peace of mind | душевное спокойствие

Я открываю дверь и вижу на пороге Дэни. Он стоит спиной, его плечи напряжены, голос в телефонной трубке звучит сдавленно: «...Да, пап, я понимаю. Просто... расслабься, хорошо? Все в порядке.» Он резко обернулся, увидев меня, и мгновенно сменил пластиковую улыбку на более естественную, но в глазах мелькнуло что-то усталое – тень отцовского контроля. Телефон исчез в кармане потертых черных джинс.

Его взгляд пробегает по мне, начиная с массивных ботинок, обвитых шнурками, и заканчивая яркими хвостами. Он задерживается на обтягивающих черно-красных шортах и корсете поверх рваной майки. На моем плече небрежно покоится бита. Года два назад ее подкинул бывший, с приступами «романтики», и с тех пор она жила под кроватью, пока я не превратила ее в психоделический взрыв красок, и слоганов вроде «Property of Chaos».

— Кошелек и жизнь! — говорю я, указывая битой в его сторону.

Дэни театрально вздрагивает, широко раскрыв серые глаза. — Вау! Харли? Неожиданно... и очень эффектно. — Его улыбка становится искренней, он поднимает руки в шутливом испуге. — Только без синяков, ок? Моя физиономия — капитал команды.

— Пока держусь, — отвечаю я, закидывая биту на плечо, чувствую прилив адреналина. Быть Харли сегодня — не просто костюм. Это разрешение на безумие.

— Идем пешком? Или твой демон-конь припаркован невидимо?

— Пешком, — говорит он, пропуская меня вперед. — Хочу выпить. Надеюсь, ты не против стать моим трезвым водителем мыслей? Хотя, глядя на тебя... сомневаюсь.

— Прогулка, когда на улице столько нечисти? — шутливо восклицаю я. — Ты храбрец, Бейкер. Настоящий вампир! — я тыкаю пальцем в его бутафорские клыки и нарисованные капли крови на шее. Костюм, на его атлетичной фигуре, выглядит стильно: черная водолазка, джинсы и кожаная куртка, а макияж создает эффект впалых щек. «Дракула на минималках», но ему идет.

— Ага, — он усмехнулся, ловя мой сарказм.

Мы вышли на центральную дорогу нашего района. Хэллоуин витает в воздухе плотнее тумана. Каждый дом старается перещеголять соседа: тыквы-фонари скалятся с крылец, паутина из мишуры свисает с деревьев, пластиковые скелеты болтаются на качелях.

Еще не поздно, и улицу заполонили стайки детей в самодельных костюмах. Их визгливые «Сладость или гадость!» смешиваются с шорохом листьев под ногами. Мы смеемся в голос, когда мимо промчались соседские дети — один в маске Крика, другой с ужасающей бензопилой из картона.

— Твой образ... тебе очень идет, — Дэни бросил взгляд, уголки губ приподнялись.

— Спасибо! Буду считать это комплиментом, — отвечаю, ловя на себе восхищенные взгляды малышей.

— Если что, она была сумасшедшей докторшей.

— Да знаю я! — пихнула его в бок. — Но мне легче, когда люди видят во мне безумие. Я не принцесса в башне, вечно ждущая спасения. Я скорее дракон... и башни у меня нет.

— Хахах! — его смех прозвучал легко, по-настоящему. — Я уже и забыл, как весело с тобой болтать.

Я улыбнулась в ответ, тщательно скрывая, как внутри кольнуло от его слов. Забыл? Или просто не хотел вспоминать?

— Твой отец в курсе, куда сбежал звездный сын?

— Отец? — Дэни поморщился. — Он сейчас... сложный. Спасибо, Пэйтону. Раньше вырваться было проще. Теперь — лекции: «Я знаю, что для тебя лучше», «Ты должен сосредоточиться», «Репутация команды»...

— Э-э, Пэйтон успел и тебе насолить? — насторожилась я.

— Не лично. Он еще со средней школы был в команде. Основной конкурент за капитанство в прошлом году. Но... — Дэни понизил голос, — его выперли со скандалом перед самым выпуском.

— Почему? — Я напрягла память, но Пэйтон тогда был для меня пустым местом, а жизнь Дэни я старательно игнорировала.

— Наркотики, — Дэни выдохнул, осторожно оглядываясь. — Поймали с ними. Исключили из команды. Его отец, конечно, замял дело, чтобы Пэйт закончил школу. Но дорога в спорт для него закрыта.

Вопросов возникло множество, но я не хотела проявлять интерес к его другу, поэтому молчу, делая вид, что все в порядке.

— Ты... видела пост Пэйтона? — спросил Дэни неожиданно, глядя прямо перед собой. Голос стал другим — натянутым.

— Весь интернет видел, — пожала плечами, стараясь звучать небрежно. — Что там? Роза, хэштеги... Обычный день славы местного бога.

— Я имел в виду... он тебя тэгнул. Это вызвало волну. — Он повернул голову, его взгляд был серьезен. — Дерзко. С его стороны. И... странно. Он редко выставляет напоказ то, что считает своим. Разве что тачки.

Своим. Слова обожгли.

— Я не его, Дэн, — резко парировала я. — Это была работа. Точка. Или ты решил прочитать нотацию?

— Нет! — он резко остановился, повернувшись ко мне. — Конечно, нет. Просто... это запускает механизм. Он спускает своих цепных псов. И первой, кто захочет тебя укусить, будет Райли. — Он провел рукой по коротко стриженым светлым волосам, беспокойство читалось в каждом движении.

— Я не боюсь ее. И его. Меня не надо спасать и предупреждать, Дэни. Я сама разберусь. — Он засмеялся, но без веселья, покачал головой. Понял, что масштаб угрозы мне не ясен или я его недооцениваю. Помолчал, потом добавил тише:
— Этот пост... он просто напомнил мне, что ты всегда была сильнее, чем мы все думали. И что я... упустил друга.

Его искренность сбила с толку. Гнев схлынул, оставив горьковатый осадок. Я тронула его руку.

— Сегодня ночь чудовищ. Давай не будем копаться в старых костях. Просто... будь рядом. Как раньше.

***

Адрес Райли угадать было несложно. Особняк в колониальном стиле гремел басами, как сердце техно-чудовища. Свет стробоскопов выхватывал из темноты толпы монстров, принцесс и поп-культурных икон.

Дэни вежливо направился в сторону кухни — «бой за напитки». Меня же мгновенно окружила стайка девушек с параллельной группы. Эшли и Кейтлин, те самые, что недавно подписались в соцсетях.

— Эмили! Божечки, твоя работа на Пэйтоне — просто огонь! — Эшли, в костюме «Сексуальной ведьмочки» схватила меня за руку. Ее подруги — Кейтлин в ушках кошечки и пара «Мертвых невест» — закивали с восторгом. — Ты заказы принимаешь? Я вот тут думаю... — она задрала топ, демонстрируя ребра.

Я улыбаюсь, отвечая что-то невнятное про «подумать», но чувствую себя как экспонат на ярмарке тщеславия. Взгляд машинально ищет в толпе Дэни. И натыкается... на другой. На пристальный, обжигающий взгляд, пронзающий хаос вечеринки.

Пэйтон.

Он сидит на высоком барном стуле у стены, пряди волос небрежно спадают на лицо. Главным был макияж: лицо, выбеленное до бледности, глубокие тени, подчеркивающие скулы и впадины глаз, и густые, матово-черные «слезы», стекавшие по щекам и шее. «Ворон». Образ Скарсгарда, исполненный с леденящей точностью. Не просто демон, а падший ангел, несущий смерть. И он смотрит прямо на меня. Без ухмылки, без злорадства.

Наши взгляды скрестились. Я не отвела глаз. Подняла руку, почесала переносицу... средним пальцем. Уголки его губ дрогнули в едва заметном подобии улыбки. Воздух между нами сгустился, наполнившись немым вызовом.

— Эми! Прости, очередь была адская! — Дэни втиснулся ко мне, вручая бумажный стакан с чем-то шипучим. Его взгляд метнулся туда, где сидел Пэйтон, и лицо на мгновение окаменело. Он резко приобнял меня за плечи, поворачивая спиной к тому месту. — Ребята, это Эмили! — представил он меня подошедшим парням из команды: здоровяку в зеленой футболке Халка и высокому парню в костюме Пеннивайза. — Моя личная охрана на сегодня. Трогать — чревато битой, — он постучал по моему «аксессуару».

— Ты сегодня без своей подружки? — спросил Пеннивайз, с любопытством оглядывая меня.

— Да, сегодня моя подружка — Дэни, — я приобняла друга в ответ, и привычное напряжение в новой компании стало отступать. — А Николь в отъезде, вернется только в понедельник, — подмигнула я.

— У нас игра в пятницу, придешь поддержать друга? И бери с собой Николь!

Я кивнула, зная, что Ники не откажется. Мы потягиваем пиво, обсуждая предстоящий матч. Парни с азартом объясняют стратегию, расписывают слабые места противника. Я довольно улыбаюсь, когда к нам примыкают Эшли и Кейтлин — наконец-то тема сменится.

Алкоголь слегка размыл края, сделал смех громче, музыку — заманчивее. С диким восторгом я позволила девчонкам утащить себя танцевать под крутой трек, пытаясь вытряхнуть из головы призрака в черных слезах. Но ощущение его взгляда, как раскаленная игла, впивается в спину.

Кураж обрывается резко и грубо — передо мной встает Райли, розовая стена в образе «Кошмарной Барби». Искусственные трещины макияжа, парик неестественно блестит, будто пластиковая корона. Глаза, подведенные до гротеска, метают искры чистой ненависти.

— О, посмотрите-ка, наша местная художница-вандал снизошла до простых смертных, — ее голос сладок, как сироп, и так же ядовит. Она окинула меня презрительным взглядом с ног до головы. — Надеюсь, ты наслаждаешься гостеприимством, замарашка. Цени его. Ведь это твой последний шанс побывать в приличном обществе. Мои будущие тусовки будут... эксклюзивными. Для избранных. — Она подчеркнуто оглядела мои ботинки, корсет ручной работы.

Парни замялись. Эшли нервно захихикала. Дэни шагнул вперед:
— Райли, хватит. Не порти всем вечер.

Я стиснула зубы, изо всех сил стараясь молчать. Не поддавайся. Не дай ей спектакль. Но лицо, наверное, кричит громче слов.

— Вечер? — она фальшиво удивилась. — Я просто напоминаю мусору, что его место — на свалке, а не в гостиной. Особенно после того, как оно обползалось вокруг моего парня. — Ее голос стал ледяным. Она видела. Видела мой взгляд. Видела его ответный интерес. Этого было достаточно для объявления войны.

Кровь ударила в виски. Биту в моей руке сжал Дэни, пытаясь удержать «Не дай ей спровоцировать...»

Но Райли не нуждалась в моей реакции. Ей нужен был публичный триумф. Ее рука с полным бокалом темного пива взметнулась — и опрокинулась на меня. Холодная, липкая волна хлестнула по лицу, груди, залила волосы. Я зажмурилась, отпрянув. Вокруг на секунду воцарилась тишина, прерываемая лишь грохотом музыки. Все смотрели. Пэйтон смотрел с высоты своего стула, лицо все так же непроницаемое под маской.

Я медленно открыла глаза, смахивая пиво с ресниц. Во рту вкус меди и ярости. Райли стоит в позе победительницы, ожидая истерики, слез, ответного стакана в лицо – чего угодно, что позволило бы ей раздуть скандал и выставить меня сумасшедшей.

Но Харли Квинн не плачет. Она смеется.

Широкая, безумная улыбка растягивает мои губы, смывая остатки пива. Я вырываю биту из рук Дэни. Не оглядываясь на его испуганное «Эми, не надо!», я шагнула вперед. Не к Райли. Прочь от нее. Через толпу, которая расступается передо мной с испугом и любопытством. Прямо к нему. К Пэйтону.

Он не двинулся с места, лишь слегка наклонил голову, когда я остановилась перед ним. Его карие глаза под слоем черной краски были нечитаемы. Я повернулась, бросив последний насмешливый взгляд на Райли. Она наблюдала, бледнея под слоем тонального крема, ее кукольная маска треснула от непонимания. Смотри, стерва.

И затем, не отводя взгляда от Пэйтона, я резко схватила его за шею, потянула вниз и впилась в его губы.

Это не был поцелуй. Это была атака. Провокация. Вызов. Я ждала отпора, грубого отталкивания, насмешки. Но его губы под моими ответили — не нежностью, а той же дикой, жгучей агрессией. Его руки вцепились в мои бедра, прижимая так, что ребра биты врезались в его грудь. Его язык требовал доступа, и я ответила тем же — кусая, борясь за контроль в этом безумном, публичном столкновении. Воздух вырвался из его легких с хриплым стоном, заглушенным музыкой. Я чувствовала его сердцебиение — бешеное, как мое. Чувствовала, как его пальцы впиваются в кожу выше шортиков. Это был не кайф. Это было землетрясение. Взаимное уничтожение под взглядами десятков глаз.

Когда я наконец оторвалась, оттолкнув его, на губах был вкус его матовой помады, пива и чего-то сугубо его. Мы тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. В его взгляде не было триумфа. Была та же темная бездна, но теперь с примесью шока и... какого-то дикого, признающего восхищения? Затем он резко отступил, растворившись в толпе, оставив меня стоять с припухшими губами, в одежде, пропитанной пивом, и с оглушающим пониманием: точка невозврата пройдена.

Райли смотрела на меня с такой ненавистью, что казалось, ее розовый парик вот-вот задымится. Дэни подбежал, его лицо было искажено шоком и немым вопросом. Но вокруг меня уже образовался вакуум.

***

Дорога домой прошла в тягостном молчании. Дэни пытался говорить — о дурацкой вечеринке, о Райли, о чем угодно, — но слова повисали в воздухе, натыкаясь на стену моего оцепенения. Пиво высыхало на коже липкой пленкой, а вкус Пэйтона на губах казался единственной реальной вещью в этом вечере. Он проводил меня до самого крыльца, его беспокойство было почти осязаемым.

— Эмс... — он начал, задерживаясь на ступеньке. — Ты уверена, что...?

— Уверена, — перебила я, голос звучал хрипло, но твердо. — Спасибо, Дэн. За компанию. И за... попытку. Спокойной ночи.

Он хотел что-то добавить, но лишь кивнул, его лицо в свете уличного фонаря выражало смесь озабоченности и обиды. Я не винила его. Повернулась и вошла в дом, тихо закрыв дверь.

Тишина дома оглушала после вечеринки. Только тиканье часов в гостиной и мое собственное неровное дыхание. Я сбросила проклятые ботинки, оставив их валяться в прихожей, и поплелась вверх по лестнице, держась за перила. Усталость навалилась внезапно, тяжелая, как свинцовый плащ. Все, чего хотелось — смыть с себя пиво, грим и этот безумный вечер.

Открыла дверь в свою комнату. И замерла.

Он сидел на подоконнике, спиной к распахнутому окну. Лунный свет, очерчивал его профиль, выхватывая из полумрака знакомые черты — без грима «Ворона», но все так же отмеченные привычной дерзостью.

Он здесь. В моей комнате.

Сердце бешено колотится где-то в горле. Адреналин, который начал затухать, вспыхнул с новой силой.

— Любишь эффектные входы, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Стояла на пороге, не решаясь войти дальше. Биты в руках не было, только ощущение уязвимости.

Он медленно повернул голову. Его карие глаза в полумраке казались еще темнее.

— А ты — эффектные выходы, — его голос низкий, чуть хрипловатый, как после долгого молчания. Он спрыгнул с подоконника, движения плавные. Шагнул ко мне. Не спеша. — Особенно сегодняшний. Поцелуй на прощание был... запоминающимся.

Я не отступила, хотя каждый нерв требовал бежать или ударить. Он остановился в шаге. Достал что-то из кармана джинс. Пластиковая карточка блеснула в лунном свете.

— Ты их заслужила, — сказал он просто, без прежней издёвки. Его пальцы обхватили мою руку, перевернули ладонь вверх, и он положил права на нее. Его прикосновение было неожиданно теплым. Нежным? Нет. Но и не грубым.

Прежде чем я успела что-то сказать — сорваться на крик, вытолкнуть его в окно — он наклонился. Быстро. Решительно. Его губы коснулись моих.

Совсем не так, как на вечеринке. Не атака, не битва. Этот поцелуй... осторожный. Исследующий. Глубже, чем нужно для простой насмешки. Короче, чем хотелось бы.

Он оторвался так же внезапно, как и начал. Его глаза на мгновение заглянули в мои, пытаясь прочесть ответ. Потом он шагнул назад, к окну.

— Спокойной ночи, Эмили, — бросил он через плечо и, ловко перевалившись через подоконник, исчез в ночи так же бесшумно, как и появился.

Я стояла посреди комнаты, сжимая в ладони пластик прав. На губах горело. Не от пива или агрессии. От этого нового, осторожного, но бесконечно более значимого прикосновения. Он был здесь. Он вручил их здесь. И этот поцелуй... он значил что-то совсем иное, чем месть на вечеринке. Тиканье часов внизу казалось вдруг громким, отсчитывающим время в новой, непонятной реальности.