9. What it cost
Утро встретило меня серым небом и стойким ощущением похмелья. Не столько от выпитого, сколько от вчерашнего безумия. Пиво давно смыто с кожи и волос, от него остался лишь призрачный намек и легкая тошнота при воспоминании. Минуту я отчаянно цепляюсь за остатки сна, пытаясь оттянуть неизбежное столкновение с реальностью. Когда сон окончательно сбежал, я подтянулась выше, облокачиваясь на мягкое изголовье. В руке – холодный, резкий на ощупь пластик прав. Я сжимаю их так сильно, что края впиваются в ладонь. Значит, не приснилось.
Телефон на тумбочке завибрировал, настойчиво призывая к жизни. Я потянулась, предчувствуя ад. Экран слепил бесконечными уведомлениями. Поток подписок после поста с татуировкой Пэйтона превратился в настоящий потоп после вчерашнего. Иконки мелькают, цифра растет с пугающей скоростью. Теперь я действительно «местная знаменитость» благодаря публичному позору.
Внезапно прилетает сообщение от Мэдисон. Сердце екает.
— Эмс. Ты жива? Ты в курсе, что ты... везде?
Прикреплено видео. Короткий ролик, снятый на телефон кем-то из толпы. Хорошо видно, как я, мокрая от пива, иду через расступившуюся толпу прямо к Пэйтону. Качество плохое, но этого достаточно. Внутри все сжалось в ледяной ком. Это выглядит... дико. Пошло. Унизительно. Как цирковое представление для зевак.
— Кажется, авада кедавра не сработала... Он явно жив, ха-ха. Ты в порядке? Звони, если что. Не вздумай прятаться!
Горькая усмешка вырывается у меня. Не сработало. Да уж. Он не только жив, он пробрался ко мне в комнату, вручил эти чертовы права и поцеловал... Мысль об этом заставляет щеки гореть по-новому, смешивая стыд с чем-то тревожно-сладким.
— Жива. Более-менее. Это был... публичный акт самозащиты. Или самоубийства. Длинная история. Расскажу позже. Пока просто пытаюсь не сгореть со стыда и не сжечь телефон. Спасибо, что предупредила, детектив.
Сплетни уже обросли крыльями и летают со скоростью света. В соцсетях – десятки непрочитанных сообщений. Николь наверняка уже бомбардирует орущая в капслоке. Морщу нос, представляя ее вопросы и догадки. Откладываю телефон, и пытаюсь заглушить нарастающую тревогу, сжимающую горло. Я привыкла отбиваться, быть на виду из-за своей колючести, но не как... вот это. Не как героиня дешевого романтического клипа. Осознание масштаба произошедшего вызывает дикий стресс и единственное желание – собрать вещи, запереть Тео в машине и уехать в соседний штат. Или на край света.
После получаса самобичевания и попыток дышать глубже, я заставила себя сползти с кровати. Кофе. Кофе и вкусный завтрак с родителями. Это поможет ненадолго забыться.
***
На кухне царит привычный утренний хаос. Пахнет овсянкой, подгоревшими тостами и детским шампунем. Мама, вечный многорукий Шива, заботливо суетится между Заком, пытающимся засунуть ложку в ухо, и Лотти, требующей немедленно включить мультики. Ее взгляд, теплый и чуть обеспокоенный, скользнул по мне.
— Доброе утро, солнышко, — прозвучало ее приветствие, но я уловила нотку вопроса.
Зак тут же тянет ко мне липкие ручки, а Лотти на секунду отрывается от экрана планшета, ее глаза – большие, круглые – смотрят на меня.
Я попыталась улыбнуться во весь рот, чувствуя, как это выходит неестественно и жалко.
— Привет, моя банда! – чуть хрипло говорю я. Мама молча наливает мне большую кружку кофе. Густой, черный, пахнущий спасением. Запах ударил в нос, бодря, как пощечина. Я впилась в кружку руками, словно в спасательный круг.
Молчание повисло тягучее, нарушаемое только звуками мультика и чавканьем Зака. Я первая не выдержала:
— Папа уже ушел?
— Да, малышка, — мама поворачивается, вытирая руки о полотенце. — С утра пораньше. У него сегодня важная встреча по новому проекту. Надеюсь, все получится. — В ее голосе привычная смесь гордости и тревоги за его переработки. Потом ее взгляд падает на небольшую картонную коробку, скромно стоящую на краю стола, рядом с вазой с подвядшими осенними листьями. Неупакованная, но новая.
— А это что? — невзначай спрашиваю я, подгибая ноги под себя на стуле и отламывая кусок оладьи. Внутри уже настороженно: подарки не по сезону —всегда подозрительно.
— Это? Ах, да! — мама делает вид, что только что вспомнила, но я вижу, как она избегает моего взгляда, снова поворачиваясь к плите. — Это для тебя. Мэди позвонила утром... сказала, что у тебя, возможно, не самый легкий день. И мы с папой подумали... ну, знаешь, твой день рождения уже скоро... — Она оборачивается, улыбаясь, в глазах читается что-то между смущением и гордостью. — Решили вручить кое-что чуть раньше. Для бодрости духа.
Я настороженно оглядываю коробку. В голове роятся нехорошие мысли. Долги, заложенный фонд Мэди... И дорогой подарок? Нестыковка. Аккуратно снимаю крышку. И замираю.
Внутри, аккуратно уложенный в чехле, лежит графический планшет. Тот самый, профессиональный, о котором я мечтала годами, но даже не заикалась дома, зная цену. Дорогой. Очень дорогой. Сердце сначала прыгает от восторга, а потом резко падает, проваливаясь в пучину вины. Радость отравлена. Щеки пылают.
— Мам... — голос сорвался. Слезы предательски подступили к горлу, смешиваясь со стыдом и невероятной, щемящей нежностью. — Зачем вы... Я же говорила... Сейчас не время тратиться на такие вещи! — Я вскочила со стула, подбежала к ней, впиваясь в ее теплый, знакомый запах выпечки и домашнего уюта. — Вы и так все для нас делаете...
Мама гладит меня по спине, ее объятия теплые и успокаивающие.
— Тсс, малышка. Не время? А когда? — Она отстранилась, взяла мое лицо в ладони. Ее глаза, усталые, но бесконечно добрые, смотрели прямо в душу. — Ты заслуживаешь хороших вещей. Мы найдем способ. Всегда находили. Ты наша сильная, талантливая девочка, и мы верим в тебя. Пусть этот планшет поможет твоим мечтам. — Она поцеловала меня в лоб. — А насчет остального... не переживай. Папа все уладит.
Во мне бушует ураган эмоций: благодарность, любовь, жгучий стыд за свой позор, сокрушительное чувство вины за их жертву. И страх. Откуда деньги? Мэди? Папина «срочная» работа? Они что-то скрывают. Но сейчас, под ее взглядом, я просто киваю, пытаясь улыбнуться сквозь слезы. На мгновение домашний уют и любовь заглушают внешний шум. Но это лишь передышка.
Быстро доев оладьи и выпив вторую кружку кофе, я ухожу на прогулку с Тео. Скорее по инерции и чувству долга перед увальнем, который уже тычется носом в поводок, чем из желания. Сегодня все заставляет хандрить: и давящее серое небо, и стыд, ползущий под кожей, и общая разбитость. Я включаю в наушниках «BO – What it Cost». Голос Ноа накрыл меня, как волна, заглушая внутренние терзания.
Воздух холодный, пробирает до костей даже сквозь толстовку. Взрыв соцсетей сменился гнетущей тишиной пустынных воскресных улиц. Шаги гулко отдаются в такт музыке. В голове крутятся события утра. Мэди рассказала маме почему мой день плохой? Надеюсь, что нет. О Боже... Откуда деньги на подарок? Если это Мэди... зачем? А главное – я так и не выяснила, что происходит с финансами семьи! Этот подарок, вместо радости, стал еще одним поводом тревоги. И конечно, ситуация с Пэйтом. Как мне теперь дышать в его присутствии? Как смотреть в глаза Дэни? Как игнорировать взгляды всех остальных? Боже, как хорошо, что сегодня выходной. Единственный плюс. Время прийти в себя. Смириться с дерьмом, которое Грин с завидным постоянством вносит в мою жизнь. Или... это я вечно все усложняю? Почему его наглое вторжение в мою жизнь перестало ощущаться только как война?
По дороге домой заворачиваю в ближайший маркет за любимым лакомством для Тео и водой. Атмосфера внутри — яркий контраст унылой улице. Тепло, пахнет свежей выпечкой.
И тут я замечаю двух студенток, на курс старше. Знакомые лица из общей тусовки. Их головы поворачиваются синхронно, когда я прохожу мимо овощных рядов. Не прямой взгляд, а быстрые, скользящие, оценивающие. Слышен негромкий шепот, приглушенный смешок. Вот они, первые плоды сплетен. Я стискиваю зубы, впиваясь взглядом в полку с водой. Не им меня судить. Не им. Но внутри все сжимается в тугой, болезненный комок из злости и беспомощности. Кожа на лице горит. Я втягиваю голову в плечи, стараюсь быстрее схватить бутылку воды, мечтая стать невидимкой. Расплачиваюсь, не поднимая глаз, и выхожу на улицу, делая глубокий вдох холодного воздуха. Тео жмется к ноге.
***
Дома тихо и почти пусто. Папа еще не вернулся со своей «срочной» работы. Мама, уложив малышей на тихий час, отдыхает в гостиной. Я ставлю чайник, завариваю крепкий, почти черный чай с горстью мяты – нужно успокоить нервы.
Сажусь за свой рабочий стол, заваленный эскизами. Рядом, как драгоценный артефакт, лежит новенький графический планшет. Я осторожно касаюсь его гладкой поверхности. Трепещу от восторга и возможностей. Мечта, ставшая реальностью... омраченная тревогой. Но сейчас... сейчас нет сил даже включить его. Нет того творческого зуда, только усталость и эмоциональный перегруз.
Я отодвигаю стул. Новый девайс подождет. Как и все непрочитанные сообщения, наверняка копящиеся в телефоне. Сейчас единственное, чего хочет тело – забыться. Я падаю на кровать лицом в подушку, втягивая знакомый запах домашнего стирального порошка. Телефон на тумбочке загорается, показывая очередное уведомление — наверняка Николь. Я лишь тяжело вздыхаю, даже не поворачиваясь, и позволяю истощению утянуть себя в глубокий, беспросветный сон. Бегство. Временное, но необходимое.