Алхимия света и тьмы

— Сегодня вы будете работать в парах, — объявил профессор Слизнорт, проходя вдоль рядов в классе Зельеварения. — Мы изучим свойства Эликсира Озарения. Пары назначены заранее.
Гермиона подняла взгляд от своей тетради и почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Грейнджер и Малфой, вы вместе, — сообщил Слизнорт с обычной добродушной улыбкой. — Два лучших ума курса, посмотрим, справитесь ли вы с задачей.
Некоторые ученики переглянулись. Гермиона сдержала вздох и прошла к столику, где уже стоял Драко, опершись на край и вертя в пальцах серебристую ложечку.
— Будет весело, — тихо сказал он, заметив её напряжённый взгляд.
— Давай просто сварим зелье, — отрезала она, разворачивая страницу в учебнике.

Работа закипела: они  резали ингредиенты , спорили о дозировке эссенции аконита и количестве листьев мандрагоры,  синхронно перемешивали варево. В какой-то момент Драко сделал замечание, что её манера держать палочку похожа на дирижёрскую, явно намекая этим на ее привычку верховодить. Гермиона, неожиданно для самой себя, усмехнулась.
— Ну, если ты вдруг решишь организовать симфонию слизней, скажи заранее, — парировала она.
Он приподнял бровь.
— Запишу в план.

Этот короткий обмен репликами, услышанный Элоизой Миддлтон, сидящей за соседним столом, стал началом цепочки слухов. К концу недели по школе уже ходили разговоры о том, что Малфой якобы "очаровал Грейнджер своим сарказмом".

Кроме того, в течение недели несколько мелочей не ускользнули от внимания наблюдательных учеников. Гермиона однажды задержала дверь перед Драко, когда тот входил из библиотеки с огромной стопкой книг,  а он, в свою очередь, вернул ей упавший пергамент, не вставляя ни одной колкой реплики. На собрании старост они коротко обменялись мнениями без обычной напряжённости в голосе, и даже кто-то утверждал, будто слышал, как Малфой сказал ей "спасибо". Эти крошечные акты учтивости, раньше немыслимые между ними, начали складываться в историю, которую ученики выдумывали сами: историю, где вражда вдруг уступала место... чему-то иному.

В коридорах Хогвартса неизбежно слышались разные диалоги.

— Малфой и Грейнджер в паре на Зельях — это уже само по себе странно, — сказал Дин Томас, откусывая кусок пирога. — Но ты видел, как она на него посмотрела? Будто он не свинья, а человек.
— Может, ей зелье на голову капнуло, и начались необратимые последствия для мозга? — усмехнулся Симус. — Или ему?
***
— Ты это видела? — прошептала Лаванда Браун, тыча локтем Парвати. — Он ей улыбнулся. Улыбнулся, Парвати! Малфой улыбнулся Грейнджер!
— А она что? — Парвати прищурилась.
— Ничего! Просто кивнула. Как будто это... нормально! — Лаванда закатила глаза. — Я говорю тебе, тут что-то происходит.
***
— Элоиза сказала, что слышала, как он сказал ей спасибо, — Джастин Финч-Флетчли выглядел потрясённым. — Спасибо - Гермионе Грейнджер. Это не может быть просто так.
— Думаешь, он под Империусом? — усомнился Захария Смит. — Или, хуже того, влюбился?
***
Друзья Драко не могли проигнорировать все эти разговоры за спиной , центром которых был их однокурсник.
После урока Защиты от тёмных искусств Блейз догнал Драко в коридоре.

— Ты, случайно, не зачарован? — спросил он, криво усмехнувшись.

— Что?

— Грейнджер. Ты глядишь на неё так, будто хочешь читать ей стихи под луной. Не узнаю слизеринского
Принца.
Драко поморщился.

— Ты будешь следующий, кто скажет мне, что я схожу с ума?

— Нет. Я скажу, что ты — редкий идиот. Но если тебе с ней легче дышится, то, чёрт возьми, может, это и стоит того. Ты же не с Пэнси должен жить, в конце концов.- Блейз издал смешок.

Они оба на секунду замолчали.

— Ты серьёзно, Блейз?

— Ага. И не переживай — я никому не скажу, как ты смотрел на неё, когда она смеялась над твоей шуткой про Локхарта. Это было бы слишком жестоко.

— Иди к чёрту.- отмахнулся Драко, усмехаясь.

— Уже бегу.- парировал мулат.
***
В один из вечеров, когда Гермиона пропадала в библиотеке, Драко коротко время в одиночестве в гостиной Башни старост, погруженный в свои мысли, которые были прерваны появлением Пэнси.
Она постучала в дверь башни, не дождавшись ответа, вошла сама.

— Ты серьёзно? — бросила она, окинув комнату презрительным взглядом и остановившись на Драко. — Ты проводишь вечера здесь? С ней?

— Пэнси, — отозвался он без тени раздражения. — Я староста, это моя башня. Как и её.

— О, пожалуйста, — она закатила глаза. — Даже если это и предлог, ты ведь не обязан проводить с ней столько времени. Это Грейнджер, Драко. Мисс Всезнайка, дочь маглов, по определению - не твоего полета птичка. Ты же всегда её презирал.

Он на мгновение замолчал, затем откинулся на спинку кресла.

— Время многое меняет, Пэнси.

— Ты что, влюбился в неё? — прошипела она, недоумевая.

— Я не обязан тебе ничего объяснять, — сказал он спокойно. — И если тебе так тяжело видеть, как я общаюсь с теми, кто тебе не нравится — дверь там же, где и раньше.

Она хмыкнула ушла с обиженным видом, взмахнув  мантией. Драко даже не поднял на нее взгляд.
***

Башня старост, поздний вечер. Ветер срывался с карнизов, лениво трепал тяжелые шторы, принося с собой запах осенней сырости. Гермиона стояла у окна, вглядываясь в темнеющее небо, где отражались бледные тени облаков. Она сжимала край подоконника, словно пыталась зацепиться за что-то твердое, определенное — в отличие от зыбкой реальности последних дней.
Позади щёлкнула страница — Драко читал. Или делал вид. Его молчание было густым, будто он сам стал частью темноты, расползающейся по комнате.
— Они опять говорили сегодня, — произнесла она, не оборачиваясь.
— Кто? — голос Малфоя прозвучал лениво, но в нём проскользнула настороженность.
— Парвати, Лаванда, Невилл. Даже близнецы Патил. Говорят, будто бы... между нами что-то есть. — Последнее слово она почти прошептала.
Пауза повисла над ними, густая, как мед.
— А разве нет? — без тени шутки отозвался он.
Гермиона резко обернулась, её глаза вспыхнули.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы не смотрим друг на друга как на врагов. Не избегаем. Обменивпемся саркастическими репликами без тени издёвки.  Этого уже достаточно, чтобы вызвать подозрения. — Он закрыл книгу и встал. — Для них ты предатель. А я — всё тот же змей. Какая же это история: Грейнджер и Малфой? Была бы трагикомедия.
Она сделала шаг вперёд.
— Я теряю доверие друзей, Малфой. Людей, с которыми прошла через ад. Только потому, что осмелилась взглянуть на тебя иначе. И ты называешь это трагикомедией?
Он выдержал её взгляд. Без насмешки. Без защиты. Просто смотрел.
— Нет, Гермиона. Я называю это реальностью. Глупой, упрямой, но нашей.

[Внутренний монолог Гермионы]
Он сказал моё имя. Без издёвки. Без колкости. Просто — Гермиона. Так, как будто оно значит что-то большее. Я должна разозлиться. Но вместо этого — только дрожь где-то внутри. Не от страха. От понимания.
— Джинни — единственная, кто в меня поверил. Остальные... — голос сорвался. — Они смотрят так, будто я предала всё, за что боролась.
— Потому что так проще. Видеть в тебе Символ. А не человека. Символ победы,  правильности, приверженности свету... — Он подошёл ближе, но не нарушил зону комфорта. — А ты устала быть символом, да?
Она кивнула.
— Я просто... хочу, чтобы меня слышали.
— Я слышу, — сказал он. Тихо, почти шёпотом. — Может, единственный, кто слышит.

[Внутренний монолог Драко]
Она сломана. Не снаружи — внутри. Этих трещин не видно. Но я их чувствую. Потому что сам — целиком из трещин. И, чёрт возьми, я не хочу, чтобы она ломалась дальше.

Резкий стук в дверь. Лаванда. Парвати. Невилл. Их взгляды — как заклинания: режут, обжигают.
— Гермиона, мы должны поговорить, — холодно сказала Лаванда.
— Сейчас не время, — ответила она сдержанно.
— Ты что, защищаешь его? — вспыхнула Парвати. — После всего, что он сделал?
Невилл молчал, взгляд в пол. Это больнее слов. Он, который всегда стоял за неё.
— Он не тот, кем был, — твёрдо сказала Гермиона. — Или вы думаете, люди не меняются?
— Ты изменилась, — бросила Лаванда. — И не в лучшую сторону.
— Может быть, — кивнула она. — Но я выбираю думать своей головой.
Драко подошёл ближе, его рука почти коснулась её плеча. Почти.
— Вы услышали её. Уходите, — сказал он спокойно, но в голосе была сталь.
Лаванда бросила последний взгляд — и дверь захлопнулась за ее спиной.

Тишина снова окутала башню. Но теперь она была другая. Более интимная, почти тревожная.
— Ты знаешь, что теперь будет хуже, — сказала Гермиона, устало.
— Знаю, — он чуть улыбнулся. — Но я привык быть одиночкой. Ты — нет.
— Тогда, может, стоит привыкнуть быть вдвоём?
Он смотрел на неё, как будто пытался прочитать между строк. Но не нашёл слов.
— Это не признание, Малфой. Просто мысль. — Она улыбнулась. — Ещё не поздно сбежать.
— А если я не хочу?
— Тогда оставайся. И постарайся не быть змеёй.
— А ты — не будь героем. Они быстро сгорают.
В этот вечер оба поняли : Что-то началось. И остановить это уже невозможно.