Глава 16. Пророчество
Afraid of Destiny — Denis Stelmakh
Гермиона шла по дорожке к озеру.
Многие студенты удивлялись её смене имиджа, друзья волновались о её состоянии, а преподаватели смотрели на изменившуюся студентку с сомнением. Изменения в человеке всегда привлекают внимание своей таинственностью. Неважно, что за этой тайной может скрываться — ложь или ужасающие поступки.
А теперь эта Куинни Ковальски... Если подумать здраво, что же она ей наговорила? Война — страх каждого, кто волнуется о будущем. Про Пожирателя ей рассказал Дамблдор ещё до того, как Гермиона спросила об этом. Раз она сейчас не в Азкабане, значит, женщина не планировала разглашать информацию, которой с ней поделились. А то, что она ощущает себя ходячим мертвецом, можно было списать на стресс из-за родителей и чувство вины, что в целом было правдой.
Но то, что Гермиона сказала о самой Куинни, было ошибкой.
Девушка хотела сделать ей неприятно, возможно, даже причинить боль словами. Но она не виновата, что так ярко ощущала её чувства, которые складывались в картину переживаний женщины.
— Чёрт! Это действительно было зря, — ударила ногой валяющийся камушек, вымещая недовольство.
— Думал, что только я прихожу сюда, когда хочу подумать, — услышала Гермиона голос Забини и подняла голову.
Парень стоял на берегу озера, лицом к ней. Их разделяло достаточно расстояния, чтобы она ещё не ощущала его чувств.
— Как видишь, не один. Но не буду тебя беспокоить, — сказала Гермиона и сделала шаг назад.
— Да, да, конечно, как всегда убегаешь. Ну и ладно, — Блейз поднял небольшой камень и, развернувшись к озеру, со всей силы кинул его в воду, тяжело вздохнув.
«Ну почему мне больше всех надо? Своих проблем что ли мало?» — удручённо вздохнула девушка и направилась к своему излюбленному бревну. Превратив его в скамейку, она села.
Забини повернулся к дорожке, где ещё минуту назад стояла Гермиона. Он заметил её отсутствие и опустил голову.
— Ну и что у тебя случилось? — увидев его расстроенный вид, спросила Гермиона.
Блейз заметил сидящую Грейнджер под ветвями деревьев в небольшой отдалённости от озера.
— Я думал, ты ушла, — уголки губ у него приподнялись.
— Хорошо, представим, что меня здесь нет. Так о чём ты хотел подумать? — смотря на его шаги в её сторону, девушка усилила окклюменцию, чтобы защитить внутреннее спокойствие и не чувствовать фон его переживаний.
Забини сел рядом, вытянул длинные ноги и облокотился спиной, закинув голову назад и глядя на проплывающие облака.
— Я поссорился с Драко и Тео.
— Почему? — спросила Гермиона, глядя на профиль парня.
— Раньше мы были ближе, ведь росли вместе с детства, — сказал Блейз, смотря в небо. — Когда умер мой отец, я был слишком мал, чтобы запомнить его. У меня нет собственных воспоминаний о нём — только рассказы матери и колдографии, — Гермиона слушала молча.
— Моя мать всегда находила себе ухажёров, как меняла пару перчаток: одни наденет, поносит, надоедают — снимает и берёт другие. Я научился у неё никогда не зацикливаться на чём-то одном, — грустно усмехнулся парень. — В детстве я был предоставлен сам себе и эльфам, которые заботились обо мне и доме: готовили еду, выполняли поручения матери. Она могла находиться в любой стране, и я не всегда знал, где именно, — взгляд его опустился на Гермиону.
— Когда я появился на свет, Камилла Забини была слишком молода, чтобы полностью посвятить себя материнству. Но она такая, какая есть, и именно за это я её люблю, — в его нежном взгляде было больше, чем в словах.
— Поэтому большую часть детства я проводил у Малфоев и Ноттов, или мы с ребятами жили у меня. Никто не возражал, — засмеялся Блейз, погружаясь в воспоминания.
— Но последние несколько лет мы начали отдаляться, — Забини поднял голову к небу.
— В школе мы стараемся держаться вместе, а вне стен Тео возвращается к отцу, чей характер хуже, чем у Люциуса Малфоя. Драко уходит в Малфой-Менор, а я отправляюсь к матери, где бы она ни была. Я стараюсь проводить с ней больше времени.
— Это нормально — все скучают по родным во время учёбы и хотят уделять им больше внимания, — сказала Гермиона.
— Да, но дело не только в этом, а в влиянии родителей, — тяжело вздохнул Блейз и опустил взгляд на землю. — Как бы грубо это ни звучало, я рад, что у меня нет отца. Моя мать не влияла на мой выбор и желания. Она считает, что жизнь одна, и каждый вправе прожить её по-своему. Что касается отцов ребят...
— Они Пожиратели, — тихо перебила Гермиона.
Блейз посмотрел на расслабленное лицо девушки и нахмурил брови.
— Про Люциуса все знают, да и других чистокровных подозревают, но не оглашают это по политическим причинам, — ответила Гермиона, загибая пальцы: — Беллатриса Лестрейндж, Нотт, Гойл, Крэбб, Антонин Долохов, Яксли, Сивый, Малфой — все они были в Отделе Тайн.
Она умолчала, что тогда все были в масках, а их лица видел Пожиратель в воспоминаниях, когда проник в её дом.
— Я и забыл, что ты тогда была с Поттером, — покачал головой Забини. — Гермиона, мне так жаль.
Ей тоже было чертовски жаль, что именно тогда всё пошло под откос.
— Не тебе говорить о жалости. Ты ни при чём и даже не Пожиратель, как твой друг.
Блейз напрягся, рука на колене дрогнула, но он пытался выглядеть невозмутимым.
— Гермиона, я видел подозрительный взгляд Поттера. Он заморочил те...
— Блейз, никто не морочил мне голову, — спокойно перебила его девушка. — Раз мы так откровенны, я не собираюсь никому рассказывать то, что ты мне сказал. Надеюсь, это будет взаимно. Я не хочу, чтобы меня считали идиоткой и наивной. Я знаю, что он получил метку перед восемнадцатилетием.
— Откуда? — глаза Забини округлились от удивления. — Они тоже знают?
— Если ты о Гарри и Роне, то нет, но они строят свои теории насчёт Малфоя, — Гермиона сложила руки на груди и посмотрела на озеро. Мысли о Драко давались ей тяжело, тело реагировало покалыванием в пальцах.
— Почему ты им не рассказала и как сама узнала? — спросил Блейз, глядя на её профиль.
— Не важно откуда. А почему не рассказала — это не мой секрет. Я не считаю нужным говорить об этом. Малфой не зло во плоти, хоть и пытается так выглядеть. Я надеюсь, что он никому не причинит вреда, — тяжело вздохнула девушка.
— Ты так лестно о нём говоришь, хотя он не упускает случая задеть тебя. Немного завидую, — с лёгким удивлением сказал Блейз.
— Я стараюсь видеть в людях свет, который они излучают, хоть его и осталось мало, — пожала плечами Гермиона.
— Ты не перестаёшь меня удивлять. Что ещё в твоей золотой голове, Гермиона?
— Мы вроде говорили о твоих друзьях, — повернулась к нему девушка.
Блейз внимательно посмотрел ей в лицо и продолжил:
— Раз ты всё знаешь и спокойно говоришь об этом, им тяжело в той обстановке, что их окружает. У них нет выбора, как у меня, — тихо ответил он.
— Простое слово «выбор», но как трудно его сделать, — произнесла Гермиона, глядя на его лицо. — И что ты выбрал?
— Летом я был с матерью в Италии, в нашем поместье. Но посчитал, что это очевидное место, если нас будут искать, поэтому спрятал её во Франции.
— То есть отправишься к ней, если ситуация ухудшится?
— Ещё не уверен, но точно не присоединюсь к НЕМУ, — с отвращением сказал Забини.
— А ты?
— Я буду с...
— Поттером, — закончил за неё парень.
— Да, с Гарри и Орденом, — кивнула Гермиона.
— А если встретишь кого-то из слизеринцев на поле боя, сможешь направить на них палочку?
Гермиона обхватила себя руками, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Перед глазами промчалась картина: она и Драко на поле битвы, стоящие друг напротив друга. На его лице — злобная гримаса, а палочка направлена в её грудь.
Девушка встряхнула головой.
— Не знаю. Очередной выбор — ты или они. Одно движение может перечеркнуть всё и причинить мучительную боль, — встала со скамейки. — Было приятно поговорить, но скоро урок, — улыбнулась и направилась к дорожке, по которой пришла.
— Гермиона!
Она повернулась и увидела, как Забини встал со скамейки. В его глазах играло веселье.
— Будешь моей девушкой?
— Чтобы позлить твоих друзей? — усмехнулась она.
— Нет, потому что ты мне нравишься. Если не сейчас, то когда? Жизнь одна.
— Дурак! — крикнула Гермиона и продолжила путь.
— Значит, да? — крикнул Забини ей в спину.
Он был не таким, как все слизеринцы — не напыщенным, не озлобленным и не подлым. Блейз мог поддержать разговор, всегда был весёлым, начитанным и хорошим другом. Главное — никогда не опускался до оскорблений. Но порой было трудно понять, когда он шутит, а когда говорит правду. Девушка не смотрела на него как на парня, хотя Забини привлекал многих студенток своей внешностью.
Её взгляд всегда притягивал другой слизеринец — с глазами цвета грозового неба. Они никак не хотели покидать её сердце, как бы она ни старалась.
— Ещё увидимся, — крикнула Гермиона, не оборачиваясь, чтобы он не увидел печаль в её глазах.
***
Драко чувствовал себя гадко после ссоры с другом. Ему было неприятно, что Блейз мог получить всё, что хотел, а он — нет. Но минутная зависть не должна была испортить их дружбу.
Малфой направлялся к любимому месту друга, когда тот был не в духе. Издалека он заметил Блейза и Грейнджер, сидевших на скамейке у озера, словно влюблённая пара. Однако по выражению лица девушки было ясно, что разговор не из весёлых. Он спрятался под дезиллюминационными чарами и тихо подошёл к ним, двигаясь ближе к деревьям.
Вдруг он услышал то, чего боялся больше всего:
— Я знаю, что он получил свою метку перед своим восемнадцатилетием.
Изумлённый голос Блейза:
— Откуда?
Драко не пропустил ни единого слова их разговора. Он вспомнил, как сегодня не обратил внимания на действия Грейнджер, когда Вислый попытался назвать Блейза Пожирателем, а она не дала этому случиться, перебив друга и отвлекая внимание всех на себя. Девушка так и не ответила, откуда узнала о метке. Её слова о том, что она хранит его секрет и не считает его злом, согрели душу Драко.
Он не помнил, как завязался их разговор, но видел, что они были достаточно откровенны друг с другом, открывая свои переживания и сомнения. Когда Грейнджер встала и направилась в сторону школы, Драко охватила ярость. Он услышал, как легко Блейз предложил ей встречаться.
Ему хотелось закричать и наложить заглушающее заклинание, чтобы она не услышала его слов. Но она услышала, хотя и не ответила. Он стоял в тени деревьев и чувствовал себя полнейшим придурком. Ему хотелось набить довольную морду Блейза, а ещё больше — прижать Грейнджер к стенке и напомнить ей, как она стонала и текла под ним.
Забини ушёл вскоре после Грейнджер.
Драко снял чары и сел на трухлявое бревно, которое служило скамейкой.
— Забудь о ней, она не для тебя. Пусть будет с этим предателем — Блейзом, — прорычал он, схватившись за волосы.
Его мозг думал и говорил одно, а сердце и душа чувствовали совсем другое. Он вспоминал нежность её тела в своих руках.
Поморщившись от резкой головной боли, Драко встал и направился в школу, чтобы впервые попросить о помощи.
***
— Мисс Грейнджер, я вас искала, — услышала Гермиона голос Макгонагалл в коридоре и обернулась к декану.
— Профессор, — кивнула девушка. — Зачем вы меня искали?
— У вас сейчас какое занятие? — спросила Макгонагалл, отряхивая с мантий белую, слегка прозрачную крошку.
— У Слизнорта, — ответила Гермиона, сведя брови на переносице.
— Отлично, — засияла профессор. — Я предупрежу его, что заберу вас на время.
— Что-то случилось? — слегка напрягшись, спросила Гермиона.
— Кто-то из студентов запустил в класс прорицания пикси. Нам удалось их изловить, но класс сильно пострадал, — ответила Макгонагалл. — Я хотела попросить вас помочь навести там порядок.
Гермиона перестала посещать прорицание на третьем курсе после слов Трелони о том, что её душа сухая, как страницы учебников, к которым она привязана. Поэтому шутку студентов, которые натравили на её класс пикси, она оценила, растягивая губы в улыбку.
— Рада, что вы согласились, — сказала Макгонагалл, приняв улыбку Гермионы за согласие на просьбу. — Я тогда пойду предупрежу Горация о вашем отсутствии.
Макгонагалл зашагала в сторону подземелья, а Гермионе ничего не оставалось, как отправиться в класс прорицания.
***
— Куда опять запропастилась Гермиона? — спросил Рон, заходя в класс зельеварения и кинув сумку на стол.
— Может, задерживается, — пожав плечами, сказал Гарри и сел рядом с Роном.
Слизнорт подошёл к своему столу и посмотрел на студентов.
— Сегодня я хотел бы разделить вас на группы, чтобы...
Его речь прервала вошедшая в класс Макгонагалл.
— Гораций, извини, что прервала урок.
— Ничего, Минерва. Что ты хотела? — улыбнулся Слизнорт женщине, подошедшей к нему.
— Я забрала мисс Грейнджер, чтобы она помогла с последствиями после пикси, — скромно улыбнулась Макгонагалл.
— О да, конечно, спасибо, что предупредила, Минерва.
Макгонагалл поспешила покинуть кабинет.
— А они могли бы быть отличной парой, — донёсся до Гарри насмешливый голос Паркинсон.
— И ещё говорят, что гриффиндорцы бестактные, — покачал головой Рон.
Слизнорт прокашлялся, делая вид, что не слышит разговор студентов.
— Так как для группового занятия не хватает одного студента, сегодня мы поговорим об антидотах.
***
— Твою ж...
Гермиона окинула взглядом комнату. Занавески на всех окнах были разодраны, столы перевёрнуты, у некоторых отломаны ножки. На полу валялись разбитые волшебные шары. Из мягких подушек, которые служили вместо стульев, вытащили весь пух. Он летал в воздухе и плавно опадал на ковры, словно первый снег.
— Это будет долго, — недовольно проговорила Гермиона, закрывая дверь. Она сняла мантию и галстук, положила их и сумку на единственный уцелевший предмет в классе — кресло профессора.
Закатав рукава рубашки и подняв палочку, Гермиона была рада, что хоть ненадолго может ослабить свою окклюменцию, находясь в одиночестве.
***
Под конец занятия Слизнорт решил проверить знания студентов тестом по ингредиентам для антидотов.
Драко никак не мог сосредоточиться. Голова пульсировала и отдавалась в виски. Девчонки постоянно спрашивали ответы, у него и у Нотта, их голоса добавляли шума и нервозности.
— Драко, — Пэнси, сидящая сзади, наклонилась над столом, чтобы он услышал только её, — какой ответ на последние два вопроса?
Он не написал даже половины, пытаясь сосредоточиться на своих вопросах.
— Блядь, Паркинсон, ты вообще умеешь пользоваться своими мозгами или только ртом? — злобно прошипел Драко.
— За что ты так со мной? — всхлипнула Пэнси.
— Толчёный рог дромарога, а последний — ягоды омелы, — тихо ответил Нотт, но так, чтобы девушка услышала.
— Спасибо, Тео, — дрожащим голосом поблагодарила Пэнси.
— Ты как? — с волнением спросил Нотт, коснувшись друга, который сжимал челюсть и держал полупустой лист.
— Если не успеваешь, можешь посмотреть у меня.
— Да нахрен, хватит с меня, — Драко схватил лист, вскочил со стула и шумно положил его на стол Слизнорта.
Профессор пробежал глазами по незаконченному тесту, поднял взгляд на студента:
— Мистер Малфой, у вас есть ещё двадцать минут, чтобы закончить.
— Я не буду заканчивать, — грубо ответил Драко, схватил сумку и вышел из кабинета.
Он надеялся продержаться до вечера, но из-за тупой боли в голове и невозможности нормально мыслить быстро направился к кабинету Снейпа.
Ему повезло: когда Малфой ворвался без стука, у профессора не было урока. Северус оглядел его недовольным взглядом, сидя за столом.
— Я думал, у вас сейчас занятия, — прозвучал холодный голос декана.
— Мне нужна твоя помощь, — Драко бросил сумку на первую парту и подошёл к столу.
— Ты говорил, что уже решил, что будешь делать, — внимательно всматриваясь в лицо Малфоя, ответил Снейп.
— Не с этим, — говорить становилось тяжело, голос резонировал в голове.
— Что же тогда привело тебя ко мне? — заметив бледность и напряжённость лица, спросил Северус.
— Голова, — тяжело сглотнув, ответил Драко. — Я принял сегодня обезболивающее зелье, но оно не помогло.
Снейп встал из-за стола и направился в подсобку, слыша шаги Малфоя за спиной.
— Почему ты не пошёл в больничное крыло?
— Боли начались ещё летом. Думаю, это связано с тем количеством круциатуса, которому меня подвергала Беллатриса, — сел на кушетку и откинул голову на стену, тихо проговорил Драко.
Снейп выставил на стол разные зелья, направил палочку на Малфоя и проверил диагностирующим заклинанием его показатели.
— Если бы это было связано с круциатусом, твои физические показатели были бы другими, — смотря на диаграммы, пояснил Северус.
— Да похрен, с чем это связано. Сделай что-нибудь, голова сейчас просто треснет, — нахмурившись, массировал виски Драко.
— Чтобы что-то сделать, нужно понять причину боли, — недовольно сказал Снейп.
— И что ты предлагаешь?
— Сними окклюменцию, я сам посмотрю, что стало причиной.
— Хочешь влезть мне в голову? Ещё чего, — дрожащим голосом ответил Драко. Язвительных интонаций уже не было.
— Как знаешь, не буду тогда задерживать, — Северус отвернулся, собирая зелья со стола.
— Хрен с тобой, только не...
— Мне не интересна твоя личная жизнь, Драко. Если ты говоришь, что боли начались летом, значит, посмотрю только этот период, — протянул ему зелья.
— Что это? — он мог бы догадаться по цвету и запаху, но голова отказывала воспринимать что-либо.
— Снотворное и умиротворяющее. Это не снимет боль, но не даст получить болевой шок, когда я войду в твоё сознание.
Драко проглотил оба зелья, лишь потому что Снейп был его крестным, а мать утверждала, что он защитит его.
Северус положил Малфоя на кушетку и ждал, когда зелья подействуют, чтобы беспрепятственно найти причину его плохого самочувствия.
***
Psychopathy — Mos Elian
Она вытерла пот со лба и упала в кресло поверх своей мантии, оценивая взглядом правильность расстановки столов.
— Мисс Грейнджер, вы проделали восхитительную работу, — воскликнула вошедшая Трелони.
Гермиона напряглась и перевела взгляд на женщину.
— Я думала, что придётся отложить все занятия на сегодня, но вы справились со всем даже до обеда, — Сивилла переводила взгляд с аккуратно развешанных штор на столы с расставленными шарами и подушками. Затем подняла глаза и заметила зачарованный потолок с изображением звёздного неба.
— Это очень красиво, мисс Грейнджер. Меня всегда восхищал потолок в Большом зале, а теперь и у меня в кабинете такой же, — сказала Сивилла с детской улыбкой, продолжая осматривать кусочек неба.
Гермиона всегда выполняла любое поручение на сто баллов, иначе и быть не могло, поэтому похвалу восприняла как само собой разумеющееся.
— Отлично, рада, что вам понравилось, — встала со стула, взяла свои вещи и направилась к двери.
— Постойте, мисс Грейнджер, я вас обидела? — Гермиона подняла брови в вопросе, посмотрев на стоящую перед ней Трелони. — Тогда, на третьем курсе. Я уже давно не прошу прощения за сказанные слова — иногда они вылетают бесконтрольно, а иногда я и сама не помню, что говорила, — угрюмо ответила женщина.
— Профессор Трелони, я уже и забыла, что вы мне говорили, — соврала Гермиона с каменным выражением лица.
— Тогда почему вы не посещаете мои занятия? — обиженно спросила Сивилла.
— Я бы ответила, но не хочу вас обидеть.
— Я не обижусь, ведь у каждого своё мнение о моём предмете.
Гермиона сложила на груди руки, через которые были перекинуты её вещи.
— Хорошо, если вы хотите знать, я считаю, что прорицание и гадание — пустая трата времени. Человек сам вершит свою судьбу, и, насколько я знаю, любое пророчество может измениться в зависимости от сделанных или не сделанных выборов.
— Вы не совсем правы, мисс Грейнджер. Пророчество — константа. Конечно, слова или действия, приведшие к нему, могут быть разными, и итог может отличаться, но сама суть не меняется, — ответила Трелони знающим тоном.
— Вот и моя суть — что это пустая трата времени — не меняется, — ответила девушка, отворачиваясь от профессора.
— Постойте, — Сивилла положила руку ей на плечо.
Гермиона почувствовала, как рука женщины дрогнула и сжалась сильнее, оставляя синяки на плече.
— Что вы... — она попыталась стряхнуть руку Трелони, повернулась к ней лицом и застыла, расширив глаза.
Лицо Сивиллы исказилось болезненной маской, а глаза профессора смотрели сквозь девушку, не замечая её.
Гермиона вздрогнула, услышав механический голос, исходящий из раскрывающегося рта Трелони:
— Тот, кто прошёл занавес миров, станет последним. Дорога судьбы выжжена забвением, страданием, болью и кровью. Только жертва разорвёт порочный круг. Познав силу и эмоции, будет сделан выбор света и тьмы. С первыми лучами солнца, освещающими поле битвы, мёртвые воскреснут, принося смерть и даря новую жизнь.
Сивилла вздрогнула, убрав руку от девушки и с волнением, не понимая, вглядываясь ей в глаза.
— Дитя, я напугала тебя? Я что-то сказала?
Гермиона судорожно выдохнула, забыв как дышать. Слова женщины привели её в ужас, но что они значили? Вцепившись в окклюментный щит, она сильнее натянула его на лицо, стараясь не выглядеть ошарашенной.
— Нет, всё хорошо, — с трудом заставила себя улыбнуться Гермиона. — Извините, меня ждут, — сказала она, разворачиваясь и выбегая из кабинета.
Подбежав к первому подоконнику, она трясущимися руками достала из сумки бумагу и обычную шариковую ручку. Быстро записала слова, которые услышала несколько минут назад. Села на скамью у окна и посмотрела на текст:
«Занавес миров», «Последний», «Забвение», «Страдание», «Боль», «Кровь», «Жертва», «Сила», «Эмоции», «Свет», «Тьма», «Мёртвые воскреснут», «Смерть», «Новая жизнь».
Гермиона до последнего хотела верить, что несмотря ни на что они смогут одержать победу над Волан-де-Мортом, она вернёт родителей и сможет попытаться жить заново, насколько это будет возможно.
Но ужасающие слова на бумаге, которая дрожала в её руке, навели самый главный вопрос:
— Что я должна сделать, чтобы спасти тех, кого люблю? — тихо проговорила Гермиона, уткнувшись лицом в ладони.