Тонкий слой были

Утро стояло солнечное. Лучи слишком теплые для поздней осени делали только хуже. Драко и Гермиону тошнило по очереди. Он даже галантно придерживал ей волосы, пока она не смогла собраться и заплести косу. В ушах звенело, переводить взгляд давалось с болью. Как назло, все лавки были закрыты, чтобы купить мед, рассол или молоко, в которое Гермиона мечтала растолочь древесный уголь и таким коктейлем побыстрее опорожнить желудок. О том, где найти волшебные снадобья от похмелья речи и не шло. Гермиона умылась колодезной водой и отвернулась, чтобы высморкаться. Драко присмотрелся к ее платью - ниже бедер он разглядел запекшиеся пятна крови.
- А, о... Грейнджер, - осторожно позвал он. - Ты помнишь, что было вчера?
Она все еще прочищала нос.
- Не знаю, - гнусаво ответила она. - Смутно. Нет.
- Плохо. Ясно. Вообще, там у тебя, - он повертел указательным пальцем в сторону ее подола.
- Что? Что такое? - она испугалась его растерянного вида.
- Как сказать, - начал он. - Порядочные люди после такого женятся...
Гермиона потянула ткань на себя, торопливо обернулась и ахнула.
- ...но я сегодня очень беспорядочный, - закончил Драко и побледнел больше обычного. - Хоть что-нибудь помнишь? Ты же меньше пила.
Оставив его без ответа, она убежала в Толлброк и вернулась через слишком долгие минуты, за которые Драко успел себе нафантазировать все самое худшее и самое лучшее одновременно. Она выскочила из дома в одной камизе, укутавшись в алый плащ, и теребила в руках верхнее платье.
- Все в порядке, - успокоила она. - Мне просто нужно постирать вещи и самой помыться. У меня просто...
- Я понял, - он действительно понял, но проще ему не стало. - Ты как? Можешь идти? Тебе нужно что-то?
Она прыснула, но мгновенно скривила лицо от мигрени.
- Малфой, месячные - не болезнь. Просто вместе с похмельем как-то совсем плохо.
- Ясно, - Драко испугался слова «месячные». - Пойду, погуляю, постараюсь найти нам завтрак. А ты сиди здесь, да, - он пятился назад, и споткнулся о ведро. - Тебе набрать воды?
- Иди уже, - отмахнулась Гермиона, посмеиваясь через спазмы над его неуклюжей заботой.
Рынок понемногу оживал, чего не скажешь о Драко. Солнце слепило, живот скручивали позывы. Но он собрался и пошел на поиски, как и обещал. Правда заключалась в том, что хоть его все и называли папенькиным сынком, пуповина от него тянулась к его матери. Все женское для него оставалось под завесой тайны, но то, что в такие дни, как сейчас у Гермионы, Нарцисса мучается, как при смерти, он знал. О том, что есть специальное зелье - тоже знал. Сейчас он заботился не столько о Гермионе, сколько о маме, которая теперь в далеком будущем останется без его поддержки, а если он не вернется - то и без Люциуса. Их дом навсегда займет Темный Лорд, а Нарциссе останется скитаться приживалкой у сестры или у друзей, если такие еще остались. Так что, идя к травнице, единственной в округе, Драко заглаживал вину перед совестью и покупал хоть какой-то покой.
- Простите, у вас есть что-то, чтобы девушка... - он не знал, как это называлось в Средние века, а прямо описывать ему было стыдно.
Да и говорить приходилось на смеси гаэльского и староанглийского. Он едва изъяснялся и едва понимал. Косматая продавщица хихикнула и юркнула под прилавок, покопавшись, достала оттуда корешок и заговорщицки сказала:
- Растолочь и заварить.
- Отлично, это от боли? - по слогам спросил он.
- Нет, - помахала она, повышая тон, словно, это помогало лучшее ее понимать. - Боль будет. Боль. Но ребенка не будет.
Она продолжала орать и махать руками.
- Нет! Нет, вы не поняли, - он набрался духа. - Кровь у женщины раз в месяц.
Драко показал «один» указательным пальцем зачем-то. Она разочарованно забрала корень обратно. Такую сплетню упустила. Но теперь из-под прилавка продавщица выудила глиняный горшочек, накрытый марлей.
- Воду, - она вертела горшок. - И пить.
- Благодарю, - Драко так и не понял, почему они общаются, будто оба глухи на одно ухо.
Он протянул ей монету. Она в подарок дала ему смотанный хлопковый бинт. С этими трофеями Драко вернулся к Гермионе. Она сидела на лавке у Толлброка не одна. Парень в таком же слизеринском плаще, как и сам Драко, все же отличался от него прочей одеждой, потому что большую ее часть не было видно под кольчугой. Драко даже не сразу заметил его коня, привязанного за домом.
- О, Драко, наконец! - Гермиона назвала его по имени и вскочила, кутаясь в плащ.
Она была такой же пунцовой, как и ее одеяние. Очевидно, рыцарь застал ее за стиркой платья. «Что ж, теперь нам обоим одинаково неловко, - нашел плюс Драко».
- Это то, что ты не просила, - он протянул ей горшок и бинт, отчего та вспыхнула еще больше и спрятала все в сумку подальше от глаз незнакомца.
Парень поднял лицо. На вид его ровесник, но он казался Драко очень знакомым. Что-то неуловимо привычное читалось в его образе. Драко даже подумал, что встретил очередного родственника.
- Меня зовут Ганелон дю Шен, - произнес он, вставая.
И тогда Драко узнал не по годам скрипучий голос, и его интонацию, и тяжелый взгляд светлых глаз под нахмуренными бровями. Он даже раскрыл рот, задохнувшись от осознания, кого повстречал, и взглянул на Гермиону. Но, очевидно, она слизеринца не признала. Драко подавил очередной рвотный позыв, рвущийся вместе с прозвищем, и только произнес:
- Рад познакомиться. Малфой, Драко.
- Твоя спутница сказала, - Ганелон говорил тягуче, вязко, словно удав закручивается на очередной оборот вокруг шеи. - Сказала, вы нашли чашу.
- Нашли, - Драко осторожничал, зная, какой опасный человек перед ним.
- Дозволишь взглянуть?
Идея пугала, но Драко кивнул Гермионе, и она выудила чашу из своей сумки. Ганелон с почтением принял кубок и, повертев в руках, подтвердил:
- Чаша подлинная.
- Прекрасно, но не подскажешь, что с ней делать? - встряла Гермиона.
Ганелон улыбнулся - и хотя был красив, бесспорной аристократической красотой тех лет, когда всякая его грубая выдающаяся черта считалась эталоном, жесты Ганелона пугали. И улыбка пугала.
- Подожди, гриффиндорская девушка. Ты по наивности полагаешь, что сама Кандида придумала такую загадку, которую можно разгадать с бодуна? - он говорил и скалился, не смеялся. - Но ты погрустнела зря. Я подскажу.
Гермиона благодарно кивнула, но Драко не дал ей порадоваться:
- Просто так подскажешь, Ганелон?
- Ну, хочешь тебе наушничаю, если с нею делиться не намерен, - он выглядел довольным, стравливая им.
- Говори при обоих, - настоял Драко.
Пусть его совет и даст ему фору, но Ганелону он верил еще меньше, чем Гермионе. А теперь и чаша у него в руках настораживала не на шутку.
- Как скажешь, - пожал плечами тот. - Понять Кандиду, невозможно, если только не уподобиться ей. Это сложно - ум леди покорил даже нашего Салазара, - он усмехнулся, глядя на Драко. - Но есть особый венец...
- Диадема Когтевран! - воскликнула Гермиона, а когда оба парня перевели на нее взгляд, сильнее закуталась в плащ, и уже сбивчивее объяснилась. - Я читала в «Истории Хогвартса».
- Наверно, - Ганелон понятия не имел, что такое «История Хогвартса», - Диадема не сделает вас столь же гениальной, как сама леди Кандида, но хоть какие-то шансы понять ход ее мысли, думаю, даст.
- То есть, чтобы сработала чаша, нужно найти диадему? - простонал Драко.
- Искать ее не нужно. Я знаю, где она, - произнес Ганелон. - У Елены. У дочери Кандиды. Она похитила ее три дня назад, когда поняла, что ее матушка, наконец, рассталась со своим сокровищем ради вашего соревнования. Скажем так, у нее на это все свои планы, но, какими бы они ни были, ни леди Кандида, ни я с ними не согласны.
- И что ты хочешь от нас? Зачем ты нам помогаешь? - не успокаивался Драко.
- Та, кого я разыскиваю, теперь путешествует с тем, что разыскиваете, вы, - он с интересом разглядывал чашу, и изредка переводил взгляды на ребят. - Можем помочь друг другу.
Драко смотрел на него с нескрываемым подозрением.
- Мне не нужна ни чаша, ни диадема. Мне нужна леди Елена и только, - спокойно заверил он.
Тогда Драко поджал губы и кивнул.
- Ладно. Нам пригодится спутник в доспехах, который явно знает, с чего начать поиски. Тогда могу попросить чашу обратно? - он протянул руку.
Ганелон снова улыбнулся в той манере, которая Драко отнюдь не нравилась. В его длинных, но мозолистых пальцах тонкая ножка кубка смотрелась уместно - он считал так же, и потому сказал:
- Думаю, ее приманит чаша.
- Зачем дочери Кандиды чаша? - уточнила Гермиона.
- Очевидно, она вписывается в ее планы, с которыми я не согласен.
- Но мы будем идти все вместе, - напомнил Драко. - Я бы хотел, чтобы она хранилась у меня.
Ганелон медлил. Все всё поняли.
- Я не хочу вредить тебе...
- Тогда отдай чашу.
- Я обещал Брутусу, Драко. Но Елена для меня важнее.
- В чем проблема?..
Пока они спорили, Гермиона вытащила палочку и послала в Ганелона Экспелиармус. Но заклятие отскочило от его кольчуги, а сам Ганелон пнул Драко сапогом в грудь, обезоружил Гермиону и вскочил на коня. Палочка Гермионы улетела в кусты, и она бросилась ее искать. Тем временем, Ганелон стремительно удалялся. Драко, которого после удара в живот, снова мутило, поднялся и, шатаясь, выбежал на дорогу. Он отправлял обездвиживающие заклинания, одно за другим, но в его состоянии и с той прытью, с которой конь уносил Ганелона, все они летели мимо. Наконец, сам Ганелон развернулся и что-то выкрикнул. Темно-синий луч ударил в Драко, и тот отлетел на несколько шагов, проехав еще несколько на спине.
- Малфой! - Гермиона добежала до него с палочкой, когда Ганелона и след простыл. - Ты цел?
Постанывая от всевозможной боли, свалившейся на него сегодня утром, Драко поднялся.
- Я-то цел. Но, кажется, нам теперь искать и диадему, и чашу. Первую похитила одна из самых умных девчонок своего времени, - бушевал он, пыхтя от злости. - Вторую - психопат, который очень скоро ее убьет!
- О чем ты говоришь? - Гермиона потянулась к его лбу, чтобы проверить, не приложился ли он головой.
- Ты что не поняла, кто это был? - вскинулся Драко.
- Нет, но он украл и мое платье, - сказала она, чуть не плача.
- Это же сам... Стой, а на кой черт ему твое платье? - Драко осекся и оглядел Гермиону, которая так и стояла в нижнем белье и плаще.
- Я не успела постирать его. На нем моя кровь. Видимо, чтобы найти нас, - уже сквозь слезы лепетала она.
Драко пнул ветку под ногами.
- Он все спланировал! Как ты вообще могла отдать ему чашу?
Гермиона растерянно смотрела, как Драко возвращается во двор Толлброка и мечется в поисках того ценного для них, что осталось. Она виновато объяснялась:
- Но ты же сам велел...
- Да почему ты слушаешься тогда, когда слушаться не надо?!
Гермиона плакала, уже понимая фатальность их ошибки. Они оба могут не вернуться, если некий план Елены, с которым Ганелон не согласен, воплотится. Страницы «Истории Хогвартса» промелькнули в ее памяти. Гермиона все осознала и все вспомнила. Она задала риторический вопрос, ответ на который уже не требовался, но ей очень хотелось услышать все, что угодно, кроме правды:
- Малфой, кто это был?
Он смотрел на нее и тоже все понимал. Ему тоже не нравилась правда.
- Кровавый Барон. Нас надул Кровавый Барон.

P.S. от автора: «Давай, пошути мне тут про месячные и Кровавого Барона».