Там, где сходится тьма

Прошёл месяц с той ужасной ссоры. Всё постепенно пришло в норму: Рон перестал дуться, Гермиона — злиться, а Гарри, похоже, наконец вздохнул с облегчением. Они снова были неразлучны, как раньше. Даже Лаванда, видя, что Рон больше не бросает раздражённые взгляды в сторону Гермионы, прекратила свои сцены. 

Помириться помог Гарри. Однажды, после тренировки по квиддичу, он поймал Рона у выхода с поля. Тот был уставший, с растрёпанными волосами и грязными от травы формой, но Гарри не дал ему ни секунды отдыха. Спокойно, по пунктам, без лишних эмоций, он объяснил, что всё это время Гермиона следила за Малфоем не потому, что испытывала к нему симпатию, а потому, что они подозревали его в чём-то действительно опасном. 

— И ты сразу не мог сказать?! — возмутился тогда Рон, но выглядел он уже не таким обиженным. 

— А ты сразу мог выслушать? — парировал Гарри. 

Вечером, когда гостиная уже опустела, Рон сел напротив неё, запустив пальцы в волосы. 

Напряжение между ними висело в воздухе, словно эхо их последней ссоры. 

Гермиона хотела сказать что-то резкое, напомнить ему, как больно было слышать его обвинения. Хотела, но не смогла. 

Потому что в глазах Рона не было привычного упрямства. Только усталость. 

— Я был идиотом, да? — негромко сказал он. 

Гермиона приподняла бровь. 

— Ты сам сказал. 

Он коротко хмыкнул. 

Повисла пауза. 

И в этот момент Гермиона вдруг поняла, что не хочет ворошить прошлое. Не хочет злиться. Ей просто хочется, чтобы всё снова было, как раньше. 

— Если ты ещё раз назовёшь меня ревнивым идиотом, я уйду, — проворчал Рон. 

— Хорошо, — улыбнулась Гермиона. — Но ты же понимаешь, что я уже подумала это? 

Он вздохнул, но уголки его губ дёрнулись вверх. 

И в этот момент всё стало проще. 

Они не стали затягивать разговор. Не стали разбирать свою ссору по частям, искать виноватых. Просто вернулись к привычному общению, будто ничего и не было. 

Но что-то всё-таки изменилось. 

Теперь всё снова шло своим чередом. Гермиона училась, помогала Гарри, подсказывала Рону с домашними работами. Они сидели в библиотеке допоздна, устраивали вылазки в Хогсмид, обсуждали квиддичные матчи. Время текло плавно и размеренно, и она, наконец, перестала задумываться о вещах, которые тревожили её раньше. 

Малфой больше не занимал её мысли. Она перестала искать его в толпе, не оглядывалась, не ловила себя на том, что думает о его странном поведении. Всё это теперь казалось неважным, случайным, чем-то, что просто померещилось. 

Может, так и лучше? 

Рон постепенно начал отдаляться от Лаванды. Это происходило незаметно — вначале он перестал искать её взгляд в коридорах, потом уже не подходил к её столику за завтраком, а через пару недель Гермиона поняла, что он больше не провожает Лаванду до гостиной. Вместо этого он всё чаще оставался с ними, будто так было всегда. 

Казалось бы, вот оно — свобода. Но почему Гермиона не чувствовала облегчения? 

Она должна была радоваться, но в груди копошилось странное чувство. То ли досада, то ли раздражение. 

Особенно её злили мелочи. Почти незаметный флирт Рона, его тонкие намёки, которые он, возможно, сам не осознавал. Будто бы между ними ничего не случилось. Будто он не кричал на неё, не обвинял, не смотрел с той обжигающей ревностью, которую она не могла забыть. 

Теперь он, наоборот, будто пытался загладить вину. То усмехнётся в ответ на её замечание, то бросит двусмысленный комментарий, то случайно коснётся её руки. 
И Гермиона не знала, почему это её так бесит. 
Нет, знала. 

Потому что всё, что было между ними — их ссора, крик, злые слова, его обида, её боль — вдруг оказалось неважным. Как будто Рон просто решил, что теперь можно делать вид, будто ничего не случилось. 
Как будто это не имело значения. 
А для неё — имело. 

Она замечала, как Лаванда злится, как кусает губы, как сжимает пальцы на рукавах своей мантии, глядя, как Рон снова и снова выбирает их общество. Гермиона знала, что это низко — чувствовать удовлетворение от чужой ревности, — но ничего не могла с собой поделать. 

Именно тогда она заметила, что вокруг стало тише. 

Не резко, не мгновенно — просто в какой-то момент она вдруг поняла, что голоса учеников уже не звучат как обычный фон. Они сливаются в шёпот. 

Сначала она не обратила внимания. 

Но потом слова начали доходить до неё. 

Сначала отрывками, будто подслушанными случайно. 

Потом — всё отчётливее.
Хогвартс жил слухами.

Они ползли по коридорам, прятались за уголками, растворялись в шёпотах и украдкой брошенных взглядах. 

Гермиона знала это. 

Она научилась не обращать внимания. 

Она привыкла к внезапной тишине, когда заходила в класс, к хихиканью за спиной, к оценивающим взглядам слизеринцев, к тому, как кто-то быстро менял тему разговора, стоило ей оказаться рядом. 

Она привыкла, но это не означало, что ей было всё равно. 

Сегодня было особенно шумно. 

Проходя мимо группы шестикурсников, она краем уха уловила знакомое имя. 

— Я же говорила, — тихо, но отчётливо произнесла одна из девушек. — Они всегда были слишком близки. 

Гермиона сжала зубы, но не замедлила шаг. 

— Ты только посмотри на неё, — хмыкнул кто-то другой. — Как будто нарочно тянет его обратно. 

— Лаванда бедняжка, так старалась, а этот... 

Гермиона резко выдохнула. 

Не реагируй. Просто иди.
Но она не могла не слышать. 

— Ну конечно, Грейнджер не могла оставить Лаванде шанса... 

Она не замедлилась, не остановилась. 

Но пальцы на ремешке сумки сжались сильнее. 

Пусть говорят.

Это всего лишь слова.

Мне всё равно.

Она подняла голову выше. 

Но в этот момент её взгляд наткнулся на другой. 

Холодный. Оценивающий. 

Серый. 

Драко Малфой. 

Он стоял чуть поодаль, опираясь на колонну, скрестив руки на груди. 

Он не говорил. 

Он не улыбался. 

Он просто смотрел. 

И что-то в этом взгляде заставило её дыхание сбиться. 

Гермиона даже не сразу поняла, почему. 

То ли потому, что он услышал всё. 

То ли потому, что его глаза были темнее, чем обычно, полные чего-то, что она не могла разгадать. 

То ли потому, что в них не было насмешки. 

Они смотрели друг на друга всего несколько секунд. 

Но этого хватило. 

А потом он отвёл взгляд. 

И в следующую секунду его уже не было. 

Словно тень, растворившаяся в шуме толпы. 

Словно он и не стоял там вовсе. 

Гермиона вдруг почувствовала, что снова сжимает кулаки. 

Но теперь — не из-за слов, которые говорили за её спиной. 

А из-за тех, что Малфой так и не произнёс. 

После утреннего хаоса, переполненного шёпотом и взглядами, день потёк в привычном ритме. 

Очередной урок зельеварения проходил в полумраке подземелий, где воздух был густым от запаха ингредиентов, а тёмные стены будто впитывали любое движение. 

Гермиона сидела за одним столом с Роном, тщательно перемешивая отвар из корня асфоделя. 

— Две капли настойки полыни, — пробормотала она, опуская пипетку в котёл. 

— Напомни, почему мы вообще этим занимаемся? — проворчал Рон, щурясь на свой котёл, в котором зелье почему-то приобрело мутно-бурый оттенок. 

— Потому что на следующей неделе контрольная, и если ты снова испортишь зелье, Слизнорт просто вздохнёт и скажет, что ты «не раскрываешь свой потенциал», — напомнила она, бросив на него строгий взгляд. 

— Ой, ну спасибо за поддержку, — пробормотал он, кидая в котёл измельчённый лунный камень. 

— Ты хотя бы на инструкцию смотришь? — Гермиона наклонилась ближе, глядя, как его зелье начало пузыриться. — Почему оно такое густое? 

— Может, потому что я уже ничего не вижу от этого пара? — возмутился Рон, отмахиваясь от едкого дыма. 

— У вас там проблемы, мистер Уизли? — раздался бодрый голос позади них. 

Гораций Слизнорт с любопытством заглянул в их котёл.

— Ах, ну конечно, немного переборщили с корнем валерианы, но это поправимо, — он хмыкнул, помешивая содержимое котла длинной ложкой. — Видите? Немного терпения, и у вас будет... что-то хоть отдалённо похожее на нужное зелье. 

— Это прогресс, — неуверенно выдавил Рон. 

— Это катастрофа, — поправила его Гермиона. 

Слизнорт лишь весело рассмеялся, похлопав Рона по плечу: 

— Ах, мистер Уизли, вам просто не хватает уверенности! Я уверен, если бы вы приложили чуть больше старания... 

— Я и так стараюсь, — пробормотал Рон, но так тихо, что Слизнорт не услышал. 

— В любом случае, продолжайте, продолжайте! — профессор улыбнулся и скользнул дальше по рядам, продолжая раздавать комментарии. 

Гермиона устало потёрла висок, а затем бросила взгляд через плечо. 

Малфой сидел немного дальше, за одним столом с Тео, и на первый взгляд выглядел, как обычно: сосредоточенный, отстранённый. 

Но теперь, когда она знала, на что смотреть, всё стало очевиднее. 

Плечи напряжены. 

Рука машинально сжимает край стола. 

Губы крепко сжаты, будто он борется с чем-то, что нельзя показать. 

Возможно, если бы она не знала, что искать, то подумала бы, что он просто раздражён. 

Но она знала. 

Она видела. 

Когда их взгляды случайно встретились, он не отвёл его сразу, но в серых глазах не мелькнуло ничего — ни презрения, ни насмешки. 

Лишь пустота. 

Гермиона судорожно сглотнула, опуская взгляд обратно в учебник. 

Зелье в её котле кипело размеренно и плавно, но она вдруг поняла, что не помнит, когда добавила последний ингредиент. 

Было ли это минуту назад? Или десять? 

Голос Слизнорта вывел её из мыслей: 

— Мисс Грейнджер, неужели и вы сегодня не в своей тарелке? 

Она вздрогнула, быстро посмотрев на котёл. 

Зелье, которое должно было остаться прозрачным, потемнело. 

Не так сильно, как у Рона, но достаточно, чтобы вызвать любопытный взгляд профессора. 

— Простите, профессор, — тихо пробормотала она, опуская взгляд. 

Слизнорт задумчиво погладил свой живот, затем улыбнулся: 

— Ах, не переживайте, мисс Грейнджер! Даже лучшим иногда нужно немного передохнуть. 

Он подмигнул ей и пошёл дальше, оставив её наедине с мыслями. 

Она кивнула, но знала, что в этот раз дело было не в невнимательности. 

Просто её мысли были слишком заняты другим. 

После урока зельеварения всё вернулось в привычный ритм. Они с Гарри и Роном отправились в библиотеку, где провели несколько часов за подготовкой к контрольной. 

— Я официально объявляю, что контрольные — это изобретение тёмных сил, — мрачно заявил Рон, глядя в учебник так, будто он только что оскорбил его семью. 

— О да, конечно, — фыркнула Гермиона, склонившись над свитком пергамента. — Очередной коварный план Волдеморта: загубить твою успеваемость. 

— А вдруг? — с нажимом сказал Рон. — Я вот совершенно не понимаю, зачем мне знать, как бороться с инферналами. У нас в Хогвартсе их точно нет, верно? 

— Сейчас — нет, — терпеливо ответила Гермиона, аккуратно записывая последние строки. — Но ты не можешь быть уверен, что не столкнёшься с ними в будущем. Нужно быть готовым ко всему. 

— Отлично, буду ждать встречи с ходячим мертвецом, — буркнул он. — Только пусть это подождёт до экзаменов. 

Гарри оторвался от книги и хмыкнул: 

— Если бы ты тратил столько же времени на запоминание информации, сколько на жалобы, тебе бы не пришлось беспокоиться. 

— Вот именно, — добавила Гермиона. 

Рон бросил на них возмущённый взгляд. 

— Ну конечно! Вы двое всегда в сговоре. Гермиона, потому что не может жить без книг, а ты, Гарри, потому что... потому что ты вообще странный. 

— Спасибо, Рон, — Гарри улыбнулся. 

— Да пожалуйста, — фыркнул он, но всё же нехотя вернулся к своим записям. 

После ещё часа работы они наконец собрали вещи и покинули библиотеку. 

— Я больше не выдержу, — заявил Рон, закидывая сумку на плечо. — Нам нужен перерыв. 

— Мы только что сделали перерыв, — возразила Гермиона. 

— Нет, Гермиона, это был не перерыв. Это была казнь. Мой мозг буквально плавится, — он театрально закатил глаза. 

— Удивительно, что ты вообще его чувствуешь, — с улыбкой заметил Гарри. 

— Очень смешно, — буркнул Рон. 

Они свернули за угол... 

И почти столкнулись с Драко Малфоем. 

Он двигался быстро, чуть сутулясь, сжатыми кулаками спрятанными в рукава мантии. Его светлые волосы были чуть взъерошены, а лицо... 

Бледное, напряжённое, отстранённое. 

Но самое странное — он не остановился. 

Не бросил язвительной фразы. 

Не усмехнулся. 

Даже не взглянул на них. 

Как будто их не существовало. 

Как будто они были пустым местом. 

Малфой пронёсся мимо, его мантия чуть задел Рона, но он даже не замедлил шаг. Через секунду его фигура скрылась за поворотом. 

— Что это было? — первым заговорил Рон, ошарашенно оборачиваясь. 

— Да, странно, — нахмурился Гарри. — Обычно он хотя бы бурчит что-то в нашу сторону. 

— Может, боится? — предположил Рон, пожав плечами. 

— Боится? — Гарри покачал головой. — Малфой? Сомневаюсь. 

— Ну а что тогда? — настаивал Рон. — Он ведёт себя как... как привидение какое-то. 

Но Гермиона их уже не слушала. 

Всё её внимание было приковано к тому, что она заметила за секунду до того, как Драко исчез за углом. 

Его рубашка была чуть расстёгнута под мантией, и на бледной коже проступали тонкие, длинные шрамы. 

Свежие. 

Глубокие. 

Неровные. 

Будто кто-то — или что-то — оставило их на нём. 

Гермиона почувствовала, как в груди поднимается глухое, тревожное ощущение. 

Шрамы. 

Те самые шрамы. 

Она видела их раньше. 

Пар. Тёплый, влажный воздух. Блики золотого света на воде. 

Бледная спина Драко. 

Тогда, в той тишине, наполненной напряжением, она решила, что это просто игра теней. 

Что ей показалось. 

Что она не могла видеть этого на самом деле. 

Но теперь... Теперь у неё не осталось сомнений. 

Это было правдой. 

Шрамы не исчезли. 

Их стало больше. 

Кто-то причинял ему боль.  

И почему-то эта мысль потрясла её сильнее, чем должна была. 

— Гермиона? — голос Рона вывел её из мыслей. — Ты чего? 

Она резко выпрямилась. 

— Ничего, — сказала она, слишком быстро. — Просто задумалась. 

Осень в Хогсмиде подходила к концу. Листья, недавно такие яркие и золотые, теперь лежали на земле тёмными, влажными пятнами. Воздух был пронизан прохладой, а серое небо грозило первым снегом. Дыхание превращалось в белые облачка пара, а под ногами хрустели тонкие корочки льда, покрывающие лужи после ночных заморозков. 

Но это не мешало ученикам наслаждаться выходным. 

Хогсмид жил своей обычной жизнью: улицы наполнились смехом, разговорами и запахом горячего сидра. Ученики, наконец, вырвавшиеся за пределы замка, заполняли лавки, скупая сладости, тёплые шарфы и новинки из лавки Зонко. У витрины «Сладкого королевства» толпились младшекурсники, с восхищением рассматривая карамельные палочки и шоколадных лягушек. Из «Трёх мётел» доносились звон стаканов и приглушённые голоса посетителей. 

Гермиона глубже закуталась в шарф, вдыхая морозный воздух. 

— Сначала за шоколадными лягушками, потом в «Три мётлы»? — Рон остановился возле яркой витрины. 

— Почему бы и нет, — усмехнулся Гарри. 

— Я зайду позже, — пробормотала Гермиона. — Хочу в книжную лавку. 

Гарри посмотрел на неё с лёгким пониманием, а Рон только закатил глаза. 

— Ну конечно, мы отдыхаем — ты учишься. Как неожиданно. 

— Смирись уже, Рон, — хмыкнул Гарри, хлопнув его по плечу. 

Гермиона не стала оправдываться. На самом деле ей просто хотелось немного побыть одной. Слишком много шума, слишком много людей. 

Она развернулась и направилась в более тихую часть деревни. 

Здесь было спокойнее: узкие улочки, старые фонари, редкие прохожие, кутающиеся в мантии. Ветер кружил последние листья у ног. 

Гермиона почти дошла до книжной лавки, когда что-то заставило её замедлить шаг. 

Вдалеке, в узком переулке между двумя домами, мелькнула чья-то тёмная фигура. 

Она не сразу поняла, что привлекло её внимание. Может, интуиция, может, тишина, которая казалась слишком тяжёлой на фоне оживлённого Хогсмида. Или, возможно, зябкое ощущение опасности, которое вдруг сковало ей грудь. 

Гермиона шагнула ближе, скрываясь за углом, и осторожно выглянула. 

Там стояли двое. 

Один был высоким, массивным, окутанным тенью, словно сам мрак сгущался вокруг него. 

Второй — тоньше, напряжённее, будто натянутая струна. 

Но его силуэт был слишком знакомым. 

Сердце Гермионы глухо стукнуло в груди. 

Драко.

Что он делает здесь? 

Гермиона собиралась уже шагнуть вперёд, когда взгляд её метнулся к руке незнакомца. 

И в этот миг её дыхание сбилось. 

Из-под рукава плаща виднелась тёмная метка. 

Метка Пожирателя Смерти.

В голове зазвенело, как будто кто-то ударил в огромный колокол. 

Нет. Не может быть.

Она сжала палочку так крепко, что побелели костяшки. 

Пожиратель. В Хогсмиде.

Всего в нескольких минутах от Хогвартса, от места, которое считалось самым безопасным. 

Гермиона судорожно вдохнула, а мозг уже перебирал варианты. 

Что делать? Оглушить? Обезоружить? Патронус? Гарри и Рон неподалёку. Может, позвать их?

Но прежде чем она успела хоть что-то предпринять, заговорил сам Пожиратель. 

— Ты слишком долго тянешь, — его голос был низким, густым, с нотками угрозы. 

Гермиона вжалась в холодную стену, стараясь не дышать. 

Драко молчал. 

Но она видела, как сжались его кулаки, как напряглись плечи, как будто он пытался взять себя в руки. 

— Я знаю, — наконец выдавил он. 

Его голос был хриплым. Ни намёка на привычную надменность. Ни капли высокомерия.  

— Тогда поторопись, — мужчина шагнул ближе, и Гермионе показалось, что он вцепился Драко в плечо. 

Драко дёрнулся. 

— У тебя мало времени. 

— Я разберусь, — зло процедил он, резким движением вырываясь. 

Гермиона вздрогнула. 

Она видела Драко разным. Самодовольным. Злым. Уверенным в себе. 

Но таким? 

Такого она не видела никогда. 

В его голосе не было ни капли привычного ледяного равнодушия. 

Только злость. 

И страх. 

Этот вывод с силой ударил её по сознанию, как пощёчина. 

Она смотрела, как его плечи тяжело вздымаются от рваного дыхания. 

Как он стоит с опущенной головой, будто жалея, что не провалился сквозь землю. 

Как пальцы снова и снова сжимаются в кулаки, словно он пытается сдержать дрожь. 

Она даже не сразу поняла, что Пожиратель уже исчез. 

Растворился в тенях, будто его и не было. 

Драко остался один. 

Гермиона тоже. 

Она должна уйти. 

Её сердце сжалось.
Это не Малфой, которого она знала.
Не тот, кто всегда смотрел на неё с презрением, кто насмехался над ней, кто бросал колкие замечания при любом удобном случае.
Перед ней стоял кто-то другой.
Испуганный. Загнанный.
Одинокий.
Гермиона почувствовала, как что-то внутри дрогнуло.
Но тут же она заставила себя взять себя в руки.
«Не смей», — прошептал внутренний голос.
Она уже один раз позволила себе колебаться, позволила себе жалеть его.
И что из этого вышло?
Она должна уйти.
Найти Гарри, Рона, рассказать им обо всём.
Гарри был прав.
Эта мысль ударила по сознанию, заставив всё встать на свои места.
Малфой замешан.
Если он и не Пожиратель, то, по крайней мере, он с ними.
Он общается с ними, принимает их условия, получает от них приказы.
И если раньше это казалось подозрением, туманными догадками, теперь это была неоспоримая правда.
Он связан с Волдемортом.
Он что-то затевает.
Гермиона снова сжала палочку, крепче, чем раньше.
Только что в её сердце была жалость.
Теперь её там не осталось.
Она не могла себе позволить её чувствовать.
Не могла позволить себе сомневаться.
Он враг.
Эта мысль была жёсткой, резкой, будто лезвие.
Они на разных сторонах.

Дрожащими пальцами она поправила шарф, спрятала палочку в карман и быстрым шагом направилась в сторону «Трёх мётел».
Она шла так быстро, что холодный осенний ветер бил в лицо, разметывая кудри.
Но даже тогда, когда деревья мелькали по сторонам, когда в ушах шумел ветер, когда вдалеке уже виднелись огоньки таверны, она не могла выбросить из головы Малфоя.
Гермиона тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.
Она знала, что правильное решение уже принято.
Драко Малфой был их врагом.
А значит, она сделает всё, чтобы остановить его.