4
Время летело, благотворительный бал стремительно приближался. Он был запланирован на конец ноября. Благотворительный бал был первым таким мероприятием в Хогвартсе. Он был задуман, как бал в память о погибших в войне с Волан-де-Мортом, и все вырученные средства должны были пойти на помощь в Преобразовании. Гермиона старалась успевать совмещать учебу, обязанности старосты и подготовку к балу, но из-за постоянных навязчивых мыслей о Малфое, она практически ничего не успевала. У нее совсем пропал аппетит, и приходилось просто заставлять себя есть. Она не могла взять себя в руки и заниматься, потому что все время проводила в грезах. Джинни совсем не узнавала Гермиону, которую привыкла видеть деловой, серьезной и вдумчивой, а не витающей в облаках. — Ты меня, конечно, извини, но ты влюбилась, — сказала Джинни Гермионе за завтраком. — Да, да, — рассеянно ответила Гермиона, ковыряя вилкой кашу с изюмом. — Ты слышала, что я сказала? — Джинни потрясла подругу за плечо. — Что? — спросила Гермиона. — Ты влюбилась! — повторила Джинни. — Вот уж нет! — воскликнула Гермиона вернувшись с небес на землю. — Вот уж да! — ответила Джинни. — Ты на себя посмотри! Есть не хочешь, учиться не хочешь, только и мечтаешь о… Сама знаешь, — Джинни понизила голос, осознав, что они не одни. — Ну что я могу с этим сделать? Я никогда такого не чувствовала. Он такой красивый, ты не представляешь! И умный, у него хорошее чувство юмора. И он такой взрослый, кажется, что он намного старше меня. — Да, да, — перебила Джинни. — У него куча достоинств. Так и хочется тебе сказать, что я же говорила. Но не буду. Хотя нет, скажу. Я же говорила! Влюбленность — не любовь. Ты не видишь недостатков, мыслишь неразумно и необъективно. Впрочем, это классно! — Джинни, я так больше не могу. Я так зациклена на нем. Я просто ни о чем другом не могу думать. Как от этого избавиться? Он как наваждение. Неужели, когда влюбляешься, остается только это, а как же остальная жизнь? — Утоли свою жажду, и тебя немножечко отпустит. — Опять секс, что ли? — спросила Гермиона. — Ну, в общем-то, да. Если ты начнешь с ним встречаться, какое-то время тебя поштормит, а потом остальная жизнь тоже вернется к тебе. А так — только и будешь сохнуть. Ходить и смотреть с надеждой. — Какая-то грустная картинка получается. Гермиона выпила тыквенный сок и вдруг подскочила на месте, как ужаленная. — Черт! — Что случилось? — спросила Джинни. — Забыла разослать заказы на праздничные украшения! Уже поздно, наверное! Ничего не успеем. МакГонагалл меня просто убьет! Я побежала. Гермиона схватила свою сумку и бегом бросилась прочь. Добежав до кабинета директора, Гермиона выпалила пароль, и едва дождавшись, пока горгулья ее пропустит, побежала по лестнице к двери в кабинет и постучала в дверь. — Войдите, — раздался голос профессора МакГонагалл. Гермиона влетела в кабинет и начала говорить, не успев перевести дыхание: — Профессор, простите меня, профессор! Я забыла разослать запросы, в смысле, заказы на украшения. Я ничего не сделала. Простите! — Мисс Грейнджер, успокойтесь, пожалуйста, — остановила Гермиону директор. — Все сделано еще на прошлой неделе. Мистер Малфой хотел как-то Вам помочь, и я попросила его разослать заказы. Все в порядке, можете не переживать. Гермиона стояла, открыв рот, просто не в силах поверить в то, что она только что услышала. — Мистер Малфой разослал заказы? Сам? Не под империусом? — Что? — переспросила директор. — О, ничего, я просто удивлена. — Чему удивляться, Гермиона. Мистер Малфой очень старается реабилитироваться после того, что он натворил. Его поведение вполне объяснимо. Думаю, что вам стоит его поблагодарить. — Непременно, — сказала Гермиона, все еще немного шокированная неожиданной помощью Драко. Она развернулась и вышла из кабинета, забыв попрощаться. Весь день Гермиона решалась подойти к Драко, чтобы сказать ему спасибо, при этом не упав в обморок от счастья, но смогла преодолеть себя только после ужина. Она догнала его на выходе из Большого зала, поймав за рукав мантии. Малфой остановился на полном ходу, обернулся и замер от неожиданности. Расплывшись в улыбке, он произнес: — Какая встреча, Грейнджер! — Малфой, я не хотела с тобой ссориться, — сказал Гермиона, покраснев. — Я просто хотела поблагодарить тебя. Профессор МакГонагалл сказала, ты разослал заказы на украшения. Спасибо. — О, как это мило, Грейнджер. Ради этой благодарности стоило постараться. Они пошли рядом по большому коридору. — Ты… сам писал заказы? — спросила Гермиона, и, натолкнувшись на недоуменный взгляд, добавила: — В смысле... Ну, там много работы, а ты работать не любишь. — Грейнджер, с чего ты взяла, что я не люблю работать? — спросил Малфой. — Ну, ты всегда любил только удовольствия, и всякое такое, — сказала Гермиона. — Всякое такое я действительно люблю. И для меня было удовольствием помочь тебе. — Как это мило, спасибо! — сказала Гермиона очень тихо и мягко. — Как легко тобой управлять, Грейнджер. Стоит проявить немного заботы, и ты сразу становишься воском в моих руках. Гермиона в ярости вскинула брови и сжала кулаки. — Ну вот, и мягкости как не бывало. Гермиона, ты слишком вспыльчивая! — Ты назвал меня Гермионой, — удивленно проговорила девушка. — Тебя ведь так зовут? Или ты хочешь, чтобы я называл тебя как-то по-другому? — Я просто удивилась, ты всегда называл меня по фамилии. — Просто странно будет называть тебя по фамилии во время секса. А как ты хочешь меня называть, Гермиона? Простонешь мое имя? — спросил Драко тихо. — Как насчет — заносчивый идиот? — возмутилась Гермиона. — Фу, как грубо. Вот и вся благодарность. Гермиона молча смотрела в глаза Драко, остановившись посреди коридора и тяжело дыша. Она хотела снова обозвать его, но вдруг передумала. — Спасибо, Драко, — только и сказала Гермиона и быстро пошла прочь. Завернув в какой-то очередной коридор, Гермиона остановилась и попыталась успокоиться. Она сделала несколько медленных и глубоких вдохов. Опять не сдержалась. Ну почему она не может себя контролировать. Он сказал: «Гермиона!» Как же чудесно звучит ее имя, произнесенное его голосом. Гермиона снова перебирала в уме весь прошедший разговор, и в каждом слове, сказанном Малфоем, она находила подтверждение, что этот юноша точно к ней неравнодушен. На следующий день Гермиона снова столкнулась с Драко. Это случилось во время урока по защите от темных искусств. Гермиона немного опоздала, занятие уже началось. Профессор Тиззи убрала парты и поставила скамьи в классе, что сделало кабинет похожим на кинотеатр. Сегодня было необычное занятие. Студенты сидели на скамьях и смотрели воспоминания о проклятиях. На учительском столе стоял омут памяти, и по мановению палочки профессора из омута появлялись теневые фигуры и бормотали свои интересные, но жутковатые истории. Гермиона застыла у входа в кабинет в поиске свободного места. Одно место нашлось — в последнем ряду рядом с Гарри (Рон сидел впереди с Лавандой, назло ей, конечно). Но в начале этого ряда сидел Драко. И нужно было пройти мимо него. Гермиона знала, что по правилам хорошего тона нужно проходить к своему месту лицом к сидящим людям, но она также знала, что может упасть в обморок от волнения, если, протискиваясь к своему месту, будет смотреть Драко в лицо. Черт с ними, с правилами, решила Гермиона. И начала движение спиной к сидящим. Хорошо, что на нее никто не смотрит. Гермиона перешагнула через туфли Парвати, потом прошла мимо Нотта, который сидел, поджав ноги под скамью, поэтому удалось даже не задеть его. И вот он, Драко. Гермиона почувствовала такой жар и такую слабость в коленях, что удивлялась, как ей удается удержаться на ногах. Малфой был очень высоким, поэтому пройти мимо него было не так просто, как мимо Нотта. Гермиона перешагнула через одну его ногу, но тут Драко сдвинулся немного в сторону, толкнув ее под коленку. От неожиданности Гермиона не удержалась и оказалась прямо на Малфое, с его бедром между ее ног. От сладкого взрыва, прошедшего от низа живота через все тело, Гермиона невольно издала тихий стон, что не укрылось от внимания Драко. Он провел рукой по ее бедру, и сладкие мурашки поползли по телу, грудь заныла, в животе разлилось медовое тепло. Гермиона захотела еще, захотела прижаться к Малфою, тереться об него, чувствовать его руки на теле, на груди. Убрать его руку было выше ее сил, но неимоверным усилием воли она все-таки смогла встать и дойти до своего места, но ровно ничего из демонстрации урока Гермиона не видела. Ее тело было настолько разгорячено, что она просто была не в состоянии сосредоточиться на занятиях. Сжимая бедра, она чувствовала, насколько мокрыми стали ее трусики, и как горячо и сладко ноет и пульсирует внизу живота. Больше всего на свете она хотела сейчас, чтобы Малфой остался с ней наедине и делал с ее телом все, что захочет. * * * Поздно вечером Гермиона отправилась на свое еженедельное дежурство. Во время патрулирования коридоров Хогвартса она снова и снова перебирала свои воспоминания о Драко Малфое, словно бесценные сокровища. Гермиона шла, улыбаясь, и совершенно не тяготилась дежурством. В одном из кабинетов она услышала шорохи и возню. Гермиона решила накрыть нарушителей дисциплины с поличным. Она тихо подошла к пустому кабинету и осторожно заглянула в неплотно затворенную дверь. И сразу отпрянула, резко втянув ноздрями воздух. В кабинете был Драко Малфой и Пэнси Паркинсон в совсем недвусмысленном положении. Пэнси лежала животом на учительском столе, а полураздетый Малфой резкими толчками входил в нее сзади. Гермиона только успела услышать грубое: «Заткнись, сучка!» Она быстрыми шагами бросилась прочь от этого кабинета, сжимая кулаки от обиды и злости. Как он мог! Он же к ней не равнодушен! Как он мог трахать эту жалкую Пэнси. И как грубо! Совсем не так, как в мечтах Гермионы. Она представляла себе Драко нежным и страстным, а не таким — грубым, как животное. У Гермионы было ощущение, что ее ударили по голове чем-то тяжелым. Она остановилась посреди коридора, переводя дыхание, потом вдруг опустилась на пол у стены, прижала к груди колени и расплакалась. Прошло немало времени, прежде чем она перестала рыдать. Лицо раскраснелось и покрылось пятнами, а руки все еще дрожали. Ее возмущало, что Драко изображал интерес к Гермионе, а сам тем временем не прекращал отношений с другими девушками. Ведь Гермиона смогла расстаться с Роном. И из-за кого? Из-за этого похотливого придурка. И еще очень разочаровывала грубость, с какой Малфой обращался с этой несчастной Пэнси. — Дура, — шепотом говорила Гермиона самой себе. — Неужели ты хочешь, чтобы тебя вот так использовали, как эту жалкую идиотку? И несмотря на всю силу негодования, испытанного Гермионой, тем не менее она не могла избавиться от воспоминаний о голом торсе Драко, его стройной высокой фигуре, его властной манере держаться, об его голосе, пусть и произносящем ужасные вещи. При одной мысли о раздетом Драко, Гермиона опять возбудилась и почувствовала, что ярость уходит, а на ее место приходит вожделение. — Эти проклятые бабочки в животе! — зло проговорила Гермиона, встала и пошла обратно в башню Гриффиндора. Это дежурство пора было заканчивать.