5
Весь следующий день Гермиона была крайне раздражена. Она бросалась на всех подряд, раздавала на ходу наказания первокурсникам и даже грубо ответила профессору Вектор. Гермиона снова не могла сосредоточиться на работе и занятиях, и злилась на себя еще и из-за этого. Но больше всего ее мучило то, что она позволила себе влюбиться в Малфоя, придумав себе красивую картинку. Убедила себя, что тот стал другим, и что их отношения возможны. И теперь Гермиона испытывала невероятное разочарование, и занималась самобичеванием. День был невыносимо долгим, бестолковым и неудачным. Когда наконец наступил вечер, Гермиона позволила себе не доделывать все запланированное, а просто пойти в ванную комнату для старост, чтобы поплавать в душистом бассейне, а потом лечь в кровать и, наконец, забыться сном. Может, завтра ее настроение поменяется. Приняв теплую и душистую ванну, Гермиона шла по темным и пустым коридорам Хогвартса, когда вдруг услышала шаги за спиной. Испуганно обернувшись, она увидела Драко Малфоя. — Почему я все время наталкиваюсь на тебя? — спросила Гермиона. — Потому что я ждал, пока ты выйдешь из ванной, — сказал Малфой. — Ты следил за мной? — Ну, я ожидал, что ты пойдешь искупаться, и хотел с тобой…. Ну, допустим, поговорить. — Знаешь, ГОВОРИ, пожалуйста, с кем-нибудь еще, — сказала Гермиона. — Попробуй с Пэнси. Она любит поговорить. Наткнувшись на недоуменный взгляд, Гермиона пояснила: — Я видела вас с ней вчера, когда делала обход по школе. — А-а-а, — протянул Малфой. — Тогда понятно. — Я рада, что тебе понятно, — ядовито сказала Гермиона и бросилась прочь от этого такого притягательного и такого желанного мерзавца. Малфой быстро догнал Гермиону и схватил ее за руку. — И на что же ты обиделась? — спросил он. — Пэнси — моя девушка. Что это за ревность? — Хорошо же ты обращаешься со своей девушкой. Заткнись, сучка! Фу, Малфой. Ты отвратителен! Драко продолжал держать Гермиону за руку, потом пошел в ближайший кабинет, потянув ее за собой. Гермиона постаралась вырваться, но он не ослаблял хватку, наверняка оставив ей синяк. Взмахнув волшебной палочкой, он закрыл дверь и наложил оглушающее заклятие. После этого он развернулся и сразу, без предисловий, приник к губам Гермионы. При первом же прикосновении Драко издал тихий стон, и дрожа принялся целовать ее, держа двумя руками ее голову, погрузив пальцы в роскошную копну волос. Гермиона слабо попыталась оттолкнуть его, но не заметила, как начала отвечать на поцелуй. Это было так сладко, так прекрасно, что у нее просто подкашивались ноги от удовольствия. Но прошло мгновение, и она резко отпрянула, сделав несколько шагов назад и усевшись на парту позади себя. Тяжело дыша, она смотрела на Драко мутными глазами. — Ты всегда так делаешь? Мог бы взять меня за волосы и уволочь в пещеру, дикарь! Драко взмахнул палочкой и начертал из воздуха низкое ложе — очень низкую прямоугольную кровать, покрытую чем-то мягким. И сделал приглашающий жест Гермионе. — И как это понимать, Малфой? Я должна улечься и ублажить тебя? — Можно и стоя, но так значительно удобнее, — сказал Драко. Он подошел к Гермионе вплотную, вжавшись в нее всем телом, и снова принялся целовать ее, страстно и глубоко проникая в рот. Он нежно проводил языком внутри, лаская и покусывая, и Гермиона просто перестала соображать. Она не могла сопротивляться этому безумию, и позволила наслаждению полностью захватить ее. Поцелуи Драко рождали какие-то неведомые доселе чувства в ее теле. Грудь чувствительно налилась, живот скрутило сладкой судорогой, она чувствовала, что вся течет. Руки Малфоя обвились вокруг тела, и Гермиона подалась вперед, обняв его, перебирая руками волосы, нежно гладя его спину, все больше распаляясь. Малфой оторвался на секунду от Гермионы, легко подхватил девушку на руки и сам перенес ее на созданное им ложе. Он положил ее на одеяло, лег рядом и снова приник к ее губам, как жаждущий к чистому источнику. Гермиона застонала и притянула Драко к себе. Она дрожащими руками стала расстегивать его рубашку, чувствуя, что изнемогает от желания, и просто не может больше терпеть и скрывать это. Малфой улыбнулся, отстранился, встал и быстро разделся, оставшись в одних черных трусах, с этим своим невероятным телом. И опять лег рядом с Гермионой, продолжив свои ласки и поцелуи. После увиденного Гермионой вчера, та никак не ожидала от Малфоя ничего подобного. Он так страстно целовал ее, был так нежен и ласков, что ей просто не верилось. Каждое движение Драко доставляло неземное наслаждение. Он продолжал целовать ее в губы, глубоко погружая в нее язык, что было похоже на проникновение и очень возбуждало. При этом руками он гладил и ласкал ее тело, постепенно становясь все смелее. Гермиона тяжело дышала и постанывала от возбуждения, ей хотелось, чтобы Драко раздел ее, трогал и ласкал ее везде. Малфой словно услышал ее желания, он залез рукой ей под блузку, погладил и слегка сдавил ее грудь, заставив громко застонать от удовольствия. Рука проникла под бюстгальтер и его пальцы нежно сжали чувствительный сосок. — Пожалуйста, еще, — простонала Гермиона. Малфой так умело обращался с ее телом, что удовольствие волнами накрывало ее. Казалось, что его руки электрическими разрядами пронзают ее насквозь. Гермиона становилась смелее, совсем потеряв голову от наслаждения. Она провела руками по спине Малфоя и не остановилась, продолжив движение, пока руки не оказались на черных боксерах. Гермиона сжала ягодицы Драко, придвинув его руками к себе и услышала, как он застонал, прикоснувшись к ее паху твердым возбужденным членом. Гермиона не знала, что бывает так хорошо. Она чувствовала внутри пустоту, требующую, чтобы ее заполнили. Драко наконец опустил руку ниже и провел пальцами по бедру, забрался под юбку и стал гладить Гермиону между ног, чувствуя, насколько возбужденной и мокрой она стала. — О, Драко, пожалуйста, не останавливайся, — стонала Гермиона. — Не могу больше ждать, — выдохнул Драко, но Гермиона успела первая, она стянула вниз черную ткань его белья и обхватила рукой его твердый как камень член. Драко громко застонал: — Что ты делаешь со мной, Гермиона! Он слегка отстранился, одним движением стянул ее юбку вместе с трусиками и опять подался вперед, поцеловав ее глубоко и страстно. Гермиона сама раздвинула ноги, обняла Малфоя и подтолкнула его руками к себе. Драко не стал заставлять себя упрашивать. Он пододвинулся еще ближе и вошел в Гермиону. Это было похоже на взрыв, оба не смогли удержаться от стона. Гермиона чувствовала удовольствие каждой клеточкой ее тела. Драко двигался в ней так глубоко и сладко, при этом он покрывал поцелуями ее лицо и шею, руками ласкал тело и грудь, потом облизал пальцы, опустил руку вниз и стал поглаживать клитор, продолжая при этом входить в нее. Он так сладко пах чем-то свежим. Гермиону сводил с ума его аромат, это чувство наполненности. Она гладила его совершенное тело, налитые мускулы рук, и заводилась все сильнее. Драко тяжело дышал, он был так сильно возбужден. Приблизив губы к уху Гермионы, он принялся нашептывать ей совсем уж невероятные слова: — Дорогая моя, сладкая, лучшая. Хочу тебя. Ты лучшая на свете, родная, любимая… Люблю тебя. Своими словами, ласками, резкими толчками он зарождал в ней неведанное до сих пор ощущение. Гермиона чувствовала, как удовольствие нарастает в ней, хотя казалось, что лучше быть уже не может. Чувствовала, что наслаждение словно сжалось в комок энергии, который становится все больше и больше от каждого движения Драко. Она стонала, дрожа и извиваясь всем телом, когда этот комок наконец взорвался, и сильные пульсации прошли по ней. Оргазм! Первый в ее жизни! Стон Гермионы был больше похож на крик. — Драко! Она никогда в жизни не испытывала таких сильных ощущений! Драко понял, что Гермиона кончила, и продолжил двигаться, уже не сдерживаясь. При этом он смотрел ей прямо в лицо. — Да, хорошая моя, да, — простонал он вдруг, запрокинув голову, и бурно кончил. Гермиона чувствовала, как пульсирует внутри нее его член, и прижала Малфоя к себе. Она ощущала такую близость к Драко, ее просто переполняла любовь к нему. Хотелось поцеловать каждый дюйм его тела. Хотелось навсегда остаться здесь с ним, наполненной им. Отдышавшись, они легли рядом, и обнявшись долго смотрели друг другу в глаза. — Что это с нами случилось? — спросила Гермиона. — Это называется — заниматься любовью, — ответил Драко. — То, что ты мне говорил во время этого… — Гермиона не закончила, смутившись. — Заметь, ни слова про сучку, — улыбнулся Драко. — Мне было очень хорошо. — Я заметил. Мне тоже. Я знал, что будет неплохо, но ты превзошла все мои ожидания. Гермиона улыбнулась. — И давно ты решил со мной… это? — Когда увидел тебя в вагоне для старост в начале года. Ты так похорошела. А когда я с тобой столкнулся, у меня встал на тебя. Хорошо, что мантия была. — Грубиян, — засмеялась Гермиона. — Что же тут грубого? А если бы я тебе сказал, что последние несколько месяцев у меня практически постоянно стоит? Все мысли о тебе, ведьма. — Но Пэнси ты все же трахнул. — Ну, нужно же как-то разряжаться. А сучкой я ее назвал, потому что она говорила, мешала мне представлять тебя. — Все-таки ты идиот, Малфой, — нежно сказала Гермиона и притянула Драко к себе. — Поцелуй меня еще, — потребовала она. Драко нежно-нежно поцеловал ее в губы, раздвинул их языком и стал ласкать ее, посасывая то одну, то другую губу. — О, Драко, — выдохнула Гермиона. — Где ты всему этому научился? — Тебе лучше не знать, — ответил он, глядя на нее смеющимися глазами. — Так приятно видеть тебя моей. Скажи, что тебе понравилось. — Мне очень понравилось. Ты лучший на свете, Драко. Я просто без ума от тебя, — и, смутившись, добавила: — Не верю, что я это тебе говорю. — Говори еще, — попросил он. — Я … — Гермиона замялась. Она понимала, что он хочет услышать, но боялась сказать это. Боялась, хотя и знала, что это правда. Она взяла руками его за лицо, придвинулась близко-близко, и, глядя ему в глаза, прошептала: — Я очень люблю тебя, Драко Малфой. Драко радостно рассмеялся и стал покрывать ее лицо поцелуями.