Огонь
Элиора вскинула подбородок, несмотря на стук цепей.
- Я уже горела. И не боюсь сделать это снова.
Голос звучал твёрдо, но внутри всё было иначе: сердце билось в висках, руки холодели, дыхание становилось резким.
Кристофер остановился в шаге от неё. Улыбка скользнула по его губам, но в глазах было что-то иное - тяжёлое, хищное, как тьма, что всегда ждёт за краем света.
- Ты думаешь, это был огонь? - он произнёс это мягко, почти вкрадчиво, но каждое слово ощущалось, как острая кромка ножа. - Настоящий - ещё впереди. И я сам его зажгу.
Тени за его спиной дрогнули и медленно потянулись вперёд, скользя по каменному полу, будто живые. От сырости по коже побежали мурашки.
Кристофер опустился на одно колено, их лица разделяло всего несколько дюймов. Пламя свечи дрогнуло, метнув острые блики по его скулам и губам, делая черты почти нереальными.
- Но, Элиора... - он сказал её имя так, будто пробовал его на вкус. - Ты сама попросишь меня об этом.
Он отстранился, и вдруг стало темнее, как будто свет свечи тускнел под его взглядом.
- И когда это случится... - он поднял руку, и тени послушно отступили, будто боялись коснуться её без его разрешения. - Ты уже не вспомнишь, что такое свобода.
Элиора молчала, но в груди поднималась горячая волна. Не только злость и страх, но и что-то ещё - раздражающее, непривычное. Его слова цепляли её, как заноза, и чем сильнее она пыталась вытолкнуть их из головы, тем глубже они врастали.
Она встретила его взгляд, тёмный и глубокий, и не отвела глаз.
- Я всё запомню, Кристофер, - тихо сказала она, - потому что этот огонь сожжёт тебя первым.
На миг в его лице что-то изменилось - не улыбка, не злость, а лёгкое, почти незаметное напряжение. Но уже через секунду он снова был собой.
- Посмотрим, - только и произнёс он, поднимаясь в полный рост.