Часть 2. Глава 9
Утро. Солнце. Мятые простыни и голова, раскалывающаяся от боли. Духота, раздражение и страх. Все это крутится в воздухе, не давая встать.
Мерно тикают часы. Сотни маленьких красных огоньков мигают в разнобой. И кажется, что тебе в глаза светит рождественская гирлянда.
Гермиона сжимает кулаки и открывает глаза. Злость окутывает ее со всех сторон, колко, больно толкает в бока, дергает за волосы. Бесит неимоверно сильно. И Грейнджер кричит.
"Что я делаю здесь?" - она не понимает. И не может вспомнить ни единой причины. Адекватной. Логичной.
Она хватает в руки телефон и быстро-быстро отсылает запрос. От чего-то дрожат пальцы, не слушаются ее, расставляя буквы не так, криво да косо. Гермиона держится из последних сил.
Она встает. Красные огонечки мигают ей в след, когда она направляется в душ. Шумит вода и слышится шепот. Звуки эти разносятся по дому, выталкивая толстую, застоявшуюся, плотную тишину. И это успокаивает.
Малфой пьет на кухне. Он хлебает коньяк прямо из горлышка, пытаясь заглушить это дерьмо - тягу. Он не понимает с чего, он не понимает откуда, но она появилась внезапно, испоганив ему все существо: последнее время Малфою так и хочется обнять Грейнджер.
Тонкая ее фигура, длинная шея и ручки словно палочки. Теплая кожа, мягкие волосы. Вмиг - Гермиона для него идеальна. Совершенна. И прекрасна.
- Две недели, - он тяжело дышит и снова пьет, - Две...
Он не может больше жить без ласковых рук. Без поцелуев. Без объятий со спины. Он не может жить без маленьких, красивых тел, почти всегда податливых и горячих.
Жар разгорается где-то в животе и потом поднимается к горлу. Он слышит шепот и звук воды.
Инстинктивно он вскакивает на слабые ноги и бредет, спотыкаясь, на эти звуки, от чего-то сладкие, звенящие, манящие.
Ему нужна женщина.
Мысль эта не дает ему покоя. И бесит его этот жар. И он готов признать свой "недотрах"...
-Г-грейнджер! - он дергает ручку ванной и с ужасом понимает, что она закрыта, - Грейнджер, вываливайся!..
Шепот прекращается. Гул, шум, песня воды, - все это стихает вмиг. Наступает тишина.
- Грейнджер, сука ты драная, - Малфой, словно пес, скребет ногтями дверь, - Иди сюда живо!
Он слышит, как она аккуратно расставляет баночки на полку. Потом он слышит хруст полотенца. Звук мокрых волос, ударившихся о мокрую спину.
- Грейнджер! - Малфой сжимает кулак и бьет по двери.
- Ты пьян, - глухо и тихо.
- Нихера, мать твою! Открой дверь! - Драко яростно колотит руками по двери, сбивая костяшки в кровь. Кровь оставляет рваные следы на старом дереве, от чего дверь приобретает отвратительный вид.
- Нет.
Малфой на секунду замирает.
- Что?? Как ты смеешь отказывать мне, грязнокровка?!
- Вот так.
Вспышка.
Грохот.
Взрыв.
Малфой отлетает к стене, бьется головой об стену.
Гермиона выходит из ванной аккуратно, накинув халат. Он махает палочкой, и вещи, книги, сумки, пляшут ей в такт, мерно отбивая ритм.
Малфой лежит с широко раскрытыми глазами и молчит. Кровь тонкой струйкой стекает по лбу, по пути раскрашивая белесые волосы. Они становятся молочно-розовыми и чуть-чуть вкусными.
Драко дышит спокойно и тихо. В голове нету бывшего тумана. Нету тяги. Нету жара.
Гермиона одевается за стеной, напяливает синие джинсы, джемпер, убирает волосы. Делать это ей на столько привычно и спокойно, что она даже немного улыбается. Криво и грустно.
Драко поднимается на ноги и, шатаясь, шагает к дивану. Он ложится на него аккуратно, вытягивая ноги и складывая руки на груди.
Слышится грохот.
Бам-бам-буух.
Маленькие красные огонечки меркнут один за другим, с треском валятся на пол, обдавая того многочисленными искрами. Драко не смотрит на их мучительную смерть, потому что знает: он и сам давно желает этого камерам, гадским чужим глазам в его жизни. И он благодарен Грейнджер за эту их кончину.
- Я подаю на развод, - Гермиона появляется в гостиной, аккуратно контролируя летящие перед ней чемоданы.
Благодарность исчезает вмиг.
Страх.
Он появляется в комнате разваливается в ней, словно король. Он улыбается, почесывая затылок. Он разглядывает Драко впритык.
- Я же сдохну, - лицо Малфоя мертвенно бледное.
- Сдохнешь, - Гермиона смотрит на него впритык, устало и как-то отстраненно.
- За что?
- За все. За все, что сделал ты. Вы. Все вы, мерзкое отродье, - она проговаривает каждое слово по буквам, четко и сильно. И Малфою хочется сгинуть, исчезнуть, испариться отсюда.
Его палач разворачивается и исчезает, мягко прикрыв за собой дверь.
***
- Ты знаешь, что шоу закрыли? - Джинни обеспокоенно ходит по кухне, - Я хотела посмотреть серию, а там вместо него объявление о конце.
За окном в Лондоне как всегда льет дождь. Улочка Поттеров пуста и сера. Ни единого пешехода. Ни единой маггловской машины. Только почтальон в своем синем комбинезоне устало едет на велосипеде, раскидывая мокрые конверты.
Поттер сидит перед камином, потягивая чай. Пламя огня весело танцует в его очках и глазах. А дымок от кружки мягко окутывает волосы. Лицо его умиротворенно светится, и он блаженствует, откусывая кусок пирога.
- Я рад, - и да, он действительно рад. Это видно по его блестящим от смеха глазам.
Но Джинни, неугомонная рыжая девчонка, все никак не может разобрать.
- Я не понимаю, - миссис Поттер присаживается на пол, забирая у мужа чашку, - Нет, нет. Я совершенно не понимаю!
Она выпивает горячий чай залпом, а потом морщится. Гарри с улыбкой разглядывает любимое ее лицо.
- Это значит, что Гермиона возвращается домой, - его почему-то распирает от счастья, и он осторожно, но настойчиво пытается передать его ей.
***
- Алекс, малышка, привет, - Драко с надеждой хватает трубку и блаженно откидывается на постель, услышав сладкий голос:
- Привет, Драко.
В домике развал, и по нему гуляет ветер. Запах жженого дерева уже выветрился, но пыль стенкой стоит везде и щекочет нос. Ошметки разорванной взрывом двери повисли на одной петле, но Драко это ничуть, ни капельки не волнует.
- Алекс. Я не буду ничего спрашивать. Про дела и всю эту мишуру, - Малфой сглатывает и торопится, торопится, - Но ты нужна мне. Детка, очень нужна.
В ответ ему от чего-то молчание, горькое и не вкусное.
- Нужна? - пауза, - Идет вторая неделя, Драко.
На кухне кипит, кричит чайник. В печке уже стоит самый розовый пирог, и Драко поминутно проверяет его, что б он не подгорел.
Но Алекс...
- И? - Малфой раздражается, медленно закипает от ее тупости. Раньше от чего-то он ее не замечал, но сейчас.
- Ты даже не помнишь, - голос грустнее и дрожит. Малфой представляет, как на том конце провода у кого-то дрожит подбородок, а по щеке катится слеза.
Секунда. Он раздумывает о способах манипулирования. А потом, когда да него доходит, он.
Взрыв.
- Что я должен помнить?? Мать твою, я не могу без тебя, не понимаешь? Приди и сделай свое дело! Черт, я ведь плачу тебе за это!
Тяжелый вздох и ответ, как ножом по сердцу:
- Я больше не продаюсь, Малфой.
Гудки.
"Малфой".
Впервые, так официально, строго и грубо.
"Я не продаюсь, Малфой".
Перед глазами сотни картинок: ночи, дни, улыбки, вино, наслаждение. Кудри как у барашка и острый нос.
Теперь с этим конец.
- Что я...
Закончить он не может. То ли от злости, то ли от чего-то еще.
За окном падает внезапный, странный снег. Зябко дует ветер, и от чего-то трясутся пальцы.