Первая улыбка
Кирилл пришёл домой с коробкой пиццы и двумя пакетами продуктов, едва удерживая всё в руках. Пока он одной ногой пытался открыть дверь, коробка поехала вниз, и — в последний момент — он ухитрился поймать её... лицом.
— Уф, — пробормотал он, входя, — горячее — прямо в щёку. Новый способ ингаляции.
Мия, сидящая в кресле с книгой, только подняла взгляд. И не сразу, но уголки её губ дёрнулись. Незаметно. Почти неуловимо.
— Ты так всегда еду приносишь? — спросила она. В голосе была тень иронии.
— Только когда хочу произвести впечатление, — отозвался Кирилл, ставя всё на стол. — Признаюсь, не репетировал.
Он делал вид, что всё нормально, но одним глазом наблюдал за ней. И вдруг... это случилось.
Она усмехнулась.
Не насмешливо. Не скептично. Просто — по-настоящему. На пару секунд. Человечески.
— Ты знаешь, — сказал он осторожно, — тебе идёт.
— Что? — Она тут же напряглась, как будто пожалела об улыбке.
— Улыбка. Она настоящая. У тебя глаза становятся светлее. Почти как у человека, который умеет радоваться.
Мия отвела взгляд.
— Я не... не часто улыбаюсь.
— Ну, считай, что сегодня — исключение. Или тренировка.
— Не думай, что я теперь вдруг стану весёлой. Это было просто смешно.
— И этого достаточно, — мягко сказал Кирилл. — Мне не нужно, чтобы ты была «весёлой». Просто будь. Тут. Как есть.
⸻
Они ели пиццу молча. Но молчание было другим — не глухим, а спокойным. Как будто между ними стало чуть теплее. В какой-то момент Мия даже наложила себе второй кусок — без «можно?» или «спасибо». И Кирилл понял: это знак. Маленький, но огромный.
Позже, вечером, она стояла у окна в своей комнате. И вдруг сказала, не оборачиваясь:
— Спасибо, что не сделал из этого «разговор о чувствах».
Он чуть улыбнулся.
— Иногда пицца говорит лучше, чем слова.
⸻
В ту ночь он нашёл в холодильнике стикер. Жёлтый, с её почерком:
«Пицца — была ничего. Ты — тоже.»
Он хранил его долго. Даже когда бумага выцвела.
Потому что это была её первая добровольная реплика.
А значит — первая нить.