Выслушай меня
Джули проснулась раньше всех. Тело ныло от усталости, но в голове вертелась одна мысль: надо успеть приготовить завтрак для Бэна.
На кухне её встретил удивлённый Фрайпен.
— Ого, солнце ещё толком не встало, а ты уже тут? — он скрестил руки на груди.
— Хочу помочь, — тихо сказала Джули и сразу занялась делом.
Она ловко разожгла огонь, замесила тесто и вскоре на сковородке зашипели блины. Одну тарелку она пододвинула к Фрайпену.
— Это для тебя. Спасибо, что всегда поддерживаешь.
Фрайпен хмыкнул, но в его глазах мелькнула тёплая улыбка.
— Ты странная, Джули. Но добрая. Спасибо.
Вторая тарелка предназначалась только для Бэна. Джули аккуратно завернула блины в ткань, положила рядом яблоко и кусок хлеба — получился небольшой узелок.
Когда Бэн появился у ворот вместе с другими бегунами, она сразу подошла к нему.
— Это тебе. Чтобы не бегал весь день голодный.
Бэн удивился, но взял еду с благодарной улыбкой.
— Ты, наверное, единственный человек здесь, кто о нас так заботится. Спасибо, Джули.
Она слегка покраснела и отвела взгляд.
И именно в этот момент рядом оказался Ньют. Он внимательно посмотрел на узелок в руках Бэна, затем на Джули.
— Хотел пригласить тебя вечером прогуляться, — произнёс он нарочито спокойно. — Но, похоже, у тебя уже есть дела.
Джули смутилась, прикусила губу и ответила тихо:
— Я пообещала Бэну.
На лице Ньюта дрогнула тень, но он лишь кивнул.
— Тогда ладно.
Бэн, не заметив напряжения, махнул ей и ушёл к воротам, а Ньют остался стоять, глядя на Джули. И впервые в его взгляде сквозила ревность.
Когда бегуны ушли за ворота, Ньют догнал Джули у кухни. Его голос звучал сдержанно, но в глазах кипела злость:
— Джули, можно на пару слов?
Она кивнула, и они отошли в сторону, туда, где их никто не услышит.
— Ты объяснишь, зачем готовишь еду только для Бэна? — спросил Ньют, скрестив руки. — Я думал, ты моя девушка.
Джули подняла на него взгляд, в котором мелькнуло раздражение.
— Я твоя девушка, Ньют. Но я не твоя собственность.
Он прищурился, шагнув ближе.
— Ты понимаешь, как это выглядит? Все уже шепчутся. Я тут за тебя стою горой, а ты…
— А я что?! — резко перебила Джули. — Заботюсь о друге? О человеке, который единственный поддержал меня, когда все остальные считали слабой?
Ньют сжал кулаки, голос стал жёстким:
— Я тоже тебя поддерживал! Но, чёрт возьми, Джули, ты даже не видишь, как он на тебя смотрит.
— А ты не видишь, как ты сейчас разговариваешь со мной, — прошептала она, стиснув зубы. — Ревнитель, контролёр… Ты боишься потерять меня и ведёшь себя так, будто я твоя вещь.
Ньют отступил на шаг, его лицо дёрнулось.
— Я боюсь потерять тебя, потому что люблю, — сказал он тише. — Но, кажется, ты уже выбрала, кому уделять внимание.
Джули отвела взгляд, в груди всё сжалось.
— Я ничего не выбирала. Я просто хочу, чтобы меня уважали.
Они замолчали. Между ними повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина.
После того разговора что-то изменилось.
Ньют стал более замкнутым, сдержанным. Он по-прежнему был рядом, но его улыбки исчезли, а слова стали холоднее.
Джули чувствовала это каждым взглядом. И чем больше она старалась объяснить, что не делает ничего плохого, тем сильнее казалось — он уже не верит.
А в Глэйде тем временем слухи росли, как сорняки.
— Видели, как она опять разговаривала с Бэном? — шептал один строитель.
— Да они чуть ли не вместе живут, — ухмыльнулся другой.
— Ну, Ньюту не повезло, — добавил третий. — Никогда не угадаешь, кому достанется девчонка.
Даже Чак, обычно наивный и добрый, однажды спросил Джули с любопытством:
— А ты с Бэном теперь лучшие друзья или… ну… больше?
Она растерялась, не зная, что ответить.
Каждый её шаг рядом с Бэном замечали. Каждое яблоко, которое она ему давала, становилось поводом для сплетен. И всё это резало по сердцу Ньюта, хотя он пытался держать лицо и делать вид, что ему всё равно.
Но Джули знала: их отношения уже дали трещину. И даже самые нежные слова больше не звучали так, как прежде.
Вечером Глэйд гудел, как улей. За длинным столом глэйдеры ели, переговаривались, смеялись. Джули сидела чуть в стороне, рядом с Фрайпеном. Бэн только что вернулся из лабиринта — уставший, но живой, и Джули по привычке протянула ему тарелку с едой.
— Спасибо, — коротко сказал он, принимая.
Ньют сидел напротив, молча наблюдая, как её внимание снова достаётся не ему. Его челюсть напряглась, но он ничего не сказал.
И тут Минхо, подперев щёку рукой, ухмыльнулся и громко бросил:
— Ну что, когда свадьба-то? Может, нам готовиться к первой глэйдерской семейке — Джули и Бэн?
За столом раздался взрыв смеха. Кто-то даже свистнул.
Джули побледнела, сердце сжалось. Она опустила взгляд в тарелку, чувствуя, как горят щёки.
Бэн нахмурился, хотел что-то сказать, но его перекрыли новые смешки.
— Да-да, Бэн нашёл себе поддержку!
— Остальные бегуны теперь без закуски останутся!
Только Ньют не смеялся. Он сидел неподвижно, взгляд его стал ледяным.
— Хватит, — тихо, но жёстко сказал он. Но смех ещё продолжался.
Джули резко встала, стул скрипнул о землю.
— Думаете, это смешно?! — её голос дрожал, но звучал твёрдо. — Вам мало слухов за моей спиной, теперь и в лицо решили бросать?
Смех мгновенно стих.
Она оглядела всех, задержав взгляд на Минхо.
— Тебе весело, Минхо? Я рада. Только знай: шутить про других — не значит быть сильным. Это значит быть трусом.
На секунду повисла тишина. Потом Джули резко развернулась и ушла от стола.
Ньют хотел было встать за ней, но замер. Его взгляд встретился с Минхо — и в этом взгляде была злость, усталость и ревность одновременно.
Джули быстро шла по тропинке вдоль живодерни. Сердце колотилось, хотелось одновременно кричать и плакать. Она остановилась у дерева, тяжело выдохнула, но тут за спиной послышались шаги.
— Джули, подожди, — голос Ньюта прозвучал мягко, но с ноткой тревоги.
Она резко обернулась, глаза её блестели от злости и обиды.
— Отстань, Ньют.
Он шагнул ближе, но не решился протянуть руку.
— Я просто… я волнуюсь за тебя. Ты же знаешь, что они идиоты, не надо воспринимать всерьёз…
— Легко тебе говорить, — перебила она. — Ты не знаешь, каково это — быть здесь одной девушкой. Каждый взгляд, каждая шутка… всё всегда обо мне.
Ньют замолчал, его глаза потемнели.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — Может, не так, как ты, но я вижу. И поверь, я на их стороне не стою.
Джули отвернулась, сжав кулаки.
— Я не хочу сейчас разговаривать. Просто… дай мне побыть одной.
Он постоял ещё мгновение, словно надеялся, что она передумает. Но её поза — напряжённая, закрытая — сказала всё.
— Ладно, — выдохнул Ньют. — Но знай… если что — я рядом.
Он развернулся и медленно пошёл обратно к Глэйду. А Джули направилась к хижине
Минхо вошёл в хижину, скинул куртку и бросил её на пол. Джули уже сидела там, свернувшись на своей койке. Она даже не подняла взгляд.
— Отличное шоу устроила, — хмыкнул он, проходя мимо. — Все теперь думают, что ты святая жертва.
Джули вскинула голову, её глаза горели.
— А ты герой-шутник, да? Думаешь, раз ты бегун, тебе всё можно?
— Я хотя бы делаю что-то полезное, — резко бросил Минхо. — А ты? Только придираешься к каждому камню, к каждой доске. Как будто это хоть что-то меняет!
Джули вскочила.
— Ты три года здесь, Минхо! И что? Лабиринт всё ещё не разгадан! Ты такой же бездельник, только прикрываешься своими пробежками!
Его лицо исказилось злостью.
— Забери свои слова назад.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Правда глаза режет?
Минхо шагнул к ней ближе.
— Ты понятия не имеешь, через что я прохожу каждый день там, в лабиринте. Ты не имеешь права меня судить!
— А ты не имеешь права судить меня! — крикнула она в ответ.
Они стояли уже почти вплотную. И первым не выдержал Минхо — он толкнул её в плечо. Джули ударилась о стену, но тут же рванулась обратно и со всей силы ударила его в грудь.
— Хватит! — закричала она. — Ты не лучше других, Минхо!
Он схватил её за запястья, но она вырвалась и ударила его по щеке. В ответ он резко дёрнул её к себе, они оба потеряли равновесие и рухнули на пол.
Гулко звякнула посуда, упавшая с полки. Хижина наполнилась шумом их борьбы — крики, тяжёлое дыхание, удары.
В какой-то момент Минхо, прижав её к полу, резко остановился. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза были полны ярости и… чего-то ещё, от чего Джули стало не по себе.
— Я больше не потерплю, — выдохнул он, вставая и отступая назад. — Или мы держимся подальше друг от друга… или кто-то из нас сойдёт с ума.
Джули села, дрожащими руками поправляя волосы. Она не сказала ни слова. Только смотрела на него с таким же бешенством, как и он на неё.
Дверь хижины с грохотом распахнулась. Вошёл Алби, за ним — Ньют.
— Что тут творится?! — голос Алби был как удар молота.
Минхо и Джули всё ещё тяжело дышали, лица красные, волосы взъерошены.
— Она сама напросилась! — рявкнул Минхо. — Эта истеричка довела меня!
— Иди к чёрту, придурок! — тут же взорвалась Джули. — Ты жалкий выскочка, который думает, что раз бегает кругами, то король!
Минхо усмехнулся сквозь злость:
— Лучше быть королём, чем истеричной куклой!
— Козёл!
— Дура!
— Сраный ублюдок!
— Заносчивая сучка!
Алби вскинул руки:
— ЗАТКНИТЕСЬ ОБА!
Но они будто не слышали.
— Никчёмный бегун! — выплюнула Джули. — За три года ты НИЧЕГО не сделал!
Минхо шагнул к ней:
— Зато я не трачу время на то, чтобы переставлять палки и соломинки, как сумасшедшая!
— Ублюдок, — прошипела она.
— Истеричка, — выплюнул он.
Громкий удар кулаком о косяк заставил обоих замолчать. Алби смотрел так, что хотелось провалиться сквозь землю.
— Всё, хватит, — процедил он. — Ещё слово — и я вас обоих вышвырну к гриверам.
В хижине воцарилась мёртвая тишина. Минхо и Джули отвели взгляды, но в их глазах всё ещё кипела ненависть.
— С этого дня, — продолжил Алби, голос у него стал низким, тяжёлым, — после ужина сидите тут, вдвоём. Никаких выходов, никаких драк. Поняли меня?
— Поняли, — хором ответили они, хоть и со злостью.
Алби обвёл их взглядом ещё раз, словно проверяя, не сорвутся ли снова, и резко вышел, хлопнув дверью так, что стены задрожали.
Дверь за Алби захлопнулась так, что даже земля под ногами дрогнула. Несколько глэйдеров, услышавших шум, шептались неподалёку, но при виде взгляда Алби быстро разошлись.
Ньют остался рядом, прислонившись к стене хижины, скрестив руки на груди. Он смотрел в землю, потом тихо произнёс:
— Они ж друг друга разорвут, если так дальше пойдёт.
Алби фыркнул, провёл рукой по лицу, будто стирая злость.
— Я это уже понял. Но выкинуть их обоих — значит потерять Минхо и оставить девчонку одну. Ни то, ни другое нам не выгодно.
Ньют поднял взгляд.
— Так что делать будем?
Алби помолчал, глядя в темноту за хижинами.
— Пусть сидят вместе. Пусть учатся терпеть друг друга. Если научатся — может, толк выйдет. Если нет… — он пожал плечами. — Тогда решим жёстко.
Ньют нахмурился.
— Ты реально думаешь, что они смогут? Она упрямая, он вспыльчивый. Вместе они как керосин и огонь.
Алби посмотрел на него пристально.
— А мы кто, Ньют? Мы все тут как керосин и огонь. Но пока держимся. Потому что выбора нет.
Ньют молча кивнул. Ему нечего было возразить. Только внутри всё ещё глодала тревога: он слишком хорошо видел, как Джули и Минхо смотрят друг на друга — не просто злоба, а что-то куда опаснее.