7. Недоговоренности
Пробуждение пришло не с будильником, а с низкими, приглушенными голосами, доносившимися снизу. Я открыла глаза, прислушиваясь. Кухня. Папа и мама. Говорили о чем-то серьезном, судя по тону.
Спустилась по лестнице тихо, как тень, босые ноги едва касались прохладного дерева. Остановилась на последних ступенях, скрытая поворотом. Аромат свежесваренного кофе смешивался с напряжением в воздухе.
«...Дэбби звонила снова,» – голос мамы, сдавленный, словно пересохший. – «Она настаивает. Говорит, у них сейчас стабильно, они могут помочь с этим платежом. Не хочет, чтобы мы...»
Голос отца перебил, твердый, но с усталой ноткой: «Нет, Софи. Ответ тот же. Мы не возьмем деньги у Дэбби. Никакой помощи. Я разберусь.»
Сердце сжалось в ледяной комок. Опять. Опять эти шепоты, эта тень над домом. Я не сомневалась в папе, но... Стоило ли так упрямиться? Я уже повернулась, чтобы тихо вернуться наверх, как послышался радостный лай Тео и запыхавшееся дыхание.
— Фух! Кто тут хороший мальчик? Кто меня тащил как упряжный пони? — Голос Мэдисон, звонкий и веселый, рассеял тягостную атмосферу. Она ворвалась в дом, переводя дыхание, с сияющими глазами, поводок Тео болтался в руке. Пес, мокрый от утренней росы, немедленно бросился ко мне, тычась холодным носом в ноги.
— Привет, бегунья, — фыркнула я, почесывая Тео за ухом. — Или Тео бегал, а ты просто болталась на поводке, как якорь?
— Очень смешно, — Мэди скинула кроссовки, обессилевшая, но довольная.
— Он просто полон энергии! Как и некоторые, — она бросила на меня игривый взгляд, проходя на кухню. — О, кофе! Спасение!
Родители мгновенно переключились. Мама поставила перед Мэди кружку, папа улыбнулся, хотя тень заботы еще не совсем сошла с его лица. Я последовала за сестрой.
— Вау, ты теперь заботишься о своём теле? Утренние пробежки? — подколола я, наливая себе кофе и наблюдая, как Мэди с наслаждением отпивает глоток. — Себастьян дисциплинирует? Или это новая ты – «Мэдисон 2.0, без изъянов»?
— Отстань, стерва, — она ответила беззлобно, протягивая кружку для добавки. — Просто хотела размяться перед дорогой. И провести время с этим увальнем, — кивнула на Тео, который уже сидел у ее ног, выпрашивая милостыню. — А ты как всегда остра на язык по утрам. Ничего не меняется.
Я усмехнулась, отламывая кусок венской вафли.
— Зато ты меняешься. Бегаешь. Прямо как нормальный человек. Страшно.
— Вообще-то я думала, ты скучаешь по мне и будешь хоть сегодня помягче, — сказала Мэди, но в ее глазах светились веселье, а не обида.
— Я скучаю по тебе исключительно, когда ты на расстоянии, — парировала я, макая вафлю в малиновый джем. — Когда ты дома, я все та же вредная Эмили. Закон сестринства.
— Ты моя стервочка! — Она вскочила, подбежала и принялась теребить мне щеки, коверкая слова детским голосом. Я заворчала, отбивалась, но смех вырывался сам собой. Тео залаял, присоединяясь к веселью.
— Во сколько планируете отъезд? — спросил папа. Тео, увидев его, немедленно переключился на новый источник возможных подачек.
Мой взгляд упал на его запястье. Там красовался грубоватый браслет из проволоки и ярких гвоздиков – шедевр Лотти. Сердце сжалось от нежности и нахлынувшей с новой силой тревоги.
— Ух ты, пап, — подошла ближе, коснулась браслета. — Шикарный аксессуар. Тоже такой хочу. Лотти, ты гений!
Малышка, услышав свое имя, улыбается во весь рот, показывая все зубки.
— И в кого вы все такие творческие? — протянула Мэди, доедая вафлю. — Мама рисует, папа носит шедевры Лотти, Эми... — она бросила на меня многозначительный взгляд, — ...тату-мастер... — Я почувствовала, как щеки наливаются жаром.
Спасибо, сестренка, за напоминание.
***
Узнав, что пара уезжает после обеда, я не спеша поплелась в свою комнату, мысленно возвращаясь к вчерашнему вечеру... Тео увязался за мной, и следующие полчаса мы мирно лежали на кровати. Я включила свой плейлист и вместе с Дотри, подпевала песне «Начало чего-то хорошего», а Тео в такт музыке барабанил хвостом по одеялу.
Спустя время мы собираемся в гостиной, чтобы попрощаться с Мэдисон и Себастьяном.
Себастьян крепко, по-мужски жмет руку отцу – уверенно, с легким нажимом, демонстрируя уважение. Его улыбка безупречна, но глаза остаются спокойными, оценивающими. Мэди берет Зака на руки, что-то ему шепчет, целуя в макушку. Малыш смеется и хватает ее за волосы.
— Думаю, она в надежных руках, — тихо, больше для себя, говорит мама, не сводя глаз с Мэдисон. В ее голосе – смесь любви, гордости и той самой невысказанной тревоги.
— Надеюсь, — так же тихо отвечаю я, ловя взгляд Себастьяна. Он кидает мне свою фирменную, слегка снисходительную улыбку. «Надеюсь»– пронеслось у меня в голове с гораздо большей горечью, чем я ожидала. Надеюсь, что он видит в ней Мэди, а не проект для улучшения. Надеюсь, что ее свет не погаснет в его безупречном, но таком холодноватом мире.
Пара подходит попрощаться. Я чувствую себя неловко, обнимая Себастьяна. Он высокий, массивный, его объятия крепкие, продуманные – не слишком долгие, не слишком короткие. В них нет папиной теплоты или маминой нежности. Чувствуются дорогие духи – цитрусовые, древесные, безупречно подобранные, но безликие. Опять запахи, — мысленно костерю себя. Это уже диагноз. Его слова о том, как приятно было провести время в нашей «такой теплой и душевной» семье, звучат как заученный комплимент из учебника этикета.
Мэди же стискивает меня в настоящих, сильнейших объятиях. Я отвечаю ей тем же, вдыхая знакомый запах ее духов – ваниль и жасмин, наш общий любимый с подростковости.
— Я рада, что ты навещаешь нас, — шепчу ей на ухо, пряча лицо в ее плече.
— Я обязательно приеду еще, — она отстраняется, держа меня за плечи, ее глаза серьезны. — Скоро. Устроим совместные выходные, только мы. Надо восполнить пробелы, малышка. Столько всего накопилось. — Ее взгляд скользит по моему лицу, будто пытаясь прочитать то, что я не успела сказать за этот короткий визит.
Я киваю, глотая комок в горле.
— Договорились.
Она еще раз окидывает нас всех взглядом – папу, маму, Лотти на руках у отца, Зака, тянущего ручки к Себастьяну. Взгляд полный любви и легкой грусти. Взявшись за руки, пара выходит из дома и направляется к начищенному до блеска внедорожнику Себастьяна. Мэди оборачивается на пороге, машет нам. Мы машем в ответ, пока машина не скрывается за поворотом. Тишина, оставшаяся после их отъезда, кажется вдруг гулкой и слишком большой.
Чтобы заглушить внезапную пустоту и тревожные мысли о родительских проблемах, я решила погрузиться в привычную роль – старшей сестры дома. Весь остаток дня я провела с Лотти и Заком. Мы строили башни из кубиков, которые Зак с упоением разрушал, читали книжки про непослушных зверят. Их смех, их теплые объятия, их полная погруженность в «здесь и сейчас» стали бальзамом. Мама улыбалась, наблюдая за нами, а папа, кажется, хоть ненадолго, разгладил морщины на лбу.
***
Ближе к вечеру, когда малыши устали и их увели купать, о себе напомнил мир за стенами дома. На телефон пришло сообщение. Дэниэл.
— Эми. Напоминаю: зайду за тобой в 19:00. Не забудь про костюм.
Коротко, по-деловому. После вчерашней татуировки и взрыва в соцсетях, эта вечеринка казалась минным полем. Но отказаться? Значит, дать им повод для новых насмешек. Да и Дэни... он пытался помочь. Было бы некрасиво подвести его теперь. Или это ловушка? — ехидный голосок Пэйтона прозвучал в голове.
Мой образ всплыл мгновенно – идея зрела с тех пор, как он упомянул костюмы. Быстро и четко. Я направляюсь в свою комнату готовиться. По пути заглядываю в гостиную, где родители смотрят какой-то сериал.
— Пап, мам, — говорю, привлекая их внимание. — Сегодня вечеринка. Костюмированная. Вернусь поздно, не ждите. Дэниэл Бейкер меня сопровождает, вы его помните? — Добавляю имя для спокойствия – Дэниэл из «приличной» семьи, с хорошей репутацией.
Мама слегка напряглась:
— Костюмированная? Будь осторожна, милая. И... — она переглянулась с папой, — держи телефон включенным, ладно? На всякий случай.
— Конечно, мам, — легко соглашаюсь. Это наш негласный договор: полная свобода в обмен на ответственность и связь. Папа кивает, его взгляд внимателен, но доверяет.
— Развлекайся, малышка. И правда, будь осторожна.
Я улыбаюсь им в ответ, но внутри – смесь предвкушения и нервозности. Вечеринка у Райли. Пэйтон. Дэниэл. Все, что произошло за последние дни, висит в воздухе тяжелым, наэлектризованным облаком. Эта ночь точно не будет скучной. Или тихой. Возвращаюсь в свою комнату, к шкафу. Пора превращаться.