про Джули
О Джули
Джули выделялась в Глэйде не только своим характером, но и внешностью. Прямые, густые чёрные волосы спадали на плечи, контрастируя с её бледной, чистой кожей. Чёрные глаза смотрели на мир так, словно видели чуть больше, чем остальные ― холодно, внимательно, иногда с раздражением. Её рост был всего 167 сантиметров, фигура худощавая, но в движениях чувствовалась какая-то упругая сила, будто она привыкла не сдаваться.
С детства она росла без матери ― рядом был только отец. Он научил её быть сильной, не позволять миру задавить себя. Наверное, поэтому у Джули с ранних лет появилось увлечение татуировками. Для неё это был не бунт, а способ оставлять на коже символы того, что она чувствовала или через что проходила. Крылья на спине были не единственными ― татуировок у неё было несколько, и каждая значила что-то своё. Она редко позволяла другим их замечать, будто скрывала собственную историю от посторонних глаз.
То же касалось и проколов ― небольшие серьги, почти незаметные кольца на ушах или губе. Всё это было частью её мира, её попыткой заявить о себе, но и спрятать уязвимость.
С первого взгляда Джули могла показаться холодной, но за этой оболочкой скрывалась ранимая девушка, которая просто слишком рано научилась жить в одиночку.
Вот татуировки
Проколы
В Глэйде мало кто мог пройти мимо Джули, не бросив взгляд на её лицо. Даже если она старалась скрывать татуировки под одеждой, проколы заметить было куда проще. Маленькое кольцо в губе, серьги в нескольких местах на ушах ― всё это вызывало у парней смешанные чувства.
Кто-то шептался за спиной, переговариваясь между собой:
— Смотри, у неё в губе железка. Это нормально вообще?
— Фу, небось больно было. Странная она.
Другие воспринимали её как загадку:
— Выглядит дерзко. Прямо как будто не боится ничего.
— Да ну, слишком колючая.
Галли пару раз отпустил колкость:
— Тут у нас работа, а не модный показ, ясно?
Фрайпен только отмахивался, когда разговоры заходили о ней:
— Да какая разница, проколы, не проколы. Она готовит лучше половины из вас.
А младший Чак открыто восхищался:
— Круто! Наверное, это как метка воина, да?
И хотя большинство относилось к её внешности с недоверием или непониманием, в глубине души многие признавали: проколы придавали Джули особый шарм. В них читался вызов и сила ― качества, которые сложно было игнорировать в условиях лабиринта.
Алби сначала смотрел на Джули строго. Для него её пирсинг был чем-то непрактичным:
— Это что, железки в лице? Здесь у нас работа, а не украшения. — Но дальше он махнул рукой, не желая раздувать тему. — Ладно, если не мешает делу, пусть будет. Но чтобы я слышал — работу делаешь наравне со всеми.
Уинстон отнёсся спокойнее. Он привык иметь дело с животными, и для него внешний вид не имел особого значения. Когда кто-то в «живодерне» пошутил про её серьги, Уинстон только сказал:
— Ага, а я думал, хуже, чем у свиней, украшений не бывает. — После чего добавил, кивая на Джули: — Главное, чтобы ты не боялась крови и грязи, а железки в губе мне до фонаря.
Джефф, как врач, воспринял всё иначе. Увидев проколы, он нахмурился:
— Знаешь, это риск заражения. Если не ухаживать, воспаление обеспечено. — Но в его словах не было осуждения, только забота. — Если что-то заболит или покраснеет, сразу ко мне. Не геройствуй.
Минхо сначала подшучивал:
— Серьёзно? Ты в лабиринт пришла или на рок-концерт? — криво ухмыльнулся он, кивая на кольцо в её губе.
Но чем дольше он наблюдал за Джули, тем меньше это казалось ему смешным. Иногда он ловил себя на мысли, что проколы ей идут, что они подчеркивают её дерзость. Но, конечно, вслух он такого не сказал — ограничивался привычным сарказмом.
Бэн же смотрел иначе. Для него Джули с её пирсингом была особенной. Он видел не «железки», а её попытку заявить о себе, показать миру свою силу.
— Тебе идёт, — сказал он однажды, когда они остались вдвоём. — Это не делает тебя странной. Это делает тебя… настоящей.
Эти слова сильно отличались от насмешек Минхо, и именно они запомнились Джули.
На этом всё:)❤️