Глава 4. Паутина мыслей
Осень постепенно крепчала. Листья за окнами Башни старост опадали золотыми водопадами, а в воздухе чувствовалась щемящая, непростая тишина. Гермиона всегда любила это время года: его упорядоченность, строгость, запах опавшей листвы. Но в этом году всё казалось другим.
В её мире начали появляться трещины. Невидимые снаружи, тонкие, но глубокие.
И большинство из них вёл к одному человеку. Драко Малфою.
Она заметила это не сразу. Сначала - мелочи.
Он перестал отпускать едкие комментарии, когда она брала слово на собраниях. Он больше не бросал пренебрежительных взглядов, не цедил сквозь зубы фамильные презрения. Он просто... молчал. А иногда даже соглашался.
Поначалу Гермиона думала - это притворство. Или усталость. Или попытка заслужить одобрение директора.
Но однажды она увидела то, что заставило её впервые задуматься - а вдруг за этой маской что-то есть.
Это произошло поздним вечером, в библиотеке.
Она сидела в дальнем зале, окружённая стопками книг - готовилась к следующему собранию старост. Было уже за девять. Большинство учеников давно ушли. Только она и... кто-то ещё.
Гермиона вздрогнула, услышав глухой звук. Книга упала на пол за перегородкой. Она осторожно поднялась, обогнула стеллаж - и замерла.
Драко сидел на полу, спиной к полке. Книга валялась рядом. Он держался за виски, будто у него болела голова.
Она не успела уйти незамеченной.
- Грейнджер, - прохрипел он, не глядя. - Если пришла поиздеваться, у тебя три минуты.
- Что с тобой? - Она не узнала собственный голос. Не возмущённый. Не высокомерный. Просто тихий.
Он усмехнулся, криво.
- В голове гул. Слишком много слов. Слишком много... - Он махнул рукой. - Забудь.
И всё же она подошла ближе. Села на корточки рядом, нащупала упавшую книгу. «История послевоенного восстановления Министерства магии».
- Учишься? - спросила она мягко.
Он кивнул, даже не пытаясь поддеть её.
- Мне нужно доказать, что я... не просто тень прошлого. Понятно?
Она смотрела на него. На этого чужого, сломленного, упрямого юношу, который был её антагонистом все школьные годы - и вдруг стал до странного... уязвимым.
И в этот момент что-то в ней дрогнуло. Незаметно. Незаметно даже для неё самой.
Позже, лежа в своей комнате в башне, она не могла уснуть.
Он пытался. Учился. Молчал, когда мог уколоть. Сдерживал себя.
Зачем? Ради кого?
Ради самого себя? Или ради... других? Ради меня?
Она перевернулась на спину и уставилась в потолок.
Почему это вообще имеет значение?
Он всё ещё Малфой. Всё ещё сын Пожирателя. Всё ещё - напоминание о том, что мы пережили.
Но мысли не отпускали.
Её память снова и снова прокручивала, как он сидел на полу - один, без гордости, без злобы.
Просто человек. Уставший. Брошенный. И в каком-то смысле - по-своему сильный.
Следующие дни стали другими.
Гермиона всё чаще ловила себя на том, что смотрит на него, когда он не замечает. Она замечала, как он сдерживает раздражение, как иногда помогает младшекурсникам с домашним заданием, хотя и делает это неохотно. Он старался быть лучше себя прошлого.
И что-то внутри неё несло сопротивление. Недоверие? Но всё слабее.
Ты сходишь с ума, - сказала она себе однажды, глядя в зеркало.
Он Малфой. Ты его ненавидела годами. Он не заслуживает ни доверия, ни внимания.
Но что, если...
Что, если в нём тоже что-то треснуло? Как и в тебе.
Что, если они оба пытаются построить из осколков что-то новое?
Она не знала, куда ведут эти мысли. Не хотела делать поспешных выводов. Она всё ещё злилась на него. Всё ещё не прощала. И всё же...
Гермиона Грейнджер, впервые за долгое время, не была уверена, что знает, что чувствует.
И именно это пугало её больше всего.