вместо яблок порежешь.
Джули чуть дёрнулась и тихо ответила:
— Я не сплю… просто… устала.
Фрайпен вздохнул, вытирая руки о полотенце.
— Тут все устают, но ты, кажется, больше других. Может, ночью всё-таки попробуешь отдохнуть нормально?
— Я пробовала, — сказала она, опустив взгляд. — Но всё равно не получается.
Фрайпен замолчал на секунду, а потом с лёгкой улыбкой добавил:
— Знаешь, не обязательно всё делать идеально. Мы тут не на королевской кухне. Главное — чтобы еда была, а остальное никого не волнует.
Джули тихо улыбнулась в ответ, хотя в её глазах всё ещё оставалась тень усталости.
Фрайпен похлопал её по плечу и пошёл проверять котёл, оставив её наедине с мыслями.
Всё равно… я не такая, как они, — подумала Джули, снова взяв нож.
Завтрак закончился. Джули сняла передник, вытерла руки и вышла из кухни, решив хоть немного передохнуть. Но стоило ей пройти пару шагов по Глэйду, как глаза сами начали замечать всё вокруг.
У входа в одну из хижин доска была прибита криво, и шляпка гвоздя торчала наружу. Джули задержала взгляд и почувствовала, как внутри всё сжалось.
Почему они не могли вбить ровно?
Дальше, возле медпункта, стояла полка с баночками. Они были расставлены вразнобой: одна наклонена, другая повернута этикеткой внутрь, третья вообще стояла на боку.
Ну почему нельзя поставить их одинаково?..
Она прошла мимо плантаций. Грядки были неровные, кое-где земля ссыпалась, а инструменты были брошены прямо в траву. Джули остановилась, стиснув руки в кулаки.
Всё криво. Всё косо. Как они могут так жить?
Она попыталась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но раздражение только нарастало. Казалось, весь Глэйд специально бросал ей вызов своей неаккуратностью.
И в этот момент Чак, пробегая мимо с какой-то игрушкой в руках, радостно крикнул:
— Джули! Пойдём со мной!
Она резко обернулась и чуть не сорвалась:
— Чак, хотя бы игрушку держи прямо, она у тебя криво болтается!
Мальчик замер, удивлённо посмотрел на неё, а потом просто пожал плечами и убежал дальше.
Джули закрыла лицо руками.
Что со мной не так?..
Сняла с земли молоток, который кто-то оставил рядом, и, прикусив губу, принялась выравнивать гвоздь.
— Вот так… ровнее, — пробормотала она себе под нос.
Джули уже успела прибить кривую доску на одной из хижин и как раз собиралась поправить ещё одну, когда за спиной раздался раздражённый голос:
— Эй! Что ты творишь?
Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Галли, руки в боки, взгляд злой и недовольный.
— Я… доска была неровно закреплена, вот и решила… — начала оправдываться Джули.
— Решила?! — перебил он. — Это тебе не кухня и не игрушки для Чака. Здесь у нас стройка, и я за неё отвечаю.
— Но она же была прибита криво, — упрямо сказала Джули, глядя ему прямо в глаза.
Галли фыркнул и шагнул ближе.
— И что с того? Думаешь, ты умнее всех? У нас тут всё по правилам, и если каждый начнёт «исправлять», как ему вздумается, развалится весь Глэйд.
Джули почувствовала, как её пальцы крепче сжали молоток.
— Я просто хотела, чтобы было правильно.
— «Правильно»? — Галли ухмыльнулся, но в его голосе не было радости. — Правильно будет, если ты держишься подальше от стройки. Поняла?
Он выхватил молоток у неё из рук и сунул его в ящик с инструментами.
— Иди к себе на кухню, пока я добрый.
Джули стояла, стиснув зубы, сердце билось быстрее. Но спорить с ним смысла не было — его тяжёлый взгляд ясно говорил, что иначе он устроит скандал на весь Глэйд.
Она развернулась и ушла, но внутри всё кипело.
Почему им всё равно? Почему они могут жить среди кривых досок и грязи?
После стычки с Галли Джули не успокоилась. Внутри всё кипело, и она решила, что если уж её выгнали со стройки, то есть ещё места, где можно навести порядок.
Первым оказался медпункт. Она вошла и сразу заметила полку с баночками, которые стояли вразнобой. Сердце болезненно кольнуло. Джули молча подошла и начала переставлять: большие к большим, маленькие к маленьким, этикетки — все вперёд.
— Эм… — из-за спины раздался голос Джеффа. Он приподнял бровь, наблюдая, как она аккуратно выравнивает каждую банку. — Ну… спасибо, наверное.
Он ничего не добавил, но по его взгляду было видно: не слишком доволен, что она трогает его вещи.
Джули сделала вид, что не замечает, и пошла дальше.
На плантациях её встретил Зарт. Он ковырялся в земле, но замер, когда заметил, что Джули уже поправляет грядку, ровняет землю и складывает инструменты в ряд.
— Джули… — начал он, но потом махнул рукой и ничего не сказал.
Рядом ребята, которые пололи сорняки, переглянулись между собой. Никто не остановил её, но в воздухе повисло молчаливое раздражение: всем было ясно, что «новенькая» лезет туда, куда её не просили.
Джули, не замечая этого, с упорством продолжала своё дело. Каждая выровненная грядка, каждая поставленная на место мотыга давали ей на пару секунд чувство облегчения.
Если я всё исправлю — мир хотя бы чуть-чуть станет лучше, — думала она, не поднимая головы.
Но тишина вокруг казалась тяжелее любого укора
…В медпункте воцарилась тишина. Первым заговорил Алби — коротко, хмуро:
— Что, чёрт возьми, с ней происходит?
Джефф покачал головой, убирая банки обратно на полку.
— Я не врач, но видел подобное раньше. Похоже на СДВГ.
Ньют поднял брови.
— На что?
— Синдром дефицита внимания и гиперактивности, — пояснил Джефф. — Люди с ним не могут отфильтровывать шум, раздражители. У них всё слишком громко, слишком ярко, слишком криво. Они зацикливаются и ломаются под давлением. Обычно помогают таблетки… без них человек может сойти с ума.
Алби сжал губы, явно недовольный услышанным.
— И что нам с этим делать? У нас тут не больница.
Джефф вздохнул.
— Пока что — наблюдать и стараться не доводить её до срыва. Но если всё так, как я думаю… ей будет всё труднее держать себя в руках.
Ньют мрачно кивнул, глядя в пол.
— Тогда мы должны быть рядом. Она не справится одна.
Алби посмотрел на обоих, но спорить не стал.
Вечер уже давно опустился на Глэйд. В хижинах горели тусклые огоньки, а снаружи слышалось только редкое стрекотание насекомых.
Минхо толкнул дверь своей хижины и замер.
Джули стояла у стены и что-то делала. Приглядевшись, он понял: она вытаскивала соломинки из обшивки, перебирала их, а потом снова вставляла, но уже ровнее, плотнее, по линии.
— Ты издеваешься? — Минхо нахмурился, бросив рюкзак в угол. — Это, мать его, просто стена.
Джули даже не обернулась.
— Она кривая. Щели пропускают воздух. Я исправляю.
— Исправляешь? — Минхо подошёл ближе, склонив голову набок. — Да эта хижина и так скоро развалится, хоть ты её соломой хоть золотом забей.
— Зато будет аккуратно, — тихо ответила Джули, с силой вбивая очередную соломинку между рейками.
Минхо закатил глаза и хмыкнул:
— Ты ненормальная.
Джули резко повернулась к нему, глаза её блестели от усталости и раздражения.
— Может, да. Но я хотя бы что-то делаю, а не лежу и жду конца.
На секунду в хижине повисла тишина. Минхо сжал губы, хотел бросить ещё колкость, но почему-то не смог. Он только посмотрел на её упрямый профиль, на руки, с силой работающие со стеной, и вдруг почувствовал странное уважение.
— Делай как хочешь, — буркнул он и лёг на койку. — Но если эта хижина рухнет нам на головы — знай, кого винить.
Джули отвернулась и продолжила работать.
Минхо закрыл глаза, но сон не приходил. Его взгляд всё время возвращался к ней, к её движениям, к тому, как серьёзно она относилась к этим, казалось бы, глупым деталям.
Чокнутая. Но красивая, чёрт возьми, — мелькнула мысль.