Лабиринт любви

С первыми лучами солнца хижина лекарей наполнилась слабым золотым светом. Джули всё ещё лежала неподвижно, бледная как полотно. Её дыхание было слабым, но хотя бы ровным. На губах и подбородке виднелись следы засохшей крови, которые Джефф не успел смыть ночью.

Рядом сидел Бэн. Он сдвинул табуретку ближе к её ложу и, хоть она большую часть времени спала, тихо разговаривал с ней, будто она всё слышала:

— Знаешь, Джули, я вот всегда думал, что в Глэйде мы одни и навсегда. А ты… ты будто с другой жизни пришла. — Он усмехнулся сам себе, глядя на её лицо. — Упрямая, да. Но из-за этого ты мне и нравишься.

Она слегка пошевелилась, веки приоткрылись на секунду, но тут же закрылись снова.

— Видишь? — Бэн улыбнулся, наклоняясь ближе. — Ты слышишь меня. Я знаю.

Он немного помолчал, потом продолжил, уже серьёзнее:

— Ты должна держаться. Я… я бы хотел, чтобы ты знала: я всегда буду рядом. Даже если остальные решат, что ты проблема — я так не думаю. Для меня ты… важнее всех этих правил.

Он вздохнул, поправил одеяло на её плечах и снова начал рассказывать что-то тихо, без ожидания ответа, лишь чтобы её голос не отпускал в темноту.

Скрипнула дверь, и в хижину на секунду заглянул Минхо. Он остановился у порога, опираясь на косяк, и взгляд его сразу упал на Джули. Она всё так же спала, но рядом с ней сидел Бэн, тихо что-то рассказывая, чуть склоняясь ближе.

— …и когда вернусь на кухню, первым делом украду у Фрайпена кусок пирога, — вполголоса говорил он. — Но половину оставлю тебе, обещаю.

Минхо сжал челюсти. В груди неприятно кольнуло, будто откуда-то глубоко поднялась злость. Почему он? Почему не я рядом с ней?

Он хотел войти, но ноги будто приросли к месту. И пока Бэн наклонялся ближе, поправляя одеяло и почти касаясь её руки, Минхо лишь крепче сжал кулаки.

Тишина с его стороны была громче любых слов. Несколько секунд он смотрел на них, потом резко отвернулся и вышел обратно на улицу, оставив за собой глухой стук двери.

Чёртова ревность, — мелькнуло у него в голове. — Ни к чему. Но почему так тяжело от того, что это не я?..

Минхо снова вернулся к хижине чуть позже, когда Бэн всё ещё сидел рядом с Джули. Он хотел уже войти и предложить «сменить» его, но в этот момент за спиной раздался строгий голос:

— Минхо.

Он обернулся — у двери стоял Алби, руки скрещены на груди.

— Чего ты тут торчишь? — спросил он, прищурив глаза. — У нас бегуны уже готовы. Ты должен быть с ними.

Минхо сжал губы, ещё раз бросил взгляд внутрь, на Джули и Бэна рядом с ней. Хотел что-то сказать, но остановился.

— Я… — он чуть помедлил. — Ладно.

Алби кивнул, отступая:
— Делай свою работу, Минхо. Остальное подождёт.

Минхо глубоко вдохнул, будто проглатывая все слова, что хотел бы выдать, и быстрым шагом направился прочь, к воротам. Только в голове крутилось одно: «А она опять останется не со мной…»

Ньют сидел на бревне неподалёку от костра, задумчиво глядя в пламя. Шум Глэйда постепенно стихал — кто-то шёл ужинать, кто-то расходился по своим делам. Но его мысли снова и снова возвращались к одному лицу.

Джули.

Он сжал пальцы, проведя ими по виску. Она ведь сама сказала: «Проваливай. Видеть тебя не хочу». Но, как бы он ни пытался убедить себя, что это конец — сердце упорно тянулось к ней.

Я ведь не дурак. Понимаю, она выбрала. Не меня. Но почему же я всё равно ловлю себя на том, что ищу её взгляд среди толпы?..

Перед глазами вставали её черты — бледная кожа, прямые чёрные волосы, чёрные глаза, будто улавливающие каждую мелочь вокруг. И эта упрямая, иногда раздражающая до злости привычка всё исправлять, доводить до идеала. Он знал: именно за это её и нельзя не уважать.

Он вздохнул, поднял взгляд к небу. Тяжесть в груди не отпускала. Ему хотелось быть рядом, хоть просто сидеть и молчать. Но он чувствовал — Джули этого больше не допустит.

И всё же мысль крутилась одна: «Если вдруг ей станет хуже… я всё равно приду. Даже если она не хочет меня видеть».

В хижине лекарей было тихо, только потрескивал огонь в очаге да слышались шаги снаружи. Бэн всё ещё сидел рядом с Джули, не отрываясь от неё.

— Я знаю, ты меня слышишь, — говорил он мягко, стараясь улыбнуться, хоть внутри всё переворачивалось. — Ты сильная. Ты всегда была сильной, даже когда сама в это не верила.

Он замолчал, заметив движение. Джули слегка пошевелилась, её веки дрогнули и чуть приоткрылись. Глаза открылись не полностью — узкая щёлочка, но взгляд был осмысленным.

— Эй, эй… — Бэн сразу подался вперёд. — Я здесь, слышишь? Всё хорошо, ты в безопасности.

Из уголка её губ всё ещё тонкой струйкой стекала кровь. Он быстро вытер её чистой тканью, дрожащими пальцами поправил одеяло.

— Тише… не пытайся говорить, — прошептал он. — Просто смотри на меня. Этого достаточно.

Несколько секунд она смотрела на него, дыхание хриплое, но ровное. Потом глаза снова закрылись — не в обмороке, а словно от усталости.

Бэн провёл рукой по её волосам, продолжая тихо говорить, будто боялся, что молчание снова утащит её куда-то во тьму:

— Ты справишься. Я верю. Даже если весь Глэйд против тебя — я не отойду.

И снова повисла тишина, нарушаемая только её слабым дыханием и капающим где-то рядом эхом крови.

Вечер в Глэйде. Солнце уже садилось за каменные стены, бегуны один за другим возвращались из Лабиринта. Уставшие, покрытые пылью, они молча проходили к своим хижинам. Последним вышел Минхо. Его шаги были быстрыми, но внутри он кипел — весь день мысли о Джули не отпускали его.

Он почти бегом направился к хижине лекарей. Открыв дверь, он застыл.

Бэн сидел рядом с койкой, наклонившись к Джули, и тихо что-то говорил ей. Его голос был мягким, почти заботливым, а взгляд — такой, каким Минхо никогда раньше не видел у Бэна. Джули, хоть и выглядела измождённой, слабо приоткрыла глаза, словно пытаясь ответить.

— …я же говорил, ты справишься, — закончил Бэн и осторожно поправил на ней одеяло.

У Минхо внутри всё перевернулось. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал весь Лабиринт. Его глаза метнулись с Бэна на Джули, и в груди поднялось странное, жгучее чувство. Ревность.

— Что ты тут делаешь? — резко выдохнул Минхо, стараясь сдержать голос, но получилось грубо.

Бэн поднял голову, нахмурился.
— Я сижу рядом. Ей нужен кто-то.

— Думаешь, именно ты? — в голосе Минхо зазвенела сталь.

Бэн встал, не отходя от койки:
— Я хотя бы здесь, Минхо. А где был ты?

Джули слабо приоткрыла глаза на их голоса, но сил вмешаться у неё не было. Её дыхание стало чуть тяжелее, и Бэн тут же опустил голос:

— Тише… не кричи. Она не должна нервничать.

Минхо сжал кулаки, на секунду хотел что-то бросить в ответ, но, заметив каплю крови, снова стекавшую из её рта, резко замолк.

Он отвернулся, будто пряча собственные мысли.

В хижине воздух стал таким тяжёлым, что можно было ножом резать. Минхо стоял, сжав кулаки, Бэн напротив него — нахмуренный, но спокойный. Между ними — Джули, еле дышащая, слабая, с алым следом крови на губах.

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату вошёл Алби. Его взгляд сразу упал на Джули, потом — на двух парней.

— Что здесь творится? — голос его был низкий и угрожающий.

Бэн первым шагнул назад:
— Ничего. Я просто был с ней, рассказывал, чтобы отвлечь.

Минхо процедил:
— Ага, «просто был».

— Заткнись, — резко оборвал Алби. Он подошёл ближе, встал между ними. — Вы двое совсем башку потеряли? Она едва жива, а вы сцепились, как два петуха!

Бэн открыл было рот, но Алби поднял руку, не давая вставить слово:
— Минхо. Ты бегун, твоя работа — Лабиринт. Бэн. Ты сейчас нужен здесь, но без этих… — он бросил тяжёлый взгляд на обоих — …ссор. Поняли?

Оба молча кивнули, хоть напряжение никуда не делось.

Алби посмотрел на Джули. Она чуть приоткрыла глаза, и на секунду в её взгляде мелькнула слабая мольба о тишине.

— Всё, — сказал Алби тише. — Ради неё держите себя в руках.

Он развернулся и вышел, оставив в комнате гнетущую тишину. Минхо отвернулся к стене, сжимая зубы, а Бэн вернулся к её койке, но уже молча.