Глава 21
— Похоже, Плакса Миртл затопила туалет, — сказал Гарри, делая шаг вперёд.
Он оказался прав. Когда мы вошли, глаза тут же зацепились за поток воды, льющийся с умывальников. Все краны были открыты. Струи с плеском били по фарфору и стекали на пол. Лужи уже покрыли плитку и дошли до наших щиколоток. По поверхности воды плыли бумажные обрывки и мыло, а воздух был наполнен резким запахом сырости и чего-то металлического. Стены звенели от отдалённого, но отчётливого всхлипывания.
— Вы слышите это? — прошептала я, оборачиваясь по сторонам.
Мы начали медленно двигаться вперёд, вслушиваясь в плач, не понимая, откуда он доносится. И вдруг я подняла руку и указала в сторону потолка — там, среди теней, парила Миртл. Она сидела, поджав ноги, и выглядела ещё печальнее, чем обычно. Лицо её было зарёванным, а глаза блестели слезами, которые, впрочем, не капали, а будто просто мерцали в свете ламп.
— Пришли пошвыряться в меня чем-нибудь ещё? — зло спросила она, даже не глядя на нас.
— Зачем нам в тебя швыряться? — спросил Гарри, искренне не понимая, что она имеет в виду.
— Откуда я знаю? — обиженно фыркнула Миртл. — Сидела себе, думала о своём... И вдруг кто-то посчитал забавным швырнуть в меня книжку. Просто взяли и швырнули! — она вскинула руки, как будто разыгрывая сцену.
— Это ужасно... — выдохнула я, ощущая, как внутри всё сжалось. Столько одиночества и боли звучало в её голосе...
— Если швырнуть в тебя книгу, тебе не будет больно, она пролетит сквозь тебя, — заметил Рон, пожал плечами.
Он, как всегда, говорил прямо, не задумываясь.
Миртл резко метнулась к нему, и её лицо вмиг исказилось яростью.
— Конечно! Давайте швыряться книгами в Плаксу Миртл! Она всё равно ничего не чувствует! — выкрикнула она с бешеным блеском в глазах. — Десять очков, если попадёте в живот! — Она с размаху изобразила, будто ударяет Рона в живот. — Пятьдесят очков тому, кто засадит в голову! — крикнула снова и "ударила" в воздухе в направлении головы.
Мы невольно отпрянули, но Гарри остался на месте.
— Но кто её в тебя бросил? — спокойно спросил он, глядя ей прямо в глаза.
— Я не знаю, я их не видела! — с отчаянием сказала Миртл. — Сидела себе на унитазе, размышляла о смерти... — голос её стал дрожащим, почти мечтательным. — И вдруг — раз! — прямо через голову...
Пока она говорила, её взгляд медленно переместился на Гарри. Он как будто притягивал её, и в её лице что-то изменилось. Печаль сменилась восторгом, глаза заблестели ещё сильнее, но уже по-другому — мягко, светло. Казалось, что её не интересует никто, кроме него.
Я увидела, как она чуть склонила голову, как её губы дрогнули, как будто она вот-вот улыбнётся. А Гарри стоял, слегка наклонившись вперёд, и, похоже, даже не замечал её взгляда.
Что-то кольнуло внутри. Резко, неожиданно. Я будто на секунду растерялась, не понимая, что это было. Но ощущение никуда не исчезло. Это была ревность. Настоящая, неприятная, сжимающая грудь. От самой мысли, что эта капризная призрачная девочка смотрит на Гарри так, словно он — её герой.
Я тут же прогнала эту мысль. Это глупо. Нелепо. Миртл — призрак, Гарри просто слушает, больше ничего. Но внутри всё равно оставалась тень этого странного чувства. Я не хотела это принимать. Не хотела признавать. Не сейчас. Не вообще.
Я просто посмотрела на неё с приподнятыми бровями — почти машинально. Пыталась заставить себя думать о чём-то другом, о чём угодно, лишь бы не о том, как Миртл смотрела на Гарри. Вдруг Гарри остановился. Его взгляд зацепился за что-то темное, наполовину скрытое под мутной водой, растекшейся по полу. Он осторожно подошел, присел и вытащил промокшую книгу. Капли с обложки стекали на пол, страницы склеились, но на титуле всё ещё можно было различить имя.
— Это книга... — сказал он тихо, чуть нахмурившись.
Мы с Роном подошли ближе. Увидев её, я почувствовала странное волнение. Это было не просто случайное открытие. Это... значило что-то.
— Побежали к Гермионе, — сказала я. — Она должна это увидеть.
Мы молча кивнули друг другу и поспешили в больничное крыло. Шум наших шагов отдавался по пустым коридорам. Я чувствовала, как сердце стучит чуть быстрее обычного, будто предвкушая, что эта находка откроет что-то важное. Возможно, страшное.
Гермиона лежала на своей кровати, закутавшись в плед до подбородка. Она сразу заметила нас, и её глаза вспыхнули от нетерпения. Видимо, за эти дни без привычных книг и обсуждений она начала скучать.
— Что-то случилось? — спросила она, садясь на постели.
— Мы кое-что нашли, — сказала я, уже придвигая стул ближе. Гарри и Рон сели рядом. Гарри аккуратно положил книгу ей на колени.
Гермиона взяла её так, словно держала в руках нечто древнее и хрупкое, и внимательно посмотрела на обложку. Потом её губы слегка раздвинулись.
— Дневник подписан именем Том Марвело Рэддл, — произнесла она вслух.
Я нахмурилась. Это имя звучало знакомо — настолько, что у меня по спине пробежал лёгкий холодок. Я прикусила губу, стараясь вспомнить.
— Том Марвело Рэддл? — переспросила я вслух, будто надеясь, что повторение поможет мне восстановить память. — Постой... Я знаю это имя. Откуда же...
Я сжала кулаки на коленях. Это было где-то... недавно...
— Конечно! — воскликнул Рон. — В ту ночь, когда нас наказали. Я чистил серебро в Зале Почёта и стирал листья с кубка Тома Рэддла. Именно тогда я и запомнил его имя.
— За что он получил кубок? — сразу спросил Гарри.
— Его наградили 50 лет назад. За особые заслуги перед школой, или что-то в этом роде, — ответил Рон, пожимая плечами.
— Пятьдесят лет назад? — переспросила Гермиона, глядя на нас с напряжённым выражением лица.
— Да. А что? — удивился Рон, не уловив связи.
Я взглянула на него и тут же напомнила:
— Разве ты не помнишь, что говорил Малфой? Последний раз Тайную комнату открывали ровно 50 лет назад.
Все мгновенно осознали, к чему это ведёт.
— И тогда выходит, Том Рэддл был здесь, в школе Хогвартс, — тихо произнёс Гарри.
Мой взгляд скользнул по дневнику. Он казался обычным, но от него словно исходила тень... будто в нём хранилось что-то большее, чем просто записи.
— Возможно, он записал это, — сказала я, глядя на Гермиону. — Если он действительно был здесь во время прошлых событий, он наверняка знал, где находится Тайная комната... и как её открыть.
Мы молчали, все четверо. Гермиона медленно провела пальцем по обложке книги. Я чувствовала, как напряжение повисло в воздухе, как будто что-то невидимое уже наблюдает за нами — через эту книгу, через время.
И только сейчас я поняла: мы стали ближе к разгадке. Но и к опасности — тоже.
— Если он знал, как её открыть, то и знал, какое чудище там живёт, — сказала я, взглянув на Гарри. Мы с Гермионой обменялись тревожными взглядами.
— Если так, кому-то не очень нравится, что по школе гуляет этот дневник. Верно? — тихо добавила Гермиона, всё ещё рассматривая потемневшую обложку.
— Это блестящая теория, девочки, — согласился Гарри, открывая дневник. — Но есть одна неувязка. В этом дневнике ничего не написано.
Он начал перелистывать страницы. Лист за листом — чисто, ни единой буквы, ни одной чернильной кляксы.
Я тяжело вздохнула. Это только добавляло загадочности.
Позже той ночью...
Все давно разошлись по спальням. В гостиной царила тишина, только мерцание камина отбрасывало на стены дрожащие тени. Я сидела в кресле, поджав под себя ноги, и смотрела в огонь. Мысли путались, как языки пламени. В голове эхом звучали слова: «Тайная комната», «дневник», «чудище»... слишком многое осталось без ответов.
Позади послышались шаги. Тихие, уверенные. Но я не обернулась. Мне не нужно было — я и так знала, кто это.
— Как ты, сестрёнка? — тихо спросил Лео, опускаясь в кресло рядом.
Я взглянула на него. Его лицо было усталым, но тёплым, родным. В нём было всё, что я знала с детства: защита, спокойствие, любовь.
— Всё нормально... относительно, — сказала я, выдавив улыбку.
— Относительно? Почему? Что случилось? — он нахмурился. В его голосе сразу прозвучала тревога.
Я замялась. В груди неприятно кольнуло — я не знала, стоит ли рассказывать. Мы с ребятами будто хранили какую-то невидимую клятву. Но это был Лео. Мой брат. Он знал меня лучше всех на свете.
— Просто... с нами снова что-то происходит, — тихо произнесла я, опустив взгляд в огонь. — Не спрашивай подробностей. Я не могу рассказывать всё — это не только моя тайна. Но я... я хочу, чтобы ты знал. Мы с ребятами что-то нашли. И это может быть связано с Тайной комнатой.
Лео помолчал. Его пальцы крепко сжались на подлокотнике кресла. Он вздохнул и медленно проговорил:
— Эми... это опасно. Вы опять во что-то ввязались и сами даже не знаете, во что. Вы ведь дети. И это может быть... намного серьёзнее, чем вы думаете.
— Я понимаю, — прошептала я. — Но... ты ведь знаешь, я как магнит для неприятностей. И ребята, кажется, тоже.
Я позволила себе слабую, виноватую улыбку. Он слабо усмехнулся в ответ, качнул головой и подтянул меня ближе, приобняв.
— Главное — будь осторожна. Я не переживу, если с тобой что-то случится.
Он потрепал меня по голове, как в детстве, и на мгновение я снова почувствовала себя маленькой, под защитой.
— Спасибо, что пришёл, — сказала я тихо, обняв его в ответ. Его тепло было тем, чего мне так не хватало в эти дни.
Мы посидели так ещё немного — в тишине, которую нарушал только треск дров в камине. А потом, не говоря больше ни слова, поднялись и пошли спать, каждый в свою башню.
На следующее утро, пока первые лучи солнца только начинали проникать сквозь высокие окна Большого зала, мы сидели за гриффиндорским столом, лениво завтракая. Шум голосов, звон ложек и чирканье перьев по пергаменту — всё сливалось в привычную утреннюю суету. Я размешивала кашу, почти не притрагиваясь к еде. Ночь выдалась тяжёлой, и мысли всё ещё крутились вокруг дневника и Тома Рэддла.
Гарри внезапно наклонился к нам через стол и заговорил чуть тише обычного:
— Я хотел вам кое-что рассказать... — начал он, глядя на нас с выражением, от которого я сразу насторожилась. — Это произошло ночью. Я... Я не сразу понял, что это важно.
Я отложила ложку и взглянула на него. Гарри выглядел напряжённым, будто сам ещё не до конца осознал, что именно с ним произошло.
— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как моё сердце ускорило ритм.
— Я просто... Я хотел написать что-нибудь в этом пустом дневнике, — признался он. — Не знаю зачем. Просто... что-то подтолкнуло меня. Я взял перо, макнул его в чернила... И одна капля упала на страницу.
— И что было дальше? — тут же спросил Рон, забыв про яичницу на своей тарелке.
— Она исчезла, — тихо сказал Гарри. — Просто исчезла. Как будто её впитала сама бумага. Ни следа.
Я почувствовала, как по коже пробежал лёгкий холодок.
— А потом? — спросила Гермиона, едва слышно.
— Потом... я написал, что меня зовут Гарри, — продолжал он, понижая голос. — И снова — надпись исчезла. Но затем... Появилась другая. «Привет, Гарри. Меня зовут Том Реддл».
Он замолчал на секунду, будто вспоминая каждую деталь. Мы с Гермионой обменялись встревоженными взглядами.
— Потом я снова взялся за перо, — продолжал Гарри. — Я спросил: «Ты знаешь что-нибудь про Тайную комнату?» Он ответил: «Да». Но когда я попросил его рассказать мне, он написал: «Нет».
— Как это возможно?.. — прошептала Гермиона. В её голосе звучало нечто между испугом и восторгом от тайны.
— Но потом он написал, — добавил Гарри, — что может показать мне.
На этих словах в зале, казалось, стало тише. По крайней мере для нас. Я посмотрела на Гарри, пытаясь осмыслить услышанное. Как дневник может показать? Что за магия в нём заключена? И кто такой Том Рэддл на самом деле?..