Лифт
Отлично, вот как это может выглядеть 👇
---
Утро застало их врасплох. Первые лучи солнца проникли сквозь щели в стенах хижины, высветив жуткую картину: тряпки, насквозь пропитанные кровью, тёмные пятна на полу, бледное, едва живое лицо Джули.
Минхо сидел рядом, всё ещё держа её холодную руку, и выглядел так, словно не смыкал глаз ни минуты. Дверь скрипнула, и в хижину вошли несколько глэйдеров. Первым был Алби. Он замер, увидев хаос и кровь. За его спиной мелькнули лица Ньюта, Фрайпена и Чака.
— Чёрт возьми… — выдохнул Фрайпен, зажимая рот рукой.
— Она всё ещё жива? — спросил Ньют, и в его голосе звучала тревога.
Минхо резко поднял голову.
— Жива. Но едва дышит.
Алби шагнул вперёд, посмотрел на Джули, потом на пол, где кровь всё ещё блестела свежими пятнами. Его взгляд стал жёстким, решительным.
— Всё, — произнёс он твёрдо. — С этого момента никто больше не заходит сюда. Никто.
— Но… — начал Чак.
— Я сказал никто! — перебил Алби, обводя всех тяжёлым взглядом. — Ей нужен покой. Если хоть один из вас войдёт без разрешения — будете иметь дело со мной.
Он ещё раз посмотрел на Минхо.
— Ты остаёшься с ней. Следи за её дыханием, за пульсом. Только ты.
Минхо кивнул, даже не пытаясь спорить. Он уже давно решил, что не оставит Джули одну.
Дверь закрылась, и в хижине снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым, прерывистым дыханием.
Но вдруг надземная площадка загудела — лифт снова поднимался.
— Подъёмник! — крикнул кто-то из строителей.
Мгновенно все дела были брошены. Ребята собрались вокруг шахты, напряжённые, будто ожидали чуда или беды. Металлические створки со скрежетом открылись.
Внутри лежали ящики с припасами — еда, вода, инструменты. Но главным был не груз. На полу, прижимая к груди колени, сидел новенький. Потный, испуганный, с расширенными глазами.
— Ещё один, — тихо сказал Ньют, обмениваясь взглядом с Алби.
Алби вышел вперёд, крепко держась за поручни.
— Эй, парень. Ты в порядке? — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение.
Новенький поднял голову.
— Где… я?
Кто-то из задних рядов пробормотал:
— Всё та же песня.
Ньют чуть подался вперёд:
— Спокойно. Ты в Глэйде. Мы расскажем всё, когда отдышишься.
Парня подняли из шахты, и только тогда заметили, что его руки дрожали.
— Дайте ему воды, — скомандовал Алби. — И тащите припасы в кладовку.
Но даже радость новых запасов не смогла разогнать тревогу. В воздухе всё ещё витал страх — за Джули, за то, что творится с ней.
Ночь. В хижине лекарей было тихо, лишь редкий скрип досок и тяжёлое дыхание. Джули лежала на простых тряпках, вся бледная, губы обескровлены. Кровь всё ещё сочилась из глаз, оставляя алые следы на её щеках и подушке. Рядом стоял таз с грязными тряпками, в которые врачи тщетно пытались утереть её раны.
Минхо сидел на лавке, согнувшись, локти на коленях. Он смотрел на неё — такую безжизненную, такую далёкую. В груди что-то сжималось. Обычно он не позволял себе сентиментальности, но сейчас…
— Ты дура, — прошептал он, почти шёпотом, чтобы никто не услышал. — Чёртова упрямая дура… всегда лезешь туда, куда нельзя.
Его пальцы сжались в кулаки. Несколько секунд он молчал, затем медленно поднял взгляд на её лицо.
— И всё равно… — голос сорвался. — Всё равно я не могу перестать думать о тебе.
Он встал, подошёл ближе, сел прямо рядом с её ложем. На миг колебался, а потом осторожно взял её холодную руку в свои ладони.
— Джули… если ты хоть немного слышишь… знай. Я… я идиот, но… — он сглотнул. — Я, кажется, люблю тебя.
Тишина. Ответа не было. Лишь её слабое, еле уловимое дыхание.
Минхо закрыл глаза, наклонился ближе и тихо добавил:
— Так что не смей умирать. Поняла? Не смей.
Он остался сидеть так, не отпуская её руки, пока за окном ночь тянулась бесконечно долгой и тревожной.
Джули пошевелилась. Её пальцы дёрнулись в ладони Минхо, и он сразу вскинул голову.
— Эй… Джули? — осторожно позвал он.
Её веки дрогнули и медленно приоткрылись. Глаза, покрасневшие от слёз и крови, уставились в пустоту. Вдруг она резко вдохнула — но воздух словно застрял внутри. Грудь дёрнулась, рот раскрылся, и из уголков губ потекла алая струйка.
— Чёрт! — Минхо подскочил. — Джули!
Она захрипела, хватая ртом воздух, но дыхания почти не было. Паника захлестнула его, и он закричал:
— ДЖЕФФ! АЛБИ! ЖИВО СЮДА!
Дверь распахнулась, вбежал Джефф с перевязками и кувшином воды, следом Алби. Минхо отступил, но не отпустил её руку, всё ещё сжимая её, будто боялся потерять.
— Она захлёбывается кровью! — выкрикнул он.
— Держи её голову, — резко приказал Джефф, уже доставая тряпки. — Алби, помоги поднять! Быстро!
Джули тряслась в руках Минхо, глаза закатывались. Кровь лилась всё сильнее — с губ, из носа, даже по подбородку стекала на шею.
Минхо едва держался, сердце колотилось, в голове гудело только одно:
«Не умирай… не смей, слышишь…»
Алби и Минхо приподняли Джули, поддерживая её голову и плечи. Она едва держалась в сознании, глаза закатывались, дыхание было хриплым, прерывистым.
— Чёрт… она теряет слишком много, — Джефф быстро зажал ей рот и нос чистой тряпкой, впитывая алую влагу. — Минхо, держи её ровно! Алби, прижми ткань к шее, я попробую остановить поток!
Кровь продолжала сочиться, промокая всё вокруг. Минхо чувствовал, как его руки скользят от её тепла и липкой влаги, но он не отпускал.
— Дыши, Джули, слышишь?! — почти сорвался он на крик.
Джефф поставил рядом таз с водой, окунул новые повязки и резко сменил промокшие. Его лицо было напряжённым, губы плотно сжаты.
— Это критично, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Она потеряла слишком много крови. Организм просто не справляется.
Алби нахмурился:
— У нас нет запасов, чтобы перелить. Нет ничего!
Джефф стиснул зубы, продолжая прижимать тряпки, будто силой мог остановить поток.
— Всё, что мы можем — это держать её в тепле, пытаться останавливать кровь и молиться, чтобы её тело выдержало.
Минхо сжал её руку так, что побелели костяшки пальцев. В его глазах впервые за долгое время была не ярость и не сарказм — только страх.
— Ты справишься, — прошептал он ей в волосы. — Должна.
В хижине повисла тишина, нарушаемая только капающей в таз кровью и её тяжёлым, почти неуловимым дыханием.