кровь из глаз

Утро

Джули уснула тяжело, и сон накрыл её словно белым покрывалом. Она оказалась в пустом месте — вокруг только ослепительно белые стены, уходящие вверх и в стороны, без конца. Пространство было тихим и гулким.

Где-то рядом раздался мягкий женский голос:

— Порок — это хорошо, Джули. Это делает тебя собой. Не сопротивляйся.

Джули медленно пошла вперёд, босыми ногами ступая по белому полу. Стены манили её, обещали покой и освобождение. Она тянула руки к светлой поверхности, будто искала прикосновения.

И в этот момент в реальности её тело тоже двигалось. Она поднялась с постели, глаза были открыты, но взгляд пустой, стеклянный. Она шла прямо к лабиринту.

У ворот стояли глэйдеры, занятые утренними делами, и сначала никто не обратил внимания. Но когда Джули спокойно зашла за линию, минуя границу, кто-то закричал:

— Эй! Стой! Ты куда?!

— Джули! Назад! — кричали другие.

Она не слышала. В её сознании белые стены становились всё ближе, голос женщины повторял:

— Войди. Это твоё место.

Глэйдеры кинулись к ней, но она уже сделала несколько шагов внутрь лабиринта. Лицо её оставалось безэмоциональным, словно она была в трансе.

И только крики сзади начинали пробиваться сквозь сон, смешиваясь с эхом того голоса.

Джули шла всё глубже в Лабиринт. Её глаза были пустыми, дыхание ровным, словно она вовсе не понимала, куда идёт. В её сне перед глазами всё так же были белые стены и сияющая вывеска «ВЫХОД».

— Совсем чуть-чуть, — повторял женский голос в её голове. — Ты почти у цели.

В Глэйде уже поднялась паника.

— Она в трансе, она даже не слышит! — выкрикнул один.

Алби стоял у границы, яростно глядя вслед:

— Минхо! Ты внутри, ты единственный! Хватай её!

Минхо, до этого бегавший рядом по коридорам, первым заметил странное движение. Он замер, когда увидел Джули: та шла прямо по центру, медленно и целеустремлённо, словно её вели за руку невидимые силы.

— Чёрт… — прошептал он и рванул вперёд.

В это время ньют бил кулаками по стене возле ворот, крича:

— Минхо! Тащи её назад! Ты же видишь, она не в себе!

Толпа за спиной только подогревала панику — гул голосов, шаги, крики.

А Джули уже тянула руку к очередному повороту, где ей казалось, что прямо за ним сияет долгожданный «выход».

Минхо бросился вперёд, сердце колотилось. В его голове звучала лишь одна мысль:
«Если я не успею, её просто не станет».

Минхо догнал Джули и успел схватить её за руку, прежде чем она рухнула на камни. Он подхватил её, поднял на руки, но она была словно кукла — безвольно обмякла, кровь тонкими дорожками стекала из глаз.

— Эй, держись… слышишь? — пробормотал он, но ответа не последовало.

— Минхо! — позади послышался голос. Бэн подбежал, запыхавшийся и явно в панике. — Давай, я её возьму! — он протянул руки.

Минхо резко дёрнул плечом, отстраняясь.

— Нет. Я сам.

— Ты один не справишься, она совсем без сил! — настаивал Бэн.

Минхо сжал зубы, держал Джули крепче, будто боялся, что кто-то вырвет её у него.

— Я сказал, сам понесу! — прорычал он.

На секунду между ними повисло напряжение, но потом Бэн отступил, стиснув кулаки.

— Ладно… но я рядом.

И они вдвоём побежали к воротам: Минхо — с Джули на руках, Бэн — прикрывая сзади, чтобы успеть вместе добежать до Глэйда.

У ворот уже началась паника — глэйдеры видели, что троица едва успевает, а Джули в безсознательном состоянии. Крики смешивались с гулом закрывающихся створок.

Минхо, перепрыгнув через порог, первым влетел внутрь. Глэйдеры тут же окружили их.

— Что с ней?! — «Жива ли?!» — посыпались вопросы.

— В сторону! Дайте пройти!

Кровь всё ещё текла из глаз Джули. Уже не тонкими каплями, а сплошным потоком — будто река. Алые следы пропитывали ворот её одежды, капали на руки Минхо и на землю. Глэйдеры, увидев это, в ужасе отшатнулись.

— Она… она истекает кровью! — выкрикнул кто-то.

— Тащите её в медпункт! — скомандовал Алби, сам подбегая к ним.

Минхо стиснул зубы, но не отдавал её никому. Даже когда Бэн снова протянул руки, он лишь дернул плечом:

— Я сам донесу!

И с этим он, запыхавшийся, но упрямый, почти вбежал в хижину-медпункт. Джефф уже ждал внутри, глаза расширились при виде Джули.

— Святой… — выдохнул он. — Кровь из глаз?! Сразу на стол, быстро!

Минхо осторожно уложил её, но не отходил ни на шаг. Его руки были все в крови, пальцы дрожали, но он не отпускал её до конца, словно одно неверное движение — и она исчезнет.

Алби влетел следом.

— Объясняй, Минхо! Что, мать его, случилось?!

Минхо резко поднял голову, тяжело дыша:

— Я нашёл её в Лабиринте. Она шла сама, будто в трансе. Я пытался остановить, и тогда из глаз пошла кровь…

Бэн, запыхавшийся, добавил:

— Я видел. Он не врёт. Она будто не видела нас… и кровь лилась, как река.

Внутри повисла тишина, прерываемая только судорожным дыханием Джули и шумной работой Джеффа, который пытался остановить кровотечение.

Джефф склонился над Джули, но его руки задрожали — не от усталости, а от ужаса.

— Она еле дышит, — прохрипел он. — Пульс… едва уловимый.

Минхо наклонился ближе, сжимая её ладонь, словно пытаясь согреть. Но кожа была холодной, как у мертвеца.

— Джули… — прошептал он.

Алби шагнул вперёд, нахмурился, но тоже не смог скрыть тревогу.

— Делай что-нибудь, Джефф!

— Я пытаюсь! — отрезал тот, приподняв её веки.

И все вокруг замерли. Зрачки Джули… исчезали. Будто растворялись в белках глаз, оставляя лишь бледную пустоту.

— Святой… — Джефф сдавленно выругался. — Это… это не похоже ни на одну болезнь, что я видел.

Минхо резко обернулся к нему:

— Скажи прямо, что с ней?!

— Если так продолжится… она может не дожить до утра, — ответил Джефф, и в голосе не было ни тени сомнения.

Минхо почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его руки дрожали, но он сжал пальцы Джули крепче, почти болезненно, как будто это могло удержать её в жизни.

— Ты не смей умирать… слышишь? — выдохнул он, глядя на её безжизненное лицо. — Ты не имеешь права.

В хижине повисла тишина, прерываемая лишь слабым, рваным дыханием Джули.

Для Джули всё вокруг исчезло.

Не было ни Глэйда, ни голосов, ни людей рядом. Только тьма. Густая, вязкая, будто кто-то накрыл её плотным чёрным покрывалом.

Тело не слушалось. Она пыталась поднять руку — но не чувствовала пальцев. Хотела вдохнуть — но лёгкие будто были сжаты.

И только боль.
Режущая, всепоглощающая. Она не могла понять, откуда именно — из головы, груди или всего тела сразу. Боль разрывала её изнутри, словно тысячи иголок протыкали каждую клетку.

«Это конец?» — пронеслось в её сознании.

Она хотела закричать, но рот не открывался. Хотела плакать — но слёзы не текли. Оставалась только тьма, и где-то далеко, очень далеко — гулкие удары сердца. Всё реже, всё слабее.

Хижина тонула в мраке. Воздух был пропитан запахом железа — густым, тяжёлым. Кровь всё ещё сочилась из глаз Джули, пропитывая тряпки, которые Минхо менял одну за другой. Пол у изголовья уже был испачкан алыми пятнами, и казалось, что вся хижина дышит этой безысходностью.

Минхо сидел рядом, сжимая в руках очередную тряпку, которая за считанные минуты стала тёмно-багровой. Его пальцы дрожали, губы были плотно сжаты.

— Хватит, — выдохнул он хрипло, глядя на её лицо. — Хватит уже, слышишь?

Но кровь не слушала. Она текла, как бесконечный ручей, оставляя на её щеках блестящие дорожки.

Минхо встал, сделал пару шагов по хижине, но снова вернулся. Он не мог уйти. Каждый звук её слабого дыхания заставлял сердце замирать.

Что если она не доживёт до утра? — мысль резала сознание.
Что если это её конец?

Он наклонился ближе, прижал холодную руку Джули к своей ладони.
— Ты не имеешь права бросать нас, слышишь? Ты не имеешь права бросать… меня.

Он не заметил, как голос дрогнул, а глаза защипало. В эту ночь Минхо не мог ни уснуть, ни отвести взгляд — он просто сидел и считал удары её слабого пульса, словно цеплялся за них сам.