11 Линии притяжения
Вторник. День, которого я ждала с трепетом, смешанным с желанием забыться в творчестве. После занятий наконец-то начинался художественный факультатив. Я не взяла новый планшет, долгие утренние сборы у Никки не оставили времени заехать домой. Но со мной всегда был мой верный скетчбук, в который попадали все внезапные вспышки вдохновения, некоторые из которых потом перерождались в полноценные картины.
На последнем занятии я задержалась, дописывая тест, и теперь почти бежала по коридору в сторону зоны отдыха, уткнувшись в телефон. Не глядя, я буквально врезалась в чью-то спину
— Эй, куда так несёшься, торнадо? — раздался знакомый смех. Я подняла голову и увидела Дэни. Он повернулся, красиво изогнув бровь со шрамом.
— Факультатив по художке! — выпалила я, потирая ушибленное плечо и уже делая шаг в сторону выхода. — Прости, не заметила!
Я повернулась, чтобы бежать дальше, и на прощание бросила на него взгляд. Дэни всё ещё смотрел мне вслед с мягкой улыбкой, прежде чем вернуться к разговору с парнями из команды.
Группа собралась на улице, в самом сердце кампуса. Столики и скамейки тонули в золотистом ковре из осенних листьев. Среди собравшихся я с удивлением обнаружила знакомое лицо.
— Привет, Эмили! — лицо Эшли озарила ослепительная улыбка.
— Не знала, что ты рисуешь, — неуверенно улыбнулась я в ответ.
— Я только открываю в себе новые таланты, — хихикнула она, а затем, понизив голос, добавила, — я здесь ради того красавчика.
Я проследила за её взглядом и столкнулась с парой тёплых карих глаз. Симпатичный парень с русыми волосами, убранными в небрежный хвост. Одна волнистая прядь выбивалась и спадала на лицо, а на щеке проступала легкая, едва заметная ямочка. Он улыбался, заметив наш интерес.
— Это же... — я отвела взгляд, чувствуя неловкость. Имя вылетело из головы.
— Да-а, это Алекс Рид, — прошептала Эшли. — Фотограф и главный активист нашего колледжа. Не знаю, как заполучить его внимание.
— Но тебе не нужно стараться, чтобы его заполучить, — искренне удивляюсь я, зная, что её типаж нравится многим.
— Да, но кажется, я впервые почувствовала, что парню нет до меня дела, и это меня дико цепляет, — она закусила губу, в её глазах читалось неподдельное любопытство.
— Покажи ему место, где хочешь тату, — шучу я. — Только на этот раз кофту задирай повыше. — Эшли рассмеялась.
— Кажется, он из тех, кто ценит в девушках нечто другое. Ну, или хотелось бы в это верить.
Мы снова уставились на него, наблюдая, как он внимательно слушает нашего преподавателя — мистера Эванса, седого эксцентричного художника с добрыми глазами.
Странно, что Эш понравился такой... милый парень. Казалось, её вкус – это самовлюбленные типажи, несущие своё эго впереди себя.
После факультатива я подкинула Эшли до нужной ей улицы и направилась домой. Дорога пролетела быстро в сопровождении любимой музыки и лёгкого осеннего дождя, застучавшего по крыше машины.
Ужин прошёл в привычной суматохе, но без папы. Его отсутствие всегда ощущалось как тихая, но заметная пустота за столом, хотя я прекрасно знала, что он старается ради нас.
Покой и умиротворение нашли меня позже, когда я, закончив с учебными заданиями, уселась рисовать, вспомнив совет Эванса тренировать насмотренность и делать наброски хотя бы раз в день.
Под любимый плейлист в наушниках я устроилась в своей кровати, облокотившись на мягкое изголовье, и принялась листать скетчбук. Зарисовки, как и музыка, были для меня мощнейшим телепортом в прошлое. Я помнила, чем вдохновлялась, рисуя каждую линию, что чувствовала и что хотела передать.
Боковым зрением я заметила движение у окна и от неожиданности скинула один наушник.
— И давно ты тут подглядываешь? — спрашиваю, не скрывая удивления.
— Не так долго, — раздался низкий голос. — Но достаточно, чтобы увидеть, как ты вся уходишь в себя, изучая свой блокнот. Выглядишь... умиротворённой.
— Ты, кажется, забыл, что у нас есть двери.
Пэйтон, прислонившись к косяку, лишь усмехнулся.
– А ты хочешь, чтобы родители знали, что ты в комнате не одна? – Он скинул капюшон. Волосы взъерошились и хаотично упали на лоб.
– С каких пор я должна что-то от них скрывать?
Он лениво оттолкнулся от косяка и подошёл к кровати, усевшись на край с таким видом, будто это его законное место. От такой наглости у меня перехватило дыхание.
— Что слушаешь? — в его голосе чувствуется игривый, изучающий настрой. Он будто прощупывал мои границы, пытаясь их нарушить.
Прежде чем я успела ответить, он взял свободный наушник и вставил его себе в ухо. Провод натянулся, сокращая дистанцию между нами. Его взгляд скользнул по открытым страницам скетчбука. Я резко захлопнула его, прижимая к груди.
Он снова усмехнулся, а я почувствовала прилив странной усталости от нашей вечной борьбы. И в этот момент я просто позволила себе плыть по течению.
— Я уже увидел. Можешь не дёргаться. — бросил он, его взгляд был тяжёлым и изучающим. Я повернула голову к нему, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— Ты что, стесняешься своих рисунков?
— Нет. Просто тебе, наверное, не понять, но это... личное. Тебе кажется, что это просто линии на бумаге, а для меня это нечто большее. И не всё, что здесь, — я провела пальцем по обложке, — создано для чужих глаз.
— Вау, загадочная художница со своими секретами, – протянул он беззлобно.
Я промолчала. Мы оба смотрели на противоположную стену, где в причудливом беспорядке висели мои картины. Комната была погружена в мягкий полусвет ночника, отбрасывающего необычные тени от рам. В наушниках тихо играла «Heartbeats» Гонсалеса, саундтрек к моим многим творческим вечерам.
— Расскажи мне о той, что в углу, — его голос вывел меня из задумчивости.
— Зачем?
— Ну, её ты не спрятала. Значит, готова, что ею будут интересоваться.
Я усмехнулась. В моей комнате они все были по-своему спрятаны. Но ладно.
— Я написала её, потому что её сюжет долго преследовал меня. Очертания этих глаз я видела во сне. Сон не был страшным, но каждый раз, просыпаясь, я чувствовала странную, нарастающую тоску. В один из таких дней я сделала набросок, а потом поняла, что хочу видеть его в цвете, на холсте... – Я замолчала, снова повернувшись к нему. Он слушал серьёзно, и что-то в его внимании заставляло меня говорить дальше.
— Странно. — усмехнулась, снова глядя на картины.
— Что?
— Что я рассказываю это именно тебе.
— По-твоему, я не способен понять? — в его голосе не было обиды.
— Нет, дело не в этом. Просто... тебе незачем это понимать. Мы будто с разных планет. Ты не чувствуешь мир так, как чувствую его я, — я откинулась на мягкое изголовье, изучая его.
— Ты клеймишь меня, не зная что я за человек. Никто не чувствует мир так, как ты, просто потому что все мы чувствуем его по-разному, — он говорил тихо, перебирая пальцами провод от наушников. Его взгляд то ускользал, то возвращался ко мне.
— Ты прав, я тебя не знаю. Но этот образ ты создал сам — своим поведением, вот и всё.
— Хочешь узнать? — он бросил это почти шёпотом.
Моё сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной частотой. Он смотрел на меня, медленно обводя взглядом контур моего лица. Он был так близко, что я впервые могла разглядеть мельчайшие детали: мелкий шрам на виске, крошечную родинку на скуле, длинные ресницы. Почему-то в этот момент я не видела в его чертах ни единого изъяна. Его скулы, подбородок, линия губ – всё казалось отточенным и идеальным.
Он тоже изучал меня, и, если бы я следила за его взглядом, то увидела бы, как он медленно скользит по моему лицу, будто стараясь запомнить.
Всё это длилось считанные секунды, но для меня время замедлилось.
— Возможно. Но при других обстоятельствах. И уж точно не в этой жизни, — мы оба тихо усмехнулись. На его губах промелькнула добрая, неожиданная улыбка, от чего моя бровь непроизвольно изогнулась в удивлении.
— Ты пришёл поговорить о картинах? — спросила я прямо, стараясь вернуть контроль над ситуацией. Он закусил губу, и я невольно проследила за этим жестом.
Нас прервал звонок. На экране всплыло имя Дэниел. Я поспешила ответить, отключая музыку, мысленно благодарю его, возможно он спас меня от очередной глупости.
— Привет, Эмили, — раздался его голос.
— Привет! — стараюсь звучать бодро.
Пэйтон наблюдал, как я говорю, а я улыбалась в ответ на что-то дружелюбное, сказанное Дэни. Пэйтон медленно снял свой наушник и несколько секунд смотрел на него, будто обдумывая что-то.
Я не могла полностью погрузиться в разговор. Его присутствие сковывало, но я не подавала вида, рассказывая о факультативе и отшучиваясь над манерой нашего преподавателя-художника передразнивать студентов.
Пэйтон бросил колкий взгляд, когда я в очередной раз рассмеялась словам парня в телефонной трубке. Я поймала его взгляд и тут же отвела глаза. Мне стало неловко, хотя, какого чёрта? Это моя комната, моя кровать! Краснеть должен он! Чёрт! Я снова выпала из разговора с Дэни, путаясь в мыслях.
Я почувствовала, как наушник медленно выскальзывает из уха, и увидела, что это Пэйтон тянет за провод. Он придвинулся ещё ближе, и когда я в недоумении посмотрела на него, он приложил палец к своим губам. Молчать? Не говорить Дэни, что он здесь? Я и не собиралась...
Я нахмурилась, давая понять, что не понимаю его. Но он уже смотрел на меня иначе. Его рука мягко прошлась по моему лицу, останавливаясь на подбородке. Его взгляд задержался на моих губах, и затем он медленно, почти невесомо, провёл большим пальцем по моей нижней губе.
— Эми, ты тут? — раздался голос Дэни. Казалось, мы оба слышали его сквозь динамик.
— Да, прости, отвлеклась, — выдавила я, не отрываясь от пронзительного взгляда Пэйтона.
Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Дышать стало трудно. Сопротивляться было всё сложнее.
— Ну так, Никки придёт? Меня тут просто замучили вопросами, — Дэни мило посмеивался в трубку.
В этот момент Пэйтон наклонился и прикоснулся губами к моей шее. Я непроизвольно закусила губу, сдерживая вздох. Место его поцелуя загорелось, а он, не останавливаясь, перешёл к мочке уха, его тёплое дыхание обожгло кожу, вызвав целую лавину мурашек.
— Да, Дэни, она придёт, — односложно бросила я в трубку, понимая, что больше не могу поддерживать разговор.
Пэйтон продолжал свою пытку. Его губы скользили по шее, а рука мягко развернула моё лицо к нему. Указательный палец коснулся мочки уха, и она запылала. Он вёл руку дальше, и вот уже его пальцы легли на мою щёку, а большой палец поднял мой подбородок. Его взгляд был прикован к моим губам. Он смотрел долго, давая понять, чего хочет.
Я сдалась. Без борьбы. Потому что в глубине души я тоже этого хотела. Боже, как освобождающе было признать это.
— Дэни, — перебила я его на полуслове, — я перезвоню позже, хорошо?
Он быстро попрощался, почуяв неладное. Я заблокировала телефон. Комната наполнилась напряжённым, густым жаром, исходящим от моей собственной кожи.
Когда наши взгляды встретились снова, я увидела в его глазах уверенность и ту самую наглую полуулыбку. Казалось, он знал, чего я хочу, ещё до того, как я сама в этом призналась. Он приблизился так, что его нос почти касался моего, а дыхание обжигало щёку. Контролировать что-либо было уже невозможно. Всё, чего я хотела, – это почувствовать его губы.
Он начал наклоняться, но я в последний миг чуть отстранилась, пытаясь играть. Он лишь усмехнулся в ответ, и его рука мягко, но твёрдо притянула меня обратно, не оставляя выбора. Его поцелуй был уверенным и властным. Я закрыла глаза и с головой погрузилась в водоворот нахлынувших эмоций.
Этот поцелуй был настолько желанным с обеих сторон, что при первом же касании языков я услышала его низкий, сдавленный стон. Все мысли разом покинули мою голову. Я перестала анализировать и просто чувствовала.
Его рука прижала меня к нему сильнее, его движения стали решительнее, настойчивее. Кожа под его прикосновениями горела.
Дышать стало невозможно, и он первым оторвался. Он не отстранился, а лишь прижался лбом к моему. Его губы были слегка припухшими и покрасневшими.
— Я пришёл за этим, — тихо выдохнул он, его голос звучал хрипло и искренне.