знакомство
Спустя пару дней Джули стало лучше — кровь больше не текла так, как раньше, но слабость и бессилие не покидали её. Под глазами залегли тёмные круги, кожа оставалась болезненно-бледной. Когда она всё же открывала глаза, они выглядели пугающе: белки оставались красными, прожжёнными следами недавней боли.
Даже простая попытка подняться вызывала головокружение. Она снова ложилась, тяжело выдыхая, будто тело принадлежало не ей.
Глэйд жил своей обычной жизнью: бегуны уходили в Лабиринт, Фрайпен ворчал на кухне, где-то Галли снова ругался. Но для Джули этот шум казался далёким. Мир был как будто за стеклом.
Бэн приходил к ней почти каждый день. Он садился рядом, рассказывал истории о тренировках, о том, как Чак пытается помочь строителям, и даже о глупых шутках Минхо. Иногда она слегка кивала, но чаще просто лежала и смотрела на него красными глазами, от которых сердце Бэна сжималось.
Глэйдеры начали замечать перемены в Джули. Она всё ещё выглядела слабой, но особенно всех настораживали её глаза. Красные прожилки не исчезали, и даже когда она молчала и просто сидела у своей хижины, многие ребята косились на неё, словно боялись встретиться взглядом.
Шёпоты ходили по Глэйду:
— «Ты видел её глаза?» – говорил один из строителей.
— «Будто она заражена чем-то…» – шептал другой.
— «А если это заразно? Нам всем конец!»
Даже Уинстон, обычно спокойный и добродушный, пару раз обмолвился, что ей бы лучше держаться подальше от живодерни, чтобы не пугать остальных.
Галли был самым прямым:
— «Я же говорил — от неё одни проблемы. Теперь посмотрите, что с ней творится!» – громко бросал он, не заботясь о том, что Джули могла услышать.
Алби и Ньют пытались успокаивать остальных, утверждая, что это просто последствия её болезни. Но тревога в Глэйде нарастала: Джули становилась чем-то вроде странного символа опасности, который все видят, но никто не понимает.
Даже Фрайпен, всегда добрый, сказал однажды, передавая ей еду:
— «Ты, главное, держись… Но постарайся лишний раз не выходить к остальным. Они и так на взводе.»
И только Бэн продолжал быть рядом, не замечая или не желая замечать этих разговоров.
После того как Джули закончила готовку, она села за стол, тихо поела и глубоко вздохнула. Решив немного проветриться, она вышла из кухни и направилась к краю Глэйда. Солнце уже клонилось к закату, воздух был прохладным, а тишина позволяла на мгновение забыть обо всех напряжениях внутри хижины.
На прогулке она заметила новенького — парень её возраста стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим. Он держался спокойно, но взгляд его был настороженный. Джули подошла и представилась:
— «Привет… Я Джули.»
— «Я… Томас,» — ответил он немного робко. — «Ты… с твоими глазами всё в порядке?»
Джули замерла на мгновение, не ожидая такого прямого вопроса. Она слегка опустила голову:
— «Да… вроде бы… просто я немного больна, ничего страшного.»
— «Они… красные,» — тихо продолжил Томас, словно боясь задеть её чувства. — «Это… не больно?»
Джули слегка вздохнула и села на ближайший камень:
— «Больно не физически… просто усталость и немного крови. Я… я привыкла.»
Томас кивнул, явно пытаясь понять её, но странный взгляд не исчезал: смесь удивления, тревоги и любопытства.
— «Если хочешь, я могу пройтись с тобой,» — предложил он, осторожно улыбаясь. — «Не оставайся одна.»
Джули впервые за последние дни почувствовала лёгкую теплоту от присутствия другого человека. Она кивнула и встала, вместе с ним продолжая идти по краю Глэйда.
Они шли по краю Глэйда, прохладный вечерний воздух слегка обдувал лица. Томас смотрел на Джули с настороженным интересом, пытаясь понять, как она себя чувствует.
— «Слушай… а твой парень… это Бэн или Минхо?» — спросил он наконец, слегка смущаясь.
Джули замерла. Её голова слегка покачнулась, и на лице появилась тень раздражения:
— «Не смеши… Минхо? Я его ненавижу,» — сказала она резко, удивлённая вопросом.
Томас улыбнулся, но мягко, не осуждая:
— «Понимаю… я просто… он говорил, что волновался за тебя. Я не знал, что между вами всё так сложно.»
— «Сложно? Да ладно, он просто бесит,» — фыркнула Джули, но внутри почувствовала небольшое облегчение, что наконец-то может открыто сказать, что думает.
Томас кивнул, слегка удивлённый её резкостью, но в глазах осталась забота:
— «Хорошо… я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. И что ты не одна.»
Джули посмотрела на него, впервые за несколько дней чуть расслабившись.
— «Спасибо… Томас,» — тихо сказала она. — «Просто… иногда всё слишком тяжело.»
— «Я понимаю,» — ответил он, слегка улыбнувшись. — «Если хочешь, я могу иногда составлять тебе компанию. Молча или просто болтать, как сейчас.»
Она кивнула, и на мгновение в её глазах снова появился слабый отблеск жизни.
Джули вернулась в свою хижину после прогулки. Внутри было тихо, и на койке, развалившись, лежал Минхо. Он не поднимал головы и не показывал никаких признаков волнения — словно ему было всё равно, что она только что вернулась после опасной прогулки.
Джули вздохнула, облегчённо улыбнувшись самой себе. Хижина снова казалась её маленьким убежищем. Она прошла внутрь, присела на край койки, огляделась и заметила мыльницу, оставшуюся после прежних дней.
Она взяла фотоаппарат, натянула ремешок на плечо и начала фотографировать всё подряд — сначала случайные предметы в хижине, потом Минхо. Он даже не шевельнулся, лишь слегка приподнял бровь, когда камера слегка задела его плечо.
— «Ну раз ты такой спокойный… тогда ты первым попадёшь под объектив,» — сказала она с лёгкой улыбкой. Минхо бросил быстрый взгляд, но не сказал ни слова, продолжая лежать с каменным выражением лица.
Джули наслаждалась этим маленьким моментом контроля и отвлечения. Каждый щёлчок затвора давал ей чувство, что она снова способна делать что-то своё, даже если весь Глэйд продолжает смотреть на неё с подозрением.
— «Следующий…» — сказала она себе и снова направила камеру на то, что попадалось первым под взгляд. Минхо слегка повернул голову, но так и не подал виду, что это его задело.