Потерянное время

Учёба в Хогвартсе поначалу казалась очень неоднозначной. С уроками всё было хорошо, что было ожидаемо из-за хорошей подготовки до занятий, но не все предметы давались ей так легко. Хоть Кейли и изучала материал, стараясь ни на что не отвлекаться, ведь хотела показать себя умной ученицей, были небольшие проблемы с успеваемостью. Теория запоминалась практически сразу, но бывали и такие моменты, когда сосредоточиться было попросту невозможно из-за множества назойливых мыслей. Её внимательный взгляд скользил по строчкам заклинаний и теорий, но иногда, словно невидимая пелена, опускалась на разум, мешая концентрироваться. На практике далеко не всегда удавалось достичь нужного результата, даже если до тошноты был заучен материал поздно вечером перед важным днём. Казалось, что сколько бы она ни тренировалась, идеальный результат всё время ускользал.

Так, конечно, нельзя было сказать о зельеварении. Оно стало для Кейли настоящей страстью, и это было далеко не случайно. Её способности в этой области блистали ярче всех остальных талантов. Умения, которые, казалось, были заложены в ней самой природой, переплеталися с мастерством, которое она впитала от своего отца, профессора Северуса Снейпа. Он обучал её ещё до поступления в школу волшебства с таким превосходством и терпением, что даже самые сложные рецепты становились понятными и доступными. С данным предметом у неё не было никах затруднений, какие были у многих её однокурссников. Это значительно повлияло на отношение юных волшебников к ней.

Ученики Хогвартса шептались, будто профессор Снейп проявлял к Кейли огромную благосклонность. Они утверждали, что положительные отметки она получала лишь потому, что была его дочерью, и никто не верил, что девочка действительно могла так хорошо разбираться в предмете.

Тёмноволосая, чувствуя груз этих несправедливых обвинений, отчаянно пыталась доказать обратное. Её можно было часто застать в тихих уголках гостиной Слизерина, где она погружалась в книги и свитки, проводя за учёбой часы напролёт. Её сосредоточенный взгляд и серьёзный настрой не оставляли сомнений — она действительно стремилась к знаниям. Иногда она забиралась в библиотеку, где часами изучала материалы, пытаясь развеять сомнения окружающих. Её старания не остались незамеченными среди студентов других факультетов, но ядовитые слухи продолжали расползаться, словно невидимые пауки, опутывая её паутиной недоверия.

Каждый раз, когда она слышала за спиной перешёптывания и насмешливые взгляды, её сердце сжималось от боли. Глаза, полные слёз, часто смотрели в потолок, мечтая о понимании и поддержке. Кейли хотела найти хотя бы одного человека, кто поверил бы в её искренность и преданность учёбе, но сталкивалась лишь с холодностью и предубеждением. Каждый день Снейп ходила грустной и желала доказать всем, что она достойна уважения не из-за происхождения, а благодаря своему труду и стремлению к знаниям.

И вот, наконец, этот долгожданный момент настал. За одним из очередных завтраков к Кейли подсела её однокурсница Дафна, с которой они делили комнату. Их разговор начался с самых обыденных тем — обсуждение расписания, домашних заданий и предстоящих уроков. Но в этом простом общении было что-то особенное.

Дафна, с её мягкими блондинистыми волосами и тёплым взглядом, оказалась той самой подругой, о которой Кейли так долго мечтала. Девочка рассказала, что каждый раз хотела подойти и завести разговор, но отчего-то резко передумывала, убегая в противоположное от неё направление. Она стала для Кейли настоящим лучом света в этом море осуждающих взглядов и горьких слов обвинений. Их беседы, наполненные смехом и искренним интересом, постепенно разрушали стену непонимания. Вместе они исследовали коридоры Хогвартса, делились секретами и помогали друг другу в учёбе.

Каждое утро, когда Дафна присоединялась к Кейли за завтраком, садилась с ней за парту или просто шла рядом, мир вокруг словно становился ярче. Их дружба, основанная на взаимопонимании и поддержке, помогала преодолевать трудности и справляться с предвзятым отношением окружающих. С Гринграсс Снейп чувствовала себя по-настоящему счастливой и понятой. Теперь и косые взгляды студентов практически не волновали, уходя на дальний план.

В Хогвартсе многие сторонились Кейли, боясь Северуса, суровый характер которого отпугивал студентов от его дочери и заставлял держаться на расстоянии. Гарри и Рон, с которыми Кейли так искренне стремилась подружиться, словно испарились из её жизни, как только узнали, кто её отец. Они перестали здороваться, отводили глаза при встрече и старательно избегали любых разговоров.

С Драко ситуация была иной, но не менее сложной. Их общение свелось к минимуму с того самого первого дня в Хогвартсе. Он, как и прежде, держался в стороне, окружённый своими друзьями, но в последнее время что-то изменилось. Когда вокруг Кейли начали распространяться неприятные слухи, Драко, словно тень, появлялся там, где её обижали. Он делал это осторожно, почти незаметно, боясь самому стать объектом гадкого обсуждения, но она чувствовала его присутствие. Его тихое, но твёрдое шипение в сторону обидчиков было единственным проблеском надежды в этой школе. Снейп замечала, как он уверенно и с огромным раздражением осаживает тех, кто позволял себе лишнее, и в эти моменты её сердце наполнялось теплом.

Она вспоминала их прежние взаимоотношения — те времена, когда они могли часами болтать обо всё на свете, когда Драко и Кейли ещё не стали частью студентов Хогвартса. Эти воспоминания грели её душу, напоминая о том, что когда-то между ними была настоящая дружба. Эти его действия повлекли за собой появление маленькой надежды на то, что ещё всё можно вернуть.

В их с Гринграсс общей комнате жила ещё одна однокурсница — Пэнси Паркинсон, девушка с вечно меняющимся выражением лица и непостоянными интересами. Как только Кейли и Дафна начали своё сближение, она загорелась идеей стать частью их маленького круга, надеясь так сблизиться с неприметным защитником Снейп - Драко Малфоем. Но, к сожалению для Пэнси, её амбиции не встретили взаимности, так как девочки с самого начала заметили в ней эту одержимость белобрысым первокурсником.

Паркинсон была словно тенью, вечно следующей за Драко, пытаясь привлечь его внимание любыми способами. Она то строила ему глазки, то пыталась показать свою значимость через нелепые выходки, но всё это было абсолютно в пустую. Малфой ничего из этого не замечал. Зато Кейли и Дафна, наблюдая за её неуклюжими попытками, обменивались заговорщическими взглядами. Их тихие беседы были полны насмешек над комичными усилиями Пэнси. Они видели, как она, краснея и запинаясь, пыталась завести разговор с Драко, в то время как он лишь рассеянно кивал, поглощённый своими мыслями.

Пэнси не видела этих насмешек, продолжая увлечённо преследовать свою цель. Она искренне верила, что её старания когда-нибудь увенчаются успехом. Но для Кейли и Дафны слизеринка оставалась лишь забавным персонажем в этой школьной драме. Им было тяжело понять такую слепую одержимость их однокурсником и её попытки заполучить хоть каплю его внимания.

***
В один из серых, ничем не примечательных дней, Кейли, как обычно, устроилась в библиотеке, окружив себя стопками учебников по трансфигурации. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие окна, едва освещал её сосредоточенное лицо, утонувшее в строках древнего текста. Время текло незаметно, словно песок сквозь пальцы, и девушка вдруг осознала, что веки её налились тяжестью, а мысли путаются. С трудом сняв очки и слегка помассировав веки, она попыталась вернуть ясность сознания.

В этот момент её периферийное зрение выхватило из полумрака библиотеки смутно знакомую фигуру. Подняв глаза, Кейли встретилась взглядом с Гермионой — той самой гриффиндоркой, к которой она так и не поняла как относится. Девочка казалась ей зазнавшейся выскочкой, что каждый раз пыталась похвастаться своими знаниями. Но сейчас Грейнджер выглядела так просто и мило, будто совсем другой человек. Слегка опешив от такого контраста, Снейп не могла оторвать от неё своих глаз.

Гермиона смотрела на неё с лёгким удивлением, словно пытаясь понять, как не заметила её, когда подходила к этому столу. На лице Кейли появилась чуть кривая нервная улыбка — та самая, которая отражала её внутреннее непонимание: с одной стороны, она продолжала считать Грейнджер обычной хвастливой выскочкой, а с другой — Гермиона, что сидела прямо перед ней. Сейчас девочка так сильно отличалась от самой себя, чем завладела все мысли Кейли. Вечно уверенный вид и гордо поднятая голова сменились на уставшие глаза и растрепанный хвост. Такая гриффиндорка привлекала её куда больше, чем тогда в первый раз в поезде.

Слизеринка вновь погрузилась в свои учебники, словно пытаясь выловить ускользающую нить концентрации среди моря слов. Её взгляд то и дело невольно возвращался к Гермионе, которая сидела напротив, погружённая в свои пергаменты с таким же сосредоточенным выражением лица.

В библиотеке царила особая атмосфера: приглушённый свет создавал таинственные тени на стенах, а где-то вдали слышалось едва уловимое шелестение страниц и тихое бормотание других студентов. Кейли прикрыла глаза, представляя, как её мысли, подобно бабочкам, кружат вокруг гриффиндорки. Она мысленно сосчитала до десяти, представляя, как каждая цифра словно выжигает невидимые нити, связывающие её с этим отвлекающим зрелищем.

Пытаясь вернуть всю концентрацию, что растеряла, она сосредоточилась на кончиках своих пальцев, ощущая, как по венам течёт прохладная решимость. Сейчас, в этой тихой обители знаний, ни на что нельзя было отвлекаться — ни на блики света в волосах Гермионы, ни на едва уловимый аромат её чернил, ни на лёгкое подрагивание губ, когда та особенно увлечённо читала. Кейли глубоко вздохнула, возвращая себя в настоящее, где единственным, что имело значение, был её учебник и предстоящий урок, требующий полной сосредоточенности и внимания.

Однако, спустя ещё какое-то время, Кейли, чувствуя себя совершенно измотанной, подняла голову вверх, словно пытаясь выпросить у потолка хоть каплю отдыха для своих глаз и утомлённого сознания. Монотонная учёба давила на неё, как тяжёлое одеяло, не давая ни минуты передышки. Но её попытку расслабиться прервал тихий, но отчётливый шум, доносившийся спереди. Гермиона, склонившись над своими пергаментами, раздражённо зачёркивала строки, сверяясь с учебником по зельеварению. Её движения были резкими и нервными, словно она пыталась побороть невидимого противника.

Кейли, заинтригованная этой сценой, незаметно бросила взгляд на её свёрток, где были записаны вопросы. Почти на каждый из них ответила Гермиона, её аккуратный почерк светился уверенностью и знанием. Но среди правильных ответов один вопрос всё ещё оставался без ответа — словно маячок в темноте, он притягивал внимание Кейли. Так как Гермиона сидела прямо перед ней, листок был перевёрнут, и Снейп пришлось приложить все оставшиеся силы, чтобы прочитать его. Она видела, как тщательно выведены строки, как аккуратно вычерчены схемы, и чувствовала, как её собственное любопытство разгорается всё сильнее. Этот вопрос, оставшийся без ответа, словно дразнил её, приглашая разгадать его.

— Вот здесь, — произнесла Кейли, указывая пальцем на нужное предложение на странице, где как раз остановилась Гермиона.

В этот момент библиотека словно замерла в ожидании: скрип пера, шелест страниц и приглушённый гул других студентов отступили на задний план. Гермиона, погружённая в свои мысли, подняла голову, её лицо выражало смесь удивления и облегчения. Было видно, что она тоже сидела здесь на пределе своих сил: её щёки раскраснелись от напряжения, а глаза блестели от усталости. Ей было тяжело сосредоточиться, раз Грейнджер, прочитав несколько раз одну и ту же страницу, не смогла заметить правильный ответ.

Кейли с любопытством наблюдала, как гриффиндорка переводит взгляд с учебника на свой свёрток и обратно, сверяясь. Её движения были медленными и немного заторможенными. В этот момент между ними словно проскочила искра понимания — две противоположности, две стихии, наконец, нашли общий язык.

— О, да, спасибо, — рассеянно произнесла Гермиона, всё ещё непонимающе смотря на слизеринку. В её взгляде читалось удивление от того, как быстро и точно Кейли нашла ответ и почему она вообще помогла ей. Снейп улыбнулась уголком губ, а Грейнджер, наконец, расслабилась, словно с её плеч свалилась тяжёлая ноша.

— Тебе пора отдохнуть, — Кейли убрала руку с чужого учебника, её глаза светились искренним участием. В этот момент её лицо, имеющее обычно мёртвенно-бледный цвет, озарилось тёплым светом, придавая свежий солнечный окрас. Гермиона благодарно кивнула, чувствуя, как усталость окутывает её тяжёлым покрывалом. Собрав свои вещи, она встала, ощущая лёгкое облегчение.

— Ты тоже, — произнесла Грейнджер, не отводя глаз от дочери профессора. Её взгляд был таким проникновенным, что казалось, будто она видит каждую мысль, проносящуюся в голове слизеринки.

Кейли опустила глаза на учебник, но, услышав слова гриффиндорки, вновь подняла их на неё, словно пытаясь найти на её лице ответ на все свои вопросы. Непонимающий вид девочки выдавал то, что та совершенно не поняла смысла произнесённой фразы.

— Иди отдохни, — продолжала Гермиона. В её голосе слышалось лёгкое волнение. — А то ты тут целыми днями сидишь. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Не знаю, как остальные, но я уже прекрасно поняла, что все твои оценки заслуженны.

Девочка удивлённо моргнула, осознавая, что только что произнесла эти слова вслух. Её щёки слегка порозовели от неожиданности. Она быстро собрала свои вещи и, оглядываясь по сторонам, словно проверяя, не слышит ли кто, тихо покинула библиотеку.

Кейли, ошарашенная этим неожиданным разговором, продолжала смотреть ей вслед. На её лице появилась искренняя, тёплая улыбка. В этот момент она почувствовала, как что-то изменилось между ними — словно невидимая нить протянулась, связывая их. Может, это и правда было начало их дружбы.

В библиотеке снова воцарилась тишина, но теперь она казалась другой — более уютной и наполненной надеждой.

***
Глубокой ночью, когда часы уже давно пробили полночь, а тишина в комнате прерывалась лишь из-за едва слышных посапывания соседок, мысли о Гермионе Грейнджер не оставляли Кейли. В полумраке спальни, где свет луны создавал тени, рисуя узоры, слизеринка погружалась в размышления. Она лежала на своей кровати, укрытая мягким одеялом. В ушах всё ещё звучали голоса, доносившиеся из библиотеки, где совсем недавно она видела гриффиндорку, погружённую в книги. Снейп казалось, что она всё ещё ощущает запах старых пергаментов и слышит шелест страниц.

Вспоминая о Грейнджер, Кейли вдруг осознала одну важную деталь: та была маглорождённой — «грязнокровкой», как пренебрежительно называли таких на её факультете. Эта мысль заставила слизеринку нахмуриться. Как странно, что Гермиона, выросшая в мире магглов, совершенно не подозревавшая о существовании магии, вдруг получила письмо из Хогвартса. Перед глазами Кейли возникла картина: маленькая Грейнджер, впервые держащая в руках волшебную палочку, с удивлением и трепетом изучающая этот новый для неё мир. Она не знала ни о магических существах, ни о заклинаниях, ни о тайнах, скрывающихся за стенами школы. Всё это было для неё новым и неизведанным, и именно поэтому она с такой жадностью поглощала знания.

Кейли понимала, что никогда не сможет до конца понять, каково это — быть маглорождённой в мире магии. Это было как попасть в совершенно другой мир, где всё казалось волшебным и невероятным, где каждый день открывал новые тайны и загадки. Возможно, именно поэтому Грейнджер поглощала новую информацию с ненасытностью голодного дракона. Каждая страница учебника, каждое заклинание, каждое таинственное слово казались ей не просто знаниями — они были ключами к разгадке невероятного мира, который раньше существовал лишь в фантазиях.

Подумать только: представить себе жизнь в мире, где магия — это не сказка из пыльных книг, а реальность, способная перевернуть всё с ног на голову. Как удивительно было для Гермионы внезапно очутиться в этом непривычном, полном чудес и загадок месте, где каждый уголок хранит свои секреты. Её глаза горели от нетерпения, когда она изучала древние свитки и пыталась понять сложные чары. Она не хотела выделяться своим незнанием, поэтому изо всех сил старалась стать такой же, как все студенты Хогвартса. Она стремилась влиться в этот волшебный мир, стать его частью, раствориться среди тех, кто с рождения знал всё это великолепие.

Но как бы она ни старалась, ей никогда не стать такой, как они. Её прошлое, полное жизни среди магглов, всегда будет отличать её, делая особенной. И это осознание придавало её стремлению к знаниям ещё большую глубину. Все эти юные волшебники, выросшие в магическом мире, никогда не смогут до конца понять, каково это — быть Гермионой Грейнджер, пришедшей из мира без магии, и теперь пытающейся постичь все его тайны.

Кейли ощущала, как внутри неё закипает негодование при одной только мысли о презрительном отношении её сокурсников к маглорождённым. Только сейчас она в полной мере осознала всю тяжесть ситуации о чистоте крови. Слизерин, с его репутацией дома хитрецов, казался ей порой слишком жестоким в своём пренебрежении к тем, кто пришёл в этот мир без капли магии в венах. Каждый раз, когда девочка слышала шёпоты и переглядывания однокурсников, её сердце сжималось от досады. Эти высокомерные взгляды, эти пренебрежительные комментарии о «грязнокровках» — всё это казалось ей таким несправедливым.

Она не могла понять, как можно судить человека по происхождению, когда каждый заслуживает шанса доказать свою ценность. Особенно Гермиона — умная, целеустремлённая, жаждущая знаний. Как можно не видеть в ней того же стремления к величию, что и в чистокровных волшебниках?

Кейли чувствовала себя чужой в этом мире предубеждений. Она не хотела быть частью системы, где превозносятся только «свои», где новички подвергаются осуждению лишь за то, что родились не в магической семье. И хотя она сама была слизеринкой, её принципы не позволяли ей принять такое отношение. Данная ситуация угнетала её, заставляя чувствовать себя одинокой в своих убеждениях среди окружающих.

***
- Со спины прямо копия Снейпа, только ниже, — тихий шёпот пронёсся за спиной Кейли. Она почувствовала, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. Эти слова, произнесённые едва слышно, заставили её замедлить шаг.

Девочка уже привыкла к подобным разговорам, к этим перешёптываниям, что следовали за ней, как тени. Но в этот раз что-то внутри неё вспыхнуло. Развернувшись с грацией, достойной истинной слизеринки, она столкнулась с насмешливыми взглядами.

Перед ней стоял рыжий мальчишка, чуть старше её, с веснушками, рассыпанными по лицу, словно звёзды на ночном небе. Его глаза блестели озорством, а губы растянулись в усмешке. Он толкнул своего близнеца в бок, и тот рассмеялся, как будто они делились секретом.

— Да она и спереди не сильно отличается, только глаза светлые, — продолжал рыжий, наслаждаясь реакцией Кейли. — А походка — точь-в-точь как у нашего любимого зельевара!

Близнец, копируя брата, хихикнул и сделал вид, что прикрывает рот рукой, будто пытаясь скрыть смех. Их лица светились от удовольствия, словно они поймали редкую бабочку и теперь с интересом её разглядывали.

Кейли сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы лунок от давления. Её пальцы побелели от напряжения, но она изо всех сил старалась сохранить самообладание, как истинная слизеринка.

Каждый раз, когда она слышала эти бесконечные сравнения с отцом, её охватывало чувство досады, смешанное с горечью. «Она — просто копия папы», — эти слова словно преследовали её, как тени от факелов в тёмном коридоре.

Она не была им! Не была той тенью великого профессора. Она — Кейли, самостоятельная личность, со своими мечтами, стремлениями и мыслями! Почему никто не мог увидеть в ней индивидуальность, отдельную от отца?

Её сердце билось чаще, как будто пытаясь вырваться из груди. В глазах вспыхнули искры гнева, когда она вспомнила, как эти мальчишки смеялись, находя сходство между ней и профессором Снейпом. Но она не хотела быть просто «дочерью своего папы», она стремилась к чему-то большему.

Снейп обвела их недовольным взглядом, словно пытаясь пронзить их насквозь своими серыми, как насмурное небо, глазами. В полумраке коридора её лицо казалось высеченным из мрамора, а тонкие губы сжались в линию. Она переводила взгляд с одного наглеца на другого, пытаясь понять, кого же они ей так упорно напоминают.

Парни, чувствуя себя в полной безопасности рядом друг с другом, не стеснялись ни капельки. Их глаза горели озорным огоньком, а лица выражали откровенное восхищение. Они словно соревнуясь между собой, находили всё новые и новые сходства с их «любимым» профессором зельеварения.

— Тише вы, недоумки! — прошипела Кейли, в её голосе слышались раздражённые нотки. — У вас что, других тем для разговора нет?

Но мальчишки лишь переглянулись, их лица осветила хитрая ухмылка. Они явно наслаждались ситуацией. Один из них, тот, что был чуть пониже, сделал вид, что прикрывает рот рукой, будто пытаясь сдержать смех, а второй, его зеркальное отражение, закивал головой, соглашаясь с братом.

— Будьте тише и чуть воспитаннее, — проговорила Кейли, но её слова лишь подлили масла в огонь их веселья.

Развернувшись, она быстрым шагом направилась в сторону главного зала, спеша на обед. Но эти двое, словно тени, быстро перегнали её, продолжая идти спиной вперёд, не сводя с неё глаз. Их лица выражали явную насмешку, а в глазах плясали озорные искорки.

Кейли чувствовала, как внутри неё закипает гнев. Эти мальчишки явно искали способ привлечь к себе внимание, и она была для них лишь удобным объектом для своих глупых шуток.

— Ты дуешься? — рыжий паренёк с лукавой ухмылкой наклонился к ней, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Его рыжие волосы, словно языки пламени, падали на глаза, придавая ему озорной вид. В его взгляде читалось явное любопытство, смешанное с дерзостью.

Снейп остановилась, её глаза метались между близнецами. Она удручённо переводила взгляд с одного на другого, пытаясь найти хоть малейшее отличие, кроме небольшой разницы в росте, которая мало бросалась в глаза. 

Девочка призадумалась над ответом, и в этот момент её осенило: они просто попались к ней под руку, как назойливые мухи. Все эти обидные словечки, что уже стояли поперёк горла, вдруг нахлынули на неё новой волной. То, что парни просто отметили её сходство с отцом, казалось безобидным лишь на первый взгляд. За такое короткое время она уже успела услышать о своём сходстве с профессором зельеварения столько раз, что эти слова потеряли всякую новизну. Они стали как надоедливая мелодия, от которой невозможно избавиться. И именно это стало последней каплей.

Каждое упоминание о её отце, каждое сравнение с великим профессором Снейпом словно резали её изнутри. Она чувствовала, как закипает негодование глубоко в груди, как кровь приливает к щекам, окрашивая их в нежный румянец. И в этот момент она поняла — больше не может терпеть эти бесконечные намёки и параллели. Её губы сжались в тонкую линию, а в глазах вспыхнул недобрый огонёк. Кейли знала: сейчас или никогда — она должна показать этим мальчишкам, что она — не просто тень своего отца, а самостоятельная личность со своими мечтами и стремлениями.

— Вы даже не представляете, насколько мне надоело это! — внезапно произнесла Снейп, и её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я не хочу, чтобы меня оценивали по тому, на кого я похожа или чья я дочь! Я — это я!

Рыжий паренёк отшатнулся, явно не ожидая такой вспышки. Его брат тоже замер, удивлённо глядя на разгневанную слизеринку. В этот момент в коридоре, казалось, замерло даже время.

— Мы просто пошутили, — осторожно начал тот, что повыше. — Мы не хотели тебя обидеть.

— Пошутили? — перебила Кейли. — Вы называете это шуткой? Постоянное сравнение меня с отцом — это не смешно! Я не его копия, я — Кейли Снейп!

Она сделала шаг вперёд, возвышаясь над ними, хотя была заметно ниже ростом. Её глаза горели праведным гневом, а руки всё ещё сжимались в кулаки.

— Я хочу, чтобы вы запомнили: я не буду терпеть такие шутки! Если вы ещё раз посмеете сравнивать меня с профессором Снейпом, я примусь за вас всерьёз!

Близнецы переглянулись, явно растерянные такой речью. Они совершенно не ожидали такого бурного отпора от тихой на вид слизеринки.

— Ладно, ладно, — пробормотал рыжий. — Мы поняли.

— И запомните, — добавила Кейли. — Я не собираюсь мириться с таким отношением. Я — самостоятельная личность! И никто не ставит мне высокие оценки просто так!

С этими словами она развернулась и быстрым шагом направилась прочь, оставив близнецов переваривать её гневную тираду. В коридоре ещё долго витало эхо её решительных слов, а мальчишки всё ещё не могли прийти в себя от неожиданной реакции Кейли.

***
Теперь каждый её шаг сопровождался нервными оглядываниями по сторонам. Кейли буквально кожей чувствовала, как страх перед возможной встречей с близнецами сковывает её движения. Сердце начинало биться чаще при каждом шорохе, а в коридорах Хогвартса она старалась держаться ближе к стенам, словно пытаясь стать незаметной.

Чувство стыда за собственную вспыльчивость разъедало её изнутри. Она представляла, как глупо, должно быть, выглядела со стороны — маленькая слизеринка, устраивающая скандал из-за безобидных, в сущности, шуток. Эти мысли преследовали её днём и ночью, превращая её в тень самой себя. Никогда прежде она не испытывала такой неловкости. Её щёки вспыхивали при одной мысли о том, что кто-то мог стать свидетелем её эмоционального всплеска. А что, если в коридоре были другие ученики? Что, если об этом уже судачат в большом зале? Эти навязчивые вопросы крутились в её голове, как заевшая пластинка, лишая сна и покоя.

Её рассеянность стала заметной даже для самых невнимательных. Она роняла книги, забывала простейшие заклинания, спотыкалась на ровном месте. В зельеварении, её любимом предмете, она совершала ошибки, которые раньше считала немыслимыми. Даже её обычно безупречная причёска казалась растрёпанной.

Северус не мог не заметить перемены в дочери. Его проницательный взгляд, обычно холодный и отстранённый, теперь выдавал искреннее беспокойство. Он наблюдал за ней издали, когда думал, что она не видит. Его тонкие пальцы нервно постукивали по столу во время редких встреч, а брови слегка хмурились, выдавая тревогу. Письма от отца, так как они не могли встретиться только вдвоём из-за учёбы, приходили одно за другим, полные вопросов и беспокойства. "Что происходит? Почему ты так нервничаешь? Всё ли в порядке?" Кейли не могла ответить честно. Она не хотела волновать его, особенно зная, насколько напряжённой была его работа. Но скрыть свою нервозность становилось всё сложнее — её руки дрожали, голос срывался, а глаза постоянно искали укрытия за длинными ресницами.

Дафна, словно заботливая сестра, постоянно кружила вокруг Кейли, пытаясь поймать её взгляд. Её изящная фигура то появлялась в общей гостиной Слизерина, то возникала рядом в коридорах замка. Она подбирала моменты, когда Кейли казалась чуть более открытой для разговора — между занятиями, во время обеда или в их комнате перед сном.

— Кейли, ты в порядке? — мягко спрашивала она, склонив голову набок. Её светлые брови слегка приподнимались от беспокойства, а в глазах читалась искренняя тревога.

Но каждый раз Снейп лишь отмахивалась, как от назойливой мухи.

— Всё нормально, просто устаю, - она старалась произнести это как можно мягче, чтобы все сомнения пропали.

Девочка старалась избегать прямого взгляда, отворачивалась к окну или погружалась в книгу, делая вид, что полностью поглощена чтением. Её пальцы нервно теребили край мантии, выдавая внутреннее напряжение.

Даже Гермиона Грейнджер теперь бросала осторожные взгляды из-за своего стола в библиотеке. Её каштановые кудри казались более растрёпанными, чем обычно, а пальцы нервно перебирали страницы книг, когда та смотрела на слизеринку, чьё состояние её так волновало. Она помнила свои слова в библиотеке и чувствовала себя неловко, не зная, как исправить это. Иногда, когда Кейли проходила мимо гриффиндорского стола в большом зале, Гермиона замечала, как та вздрагивает от каждого резкого звука, как её плечи напрягаются при виде близнецов Уизли. В такие моменты в карих глазах Гермионы проскальзывало сожаление, но она не решалась подойти.

Девочки так и не стали общаться ближе, лишь кидали взгляды друг на друга и тихо здоровались. Хотя обе хотели большего.

***
Кейли проснулась от едва уловимого шёпота, пробивающегося сквозь сонную дымку. Её голова покоилась на сложенных руках, а учебник по зельеварению всё ещё был раскрыт перед ней. В библиотеке царил полумрак, лишь несколько свечей на столе отбрасывали мягкий свет на её лицо. Она замерла, затаив дыхание, когда услышала знакомые голоса. Рыжие волосы близнецов мелькнули в свете свечей, когда один из них осторожно поставил что-то на стол рядом с её рукой. Кейли украдкой приоткрыла один глаз, наблюдая за ними из-под полуопущенных ресниц.

— Ты уверен, что ей они понравятся? — прошептал один из братьев, его веснушчатое лицо выражало искреннее беспокойство.

— Кто не будет рад конфетам? — тихо возразил второй, его рыжие брови взлетели вверх в притворном изумлении. Огненные волосы, казалось, светились в полумраке библиотеки.

Кейли заметила, как первый брат, тот, что повыше, осторожно положил на стол небольшую коробочку. Её сердце забилось чаще — она не могла поверить своим глазам. Второй близнец, с лукавой ухмылкой, наклонился ближе к коробке, словно проверяя, достаточно ли она заметна для спящей девочки. Его глаза блестели в полумраке, а веснушки казались россыпью звёзд на его лице.

Первый брат вздохнул, переводя взгляд на Кейли. В его глазах читалось что-то новое — не насмешка и не любопытство, а искреннее беспокойство.

— Надеюсь, она поймёт, что мы не хотели её обидеть, - он осторожно поправил прядь волос, упавшую ей на лицо, и тихо прошептал.

Кейли почувствовала, как тепло разливается по её щекам. Она всё ещё не решалась выдать себя, но в её груди зарождалось странное чувство — смесь удивления, благодарности и смущения.

— Может, хоть записку оставим? Вдруг она не поймёт, что мы так извиниться хотим, — прошептал один из близнецов, нервно поправляя прядь рыжих волос.

— Лучше бы просто в лицо сказали, — неожиданно даже для самой себя произнесла Кейли, не меняя своего положения. Её голос был ровным и уверенным.

В следующее мгновение она распахнула глаза, осознавая, что только что сделала. Её щёки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, а пальцы судорожно вцепились в волосы, пытаясь прикрыть пылающее лицо. Она чувствовала себя пойманной с поличным, словно маленькая девочка, застигнутая за воровством сладостей.

Близнецы застыли, словно статуи. Их изумлённые лица отражали полное замешательство, глаза расширились от удивления, а веснушчатые лица побледнели. Они переглянулись, словно пытаясь прочесть мысли друг друга, но в их взглядах читалась только растерянности. Один из братьев, тот, что повыше, осторожно взял коробку с конфетами и обошёл стол, приближаясь к Кейли. Его шаги были почти бесшумными, но каждый эхом отдавался в напряжённой тишине библиотеки.

Кейли продолжала сидеть неподвижно, а её глаза были прикованы к коробке с конфетами. Она чувствовала, как в горле встал ком, а в носу защипало. Ситуация казалась настолько нелепой, что ей захотелось рассмеяться, но вместо этого она лишь крепче сжала пальцы в волосах.

— Ты права, — он неловко улыбнулся, его лицо озарилось искренним раскаянием. Юноша чуть присел, оказавшись почти на одном уровне с Кейли. Она подняла голову с деревянной поверхности, её серые глаза с любопытством впились в лицо рыжеволосого. — Прости нас, пожалуйста, — его голос дрожал от волнения, а взгляд был полон искреннего сожаления. Он не отводил глаз от её лица, стараясь передать всю глубину своих чувств.

Кейли почувствовала, как её сердце забилось чаще. Она видела в его глазах отражение той боли, которую причинила им своим вспыльчивым поведением.

— Это я должна извиниться, — тихо произнесла Снейп, поджав губы и отводя взгляд. — Вы просто пошутили, а я так отреагировала. Вашей вины здесь нет, — она вновь повернулась к рыжеволосому, пытаясь выдавить из себя улыбку, но та вышла натянутой и искусственной.

Парень протянул ей коробку конфет, и она с благодарностью приняла её. Рыжеволосый облегчённо вздохнул, видя, как Кейли неуверенно берёт коробку. В следующий миг она почувствовала крепкие объятия, которые словно сковали её. Его руки были тёплыми и надёжными, и в этот момент все тревоги и страхи отступили.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, — мы всё уладим.

Кейли закрыла глаза, наслаждаясь моментом прощения и понимания. В этой простой сцене было столько тепла и искренности, что она почувствовала, как её сердце наполняется светом.

На голову Снейп мягко опустилась ещё одна рука, словно невесомое прикосновение тёплого летнего ветра. Она медленно приоткрыла глаза на стоящего позади юношу. Его взгляд излучал искреннее тепло и дружелюбие.

— Я Фред Уизли, а это, — он кивнул в сторону своего брата, который всё ещё обнимал Кейли с лёгкой улыбкой на лице. — Джордж Уизли. Мы просто так и не представились, — Фред подмигнул, и в его глазах заплясали озорные искорки.

Джордж, услышав слова брата, тихо рассмеялся. Он слегка отстранился от Кейли, но продолжал держать её руку в своей, словно боясь, что она исчезнет.

— Я Кейли, — произнесла девочка. Её голос был мягким и тёплым. Она посмотрела на каждого из близнецов по очереди, и на её лице сама собой расцвела искренняя улыбка. — Приятно познакомиться.

В этот момент комната словно озарилась ещё более тёплым светом. В глазах Фреда и Джорджа читалось облегчение и радость от того, что всё разрешилось так мирно. Кейли почувствовала, как напряжение, сковывавшее её, постепенно исчезает, уступая место ощущению лёгкости и доверия.

— Рад знакомству, Кейли. Надеюсь, мы станем друзьями, - Фред сделал шаг вперёд, протягивая ей руку.

— Определённо. Теперь мы будем следить, чтобы всё было в порядке, - добавил Джордж, не отводя взгляда от девочки.

Их улыбки были настолько заразительными, что даже стены древней библиотеки, казалось, стали чуть менее мрачными.

— Буду рада дружбе с вами, ребята, - ответила Кейли, чувствуя себя частью этой необычной троицы.

И в этот момент между ними завязался разговор, наполненный искренностью и теплотой, который обещал стать началом долгой и крепкой дружбы.