Потерянное время

Предрождественская атмосфера окутала Хогвартс волшебным покрывалом. В главном зале суетились домовые эльфы, украшая огромную ель, которая возвышалась посреди зала. Сверкающие гирлянды переплетались с серебристыми нитями, а магические огоньки, словно маленькие светлячки, кружились вокруг сверкающих игрушек. За окнами величественного замка раскинулся белоснежный пейзаж — пушистый снег укрыл землю толстым одеялом, превратив всё вокруг в зимнюю сказку.

В коридорах царила особая суета. Ученики, освободившиеся от занятий, с энтузиазмом упаковывали вещи, готовясь к возвращению домой. В воздухе витал аромат мандаринов и хвои, смешиваясь с запахом горячего шоколада, который разносили по коридорам. Дафна уехала ещё пару дней назад, оставив после себя лишь тёплые воспоминания и обещание писать каждый день. Их долгие разговоры перед сном стали такими привычными и дорогими для обоих, что теперь никто из них не мог представить, как в эти праздничные дни они проживут без этого.

Конечно, были и те, кто решил остаться в школе на Рождество. Но Кейли, как и в предыдущие годы, уговорила отца провести праздник вместе, только вдвоём. Она представляла, как они совместными усилиями украсят маленькую ёлку в их доме, как будут пить горячий шоколад у камина, обсуждая прошедший год. Эти моменты, проведённые вместе, стали для них особенной традицией.

Последние недели слизеринка буквально светилась от счастья. Её обычно бледное лицо порозовело от волнения и предвкушения, а в глазах плясали озорные искорки. Близнецы, заметив такое необычно счастливое для подруги состояние, то и дело подшучивали над ней, но их собственные улыбки становились всё шире при виде её радостного настроения. Они были искренне рады видеть Кейли такой счастливой, зная, как важен для неё этот праздник.

А вот золотая троица Гриффиндора стала снова бросать на Кейли настороженные взгляды. Каждый раз, когда их глаза встречались, они тут же отворачивались, будто обожжённые. Кейли, чувствуя, как внутри закипает раздражение, несколько раз предпринимала попытки наладить контакт. В те редкие моменты, когда коридоры замка пустовали, она подходила к ним, старательно улыбаясь и начиная непринуждённый разговор. Гермиона, словно расцветающий бутон, с радостью подхватывала беседу, её глаза загорались от удовольствия при общении с подругой. Но стоило ей бросить взгляд на Гарри и Рона, как её лицо мгновенно становилось напряжённым. Они стояли, скрестив руки на груди, и смотрели на Кейли с неприкрытым подозрением. Их поведение было настолько очевидным, что это начинало приносить будто физическую боль.

Во время общих уроков зельеварения Кейли не могла не заметить их косых взглядов, направленных в сторону профессора Снейпа. Они словно сверлили его спину своими взглядами, пытаясь найти подтверждение своим подозрениям. "Неужели это снова повторяется?" — с горечью думала она. Её снова начали сторониться из-за отца. Все попытки заговорить с ними, найти их глазами в толпе учеников она сразу же прекратила. Бессмысленно. Они никогда не смогут принять её такой, какая она есть, пока в их глазах профессор Снейп остаётся лишь злым преподавателем, а не любящим отцом подруги.

Кейли всё чаще уходила в себя, пряча свои чувства за маской безразличия. Она больше не стремилась к общению с этими тремя гриффиндорцами, понимая, что стены предрассудков слишком высоки, чтобы их можно было преодолеть. Но каждый раз, слыша их громкие голоса, что-то внутри больно сжималось, заставляя замереть. Как бы девочка себя не настраивала, ей всё равно очень хотелось дружить с этой известной троицей.

***
Город, словно погружённый в вечную ночь, укутанный плотными слоями серого тумана, который, казалось, никогда не рассеивался, совершенно не изменился с тех пор, как маленькая Кейли впервые оказалась здесь. Эти воспоминания всегда казались ей древним, почти забытым сном — она была тогда совсем крошкой, едва умеющей ползать, но каким-то чудом память сохранила эти первые впечатления о доме отца. Здесь всё было пропитано духом прошлого, где каждый предмет хранил свои мрачные тайны. Северус забрал дочь к себе только спустя полгода после её рождения. Всё это время они жили в небольшом одноэтажном доме Камелии — погибшей матери юной волшебницы.

Этот дом был полной противоположностью мрачному семейному особняку Снейпа: светлые стены, залитые солнцем комнаты, каждая деталь словно кричала о своей жизнерадостной хозяйке. Здесь пахло свежестью и цветами, а не тяжёлыми благовониями и старыми книгами. В доме матери царила особая атмосфера — лёгкая, воздушная, наполненная теплом и уютом. Солнечные лучи свободно проникали сквозь тонкие занавески, создавая на полу причудливые узоры. В саду росли яркие цветы, а в гостиной стоял большой круглый стол, за которым всегда было так уютно пить чай.

My blood - Ellie Goulding (советую данную песню к прослушиванию последующего текста, связанного с Камелией)

Люди, знавшие Камелию, всегда сравнивали её с ярким солнечным лучом, который внезапно врывался в их жизнь, наполняя всё вокруг своей неудержимой энергией. Её смуглая, словно тронутая южным солнцем кожа и светлые, будто сотканные из лунного света волосы притягивали взгляды всех, кто оказывался поблизости. Прохожие не могли удержаться от искренних улыбок, провожая её взглядом — она словно излучала свет изнутри, озаряя своим присутствием даже самые пасмурные дни. Девушка была той редкой находкой, которая заставляла сердца замирать. Её природное очарование и заразительный смех делали её желанной гостьей в любой компании. Но судьба преподнесла ей встречу с совершенно иным миром — с таинственной фигурой Северуса, который с первого взгляда завладел всеми её мыслями.

Он был для неё словно запретный плод — строгий, статный, окутанный ореолом загадочности. Камелия не могла есть, не могла спать, не думая о нём. Его образ преследовал её повсюду: в шелесте листьев, в плеске воды, в мерцании звёзд. Она расспрашивала о нём каждого, кто мог что-либо знать, собирая крупицы информации, как драгоценности. Как же ей хотелось вновь увидеть его! Её мечтательная улыбка стала её неизменной спутницей. Она могла часами сидеть у окна, глядя в никуда, и её лицо светилось от предвкушения новой встречи. В её глазах горел особый огонь — огонь первой любви, который невозможно было скрыть за маской безразличия. Даже когда она занималась обычными делами, её мысли неизменно возвращались к нему, заставляя сердце биться чаще. В такие моменты она становилась особенно прекрасной — вся её естественная красота словно расцветала под влиянием этого чувства. Её движения становились более плавными, голос — более мелодичным, а смех — более звонким. И каждый, кто видел её в эти дни, понимал — Камелия влюблена, и это чувство делает её по-настоящему счастливой.

И только через несколько мучительно долгих месяцев, проведённых в вихре бурных фантазий и мечтаний, девушка наконец-то заметила его. Он шёл куда-то по своим делам, его чёрная мантия развевалась на ветру, а силуэт казался ещё более загадочным и притягательным, чем в её воображении. Камелия буквально подпрыгнула на месте, позабыв про всё, чем занималась ранее. Её сердце забилось как сумасшедшее, кровь прилила к щекам, а руки задрожали от волнения. Никогда в жизни она не бежала так быстро, как сейчас — словно ветер, подхвативший её и несущий вперёд. Но фигура в чёрной мантии стремительно шагала вперёд, будто специально стараясь скрыться от неё. Его походка была такой же уверенной и целеустремлённой, как и всегда, словно он знал, что она последует за ним.

— Погодите! Стойте! — кричала Камелия, задыхаясь от бега, пытаясь достучаться до Северуса. Её голос эхом отражался от стен рядом стоящих домов, но он не обращал внимания, погружённый в свои мысли, словно находился в другом измерении.

Она раздражённо дёрнула край длинной юбки, которая мешала бежать, запутавшись в складках. Проталкиваясь сквозь толпу, она чувствовала, как вспотели ладони, как сбилось дыхание, но остановиться было выше её сил. Каждый шаг давался с трудом — то каблук застрянет в брусчатке, то подол зацепится за чью-то ногу, то кто-то из прохожих недовольно обернётся. Её светлые волосы растрепались, выбившись из причёски, несколько прядей прилипли к влажному от бега лбу. Но она не обращала на это внимания, продолжая преследовать свою цель, словно одержимая. В её глазах горел огонь решимости — она не могла позволить ему уйти, не поговорив. А толпа становилась всё гуще, люди замедляли её движение, но Камелия упрямо пробиралась вперёд, расталкивая прохожих, не замечая их недовольных взглядов и ворчания. Её сердце билось в такт шагам, а в голове пульсировала только одна мысль: "Не упусти его!"

Впереди внезапно возникла широкая дорога, по которой нескончаемым потоком мчались автомобили. Толпа инстинктивно остановилась, пропуская машины, но Северус, погружённый в свои мысли, продолжал идти, словно не замечая опасности. Камелия, увидев это, замерла от ужаса. Время, казалось, замедлилось — она видела, как он делает шаг навстречу несущимся машинам, как его чёрная мантия развевается на ветру, как его лицо остаётся бесстрастным. В этот момент она действовала на чистом инстинкте — с невероятной для её хрупкого тела силой она схватила его за ткань на спине и с силой дёрнула на себя, буквально втащив в толпу.

Северус, оглушённый внезапным толчком, испуганно огляделся. Прямо перед его лицом проносились машины, их шины визжали на повороте, а воздух наполнился запахом жжёной резины. Ещё мгновение — и он мог оказаться под колёсами одного из автомобилей. Почувствовав на спине крепкую хватку, он резко развернулся, готовый отчитать нахала, но замер, встретившись взглядом с парой перепуганных серых глаз. В них плескался чистый, незамутнённый страх и вместе с тем какое-то странное воодушевление, словно она только что совершила самое важное дело в своей жизни.

Её лицо было совсем близко — раскрасневшееся от бега, с прилипшими ко лбу прядями светлых волос, с влажными от волнения губами. В её взгляде читалось столько эмоций, что он на мгновение потерял дар речи. А она, тяжело дыша, всё ещё не отпускала его рукав, словно боялась, что он снова исчезнет. Вокруг них продолжала течь обычная жизнь — шумели машины, спешили люди, но для них двоих время словно остановилось, оставив только этот момент — момент их первого настоящего столкновения.

— Поймала, — нервно улыбнулась Камелия, резко убирая руку за спину, словно обожглась. Её щёки пылали, а серые глаза, ещё не до конца отошедшие от испуга, бегали по сторонам, избегая прямого взгляда.

Северус проследил за её неловким движением, а затем медленно вернулся взглядом к её лицу. В его обычно бесстрастных глазах промелькнуло что-то похожее на удивление — он явно не ожидал такого поворота событий.

— Спасибо, — чуть сконфуженно произнёс он, слегка склонив голову. Это слово далось ему с трудом — он не привык благодарить кого-либо, особенно незнакомцев.

— Я буду рада выпить с вами горячего чая, чтобы вы хорошенько отплатили за спасение, — выпалила Камелия на одном дыхании, старательно рассматривая носки своих туфель, трещины на брусчатке и даже пробегающую мимо кошку, но только не его лицо. Её голос слегка дрожал от волнения, а слова сыпались как из рога изобилия.

Северус застыл, поражённый такой наглостью и непосредственностью. Его брови слегка приподнялись, а губы дёрнулись в едва заметной усмешке. Он не знал, как реагировать на подобное предложение — слишком уж оно отличалось от всего, к чему он привык. Но, хорошенько всё обдумав, он понял, что согласится на эту встречу. Во-первых, потому что она действительно спасла его от столкновения с автомобилем, проявив неожиданную силу и решительность. Во-вторых, потому что ему самому не помешало бы отвлечься от невероятно тяжёлых дней, которые он переживал. А в-третьих... в-третьих, какое-то внутреннее причувствие умоляла сделать это.

— Хорошо, — коротко ответил он, и его голос прозвучал чуть мягче, чем обычно. — Когда вы хотите встретиться?

Камелия, услышав согласие, едва не подпрыгнула от радости. Её глаза засияли, а на губах появилась настоящая, искренняя улыбка, которая преобразила всё её лицо.

— Прямо сейчас! — выпалила она, не давая себе времени на раздумья. — Я знаю чудесное местечко неподалёку, где подают самый вкусный чай во всём городе!

Её внешность, характер и поведение были настолько совершенны и чарующи, что казалось, будто она сошла со страниц волшебной сказки. Каждый её жест, каждая улыбка, каждый взгляд были пропитаны такой искренностью и добротой, что окружающие невольно начинали верить в её нереальность. Смерть Камелии стала невосполнимой утратой для всех, кто хоть раз имел счастье слышать её мелодичный смех или видеть её лучезарную улыбку. Словно вместе с ней исчезло нечто важное из этого мира — частичка света, тепла и радости.

Даже Северус, который поначалу использовал её образ, чтобы хоть ненадолго забыть о своих чувствах к Лили, постепенно проникся к Камелии глубочайшей привязанностью. Её искренняя доброта и душевная щедрость растопили лёд в его сердце, заставив увидеть в ней нечто большее, чем просто мимолётное увлечение. В особенности после того, как она неожиданно для всех забеременела. В память о ней, Северус принял решение, которое долго не мог осмыслить. Он назвал их общую дочь Кейли — имя, которое звучало как отголосок той самой Камелии, что озаряла жизнь окружающих своим присутствием. Полное имя матери — Камелия Дейли — казалось ему особенно символичным. Снейп изменил лишь первую букву фамилии, подарив дочери имя, начинающееся с того же светлого звука, что и имя её матери.

Каждый раз, когда Северус смотрел на свою дочь Кейли, его сердце замирало от нежности и светлой грусти. В её лучистых серых глазах, в их мягком сиянии он видел неуловимый отблеск той самой Камелии — чистой, как утренняя заря, искренней, как первый весенний дождь, и бесконечно прекрасной, словно сама весна поселилась в её чертах. Её улыбка, похожая на нежный лунный свет, озаряла всё вокруг, а в каждом движении чувствовалась та же грация и лёгкость, что была присуща её матери. Северус ловил себя на мысли, что в её взгляде живёт та же доброта и мудрость, которая когда-то была в ней. Да и глаза... Они были абсолютной копией тех, что он увидел тогда, в первую их встречу.

Чувство глубокой печали окутывало его, словно мягкий туман. Он стыдливо вспоминал те далёкие дни, когда был молод и неопытен. Тогда, ослеплённый юношеской страстью и горечью утраты Лили, он позволил себе воспользоваться чувствами доверчивой Камелии. Теперь, глядя на дочь, он остро ощущал свою вину. Её невинное детское лицо, её чистые глаза, в которых отражалась душа матери, заставляли его стыдиться прошлого. Каждый раз, когда она смеялась или плакала, он вспоминал, как когда-то причинил боль той, в честь которой Снейп назвал их дочь. И в эти моменты Северус давал себе обещание — быть достойным памяти Камелии, быть лучшим отцом для их дочери, чтобы хоть немного искупить свою вину перед той, кто подарила ему самое драгоценное в жизни — частичку своей чистой души.

Старшие Дейли никогда не испытывали к Северусу особой симпатии. Что-то в его замкнутом взгляде, в сдержанных жестах и мрачной ауре неизменно отталкивало их, и, как оказалось, их интуиция не подводила. Однако они безгранично доверяли выбору своей дочери, никогда не настаивая на том, чтобы она отказалась от своего избранника.

Когда пришло известие о трагической гибели Камелии во время родов, Эльвина и Логан были словно поражены громом. Их мир рухнул в одно мгновение. Они умоляли Северуса позволить им оставить маленькую Кейли, видя в ней воплощение души своей погибшей дочери. Их глаза горели неистовой надеждой, а в голосах звучала отчаянная мольба. Но Северус, чьё сердце было готово разорваться от противоречивых чувств, оставался непреклонен. Он не мог отдать свою дочь, пока родители Камелии не справятся с невыносимой потерей. Их горе было слишком свежо, а их боль — слишком острой.

Лишь спустя почти два года, когда мир Северуса потрясла новая утрата — смерть Лили, которая была ему бесконечно дорога, он принял тяжёлое решение. В этот момент всё изменилось. Увезя маленькую Кейли в дом её матери, где теперь жили её бабушка и дедушка после переезда обоих Снейп к отцу, он словно погрузился в пучину безмолвного отчаяния. Мрачный дом, наполненный огромной кучей воспоминаний о детстве, стал для него местом мучительных раздумий. Северус замкнулся в себе, не понимая, как справиться с невыносимой болью, которая разрывала его сердце на части.

Кейли осталась без отца, когда Северуса поглотила тяжелейшая печаль. Его душа словно онемела от горя, и он не знал, как найти силы жить дальше. Но теперь на его плечах лежал непомерный груз — ответственность за двух детей: Кейли и Гарри, ведь Снейп дал слово о том, что защитит юного Поттера ради Лили. Мысль о том, что он должен быть сильным ради них, заставляла его стиснуть зубы и продолжать бороться. И именно в этот момент вмешался Дамблдор. Великий волшебник, который спас Северуса от неминуемого заключения за службу Волан-де-Морту, стал его своеобразным наставником. Дамблдор заставил Снейпа очнуться от оцепенения и наконец-то начать выполнять свою роль отца. Он помогал ему найти силы для новых свершений, показывал, как важно быть рядом с дочерью, даже когда кажется, что это невозможно.

Снейп увёз Кейли из рук одержимых внучкой Эльвины и Логана только спустя два долгих года после трагических событий, связанных с Лили. Эти два года он хранил в себе боль утраты, но любовь к дочери давала ему силы двигаться вперёд. Он искренне заботился о Кейли и любил её всем сердцем, но новая работа в Хогвартсе не позволяла ему быть рядом с ней круглый год. Словно тень, он появлялся в её жизни лишь изредка, но каждое его появление было подобно солнечному лучу, пробивающемуся сквозь тучи.

Северус вынужден был оставлять свою дочь в доме её матери, где она находилась под опекой бабушки и дедушки. Он не мог взять её с собой в Хогвартс — святая обитель магии была для него вторым домом, местом, где он служил и учился. Но на каждые долгожданные каникулы Северус забирал Кейли к себе домой, и эти дни были самыми драгоценными в их жизни. Их время вместе было наполнено особым теплом и уютом. Северус показывал ей мир магии, рассказывал удивительные истории и делился своими знаниями. Особенно Кейли любила те моменты, когда отец читал ей сказки перед сном, его голос был для неё как колыбельная мелодия.

Когда девочка познакомилась с Драко, её мир наполнился новыми красками. Дружба с ним стала для неё отдушиной, и она часто просила бабушку и дедушку отпускать её домой к отцу, хотя тот ещё находился в Хогвартсе, чтобы провести время с другом. В этих просьбах была не только детская жажда свободы от вечно контролирующих родственников, но и искреннее желание быть рядом с тем, кто понимал её и разделял её интересы.

В те дни, когда Кейли гостила у отца, дом будто оживал. Её звонкий смех разносился по коридорам, а радость дочери освещала даже самые тёмные уголки души Северуса, напоминая ему о том, что любовь и счастье возможны даже в самые трудные времена. И теперь, несмотря на то, что дом матери был наполнен светом и пропитан ароматом цветущих растений, он казался Кейли менее уютным и комфортным. Отсутствие рядом папы делало это солнечное и жизнерадостное место каким-то пустым и холодным.

Своим настоящим домом Кейли искренне считала тот, перед которым сейчас стояла. Да, он был полной противоположностью дому её матери — тёмный, пыльный и мрачный, в окнах которого никогда нельзя было заметить солнца. Но именно здесь, в этом, казалось бы, неприветливом месте, девочка чувствовала себя наиболее защищённой и спокойной. Каждый уголок этого дома хранил воспоминания о времени, проведённом вместе с папой. Скрипучие половицы под ногами рассказывали истории о долгих вечерах, проведённых за книгами и разговорами. Старые, покрытые патиной предметы мебели словно шептали о тех моментах, когда Северус читал ей сказки, а она уютно устраивалась под его рукой.

В этом доме, где каждый предмет имел свою историю, Кейли чувствовала себя особенной. Здесь пахло не только пылью и старыми книгами, но и чем-то неуловимо родным — запахом папиного присутствия, его заботы и любви. Именно эти бесчисленные вечера, проведённые в объятиях отца, делали этот дом таким особенным и родным. В отличие от светлого и приветливого дома матери, где всё было слишком правильным и упорядоченным, здесь царила особая атмосфера тепла и понимания. Каждый уголок этого мрачного, на первый взгляд, жилища был наполнен душой Северуса, его заботой и вниманием к деталям. И именно это делало его настоящим домом для Кейли — местом, где она чувствовала себя любимой и защищённой.

Раскладывая вещи, привезённые из Хогвартса, Кейли словно погружалась в волшебный водоворот предпраздничных дней. Она никак не могла не думать о предстоящем торжестве. Рождество было её любимым праздником, и каждый год она с трепетом и нетерпением ждала этого драгоценного времени. На первом этаже их дома уже стояла наряженная ёлка, переливающаяся серебристыми и золотыми огоньками, словно космос. Её ветви были украшены мерцающими игрушками — маленькими звёздами, которые словно падали с небес, переливающимися шарами всех цветов радуги и изящными серебряными колокольчиками, тихо звенящими при каждом движении. В полумраке комнаты ёлка казалась нереальной. Вместе с Северусом они всегда с особым трепетом украшали это дерево, превращая его в настоящее произведение искусства. Каждый год они добавляли новые украшения, создавая неповторимую историю их семьи. В этом году ёлка сияла особенно ярко, словно отражая их общее счастье и любовь.

А подарок, который девочка приготовила для своего отца, был надёжно спрятан под кроватью. Это был не просто подарок — это было воплощение её любви и благодарности. Кейли бережно хранила его в чёрной маленькой бархатной коробочке, представляя, как обрадуется Северус, увидев её старания. Это был серебряный перстень с большим зелёным камнем, который она купила на накопленные карманные средства, что папа давал ей каждый год. Кейли не могла дождаться момента, когда сможет вручить этот подарок Северусу, увидеть его лицо, озаренное радостью и благодарностью. В эти предпраздничные дни их дом наполнялся особым теплом и уютом.

Спускаясь на первый этаж, Кейли мягко ступала по ступенькам, словно невесомая тень, окутанная мягким светом предпраздничного вечера. Её шаги были почти бесшумными, как шелест листьев на ветру, когда она приблизилась к столу, за которым сидел Северус. Он молча смотрел на дочь, и в его взгляде читалось беспокойство и затаённая тревога. Одним лишь движением руки он пригласил её присоединиться, и Кейли, словно загипнотизированная, села рядом, чувствуя приближение наприятностей.

— Нам никак не удавалось поговорить с тобой в Хогвартсе, — тихо произнёс Северус.

О нет, она знала, что избежать этого разговора больше не удастся. В маленькой, по сравнению с огромным зданием школы, домашней обстановке всё стало очевидным. Кейли напряжённо кивнула, её взгляд упал на колени, где переплетались тени от свечей. Она чувствовала, как внутри неё закипает буря эмоций.

— Что с тобой происходило? — продолжал Северус, внимательно наблюдая за её реакцией. — Ты была такой рассеянной и расстроенной. — В его голосе слышалась лёгкая нотка тревоги, смешанной с заботой.

Девочка молчала, её мысли метались, как бабочки в ловушке. Она понимала, что ложь не поможет — отец слишком хорошо её знал. В конце концов, Кейли решилась на откровенность.

— Близнецы Уизли пошутили, а я на них накричала. Вот и стыдно перед ними стало, — тихо произнесла Кейли, её щёки слегка порозовели от смущения. Северус нахмурился, но его взгляд смягчился, когда он посмотрел на дочь.

— Они скоро всех доведут этими выходками, — уже было рассердидся отец, но слизеринка мигом попыталась его успокоить.

— Нет-нет! — воскликнула Кейли, всплеснув руками. — Мы теперь друзья! — Она произнесла это с такой искренностью и радостью, что тут же прикрыла рот руками, осознав, что проговорилась. Теперь её сердце билось быстрее от страха — отец наверняка будет недоволен. Но вместо гнева, Северус неожиданно мягко улыбнулся и погладил её по голове, так, как делал это раньше.

— Я знаю, — кивнул он, в его глазах блеснуло понимание.

— И ты не против? — медленно спросила Кейли, всё ещё немного взволнованная, но уже с надеждой в глазах.

— Они мне не нравятся, — честно признался профессор зельеварения, его лицо сохраняло серьёзное выражение. При этих словах Кейли слегка поникла, но быстро взяла себя в руки.

— Но если Уизли нравятся тебе, — он указал пальцем на её грудь, где билось сердце. — Тогда общайся, - в его голосе не было ни осуждения, ни запрета. Только понимание и поддержка. Кейли благодарно улыбнулась, чувствуя, как груз с её плеч постепенно спадает.

— Спасибо, папа, — прошептала она, чувствуя тепло и спокойствие.

Северус задумчиво смотрел на свою дочь, отмечая, как её лицо озарено светом радости и предвкушения. В этот момент она казалась ему маленьким лучиком солнца, пробивающимся сквозь зимние облака, и он понимал, что сейчас не время омрачать её настроение тягостными разговорами. В его памяти ещё свежи были воспоминания о тех грязных слухах, что распространяли некоторые студенты — нелепые и несправедливые обвинения, которые больно ранили сердце его маленькой слизеринки. Он видел, как она грустит из-за этих сплетен, как её глаза тускнеют при упоминании о них.

Но сейчас, наблюдая за тем, как Кейли весело щебечет, как её глаза искрятся от радости, как она с увлечением рассказывает о своих новых друзьях, Северус решил, что не станет омрачать этот праздничный период разговорами о неприятностях. Вместо этого он улыбнулся своим мыслям и подумал, что лучше дождаться более подходящего момента, когда её настроение не будет столь безоблачным. Ведь впереди ещё много времени, чтобы обсудить всё, что тревожит их обоих, а сейчас... сейчас он просто наслаждался этим редким моментом семейного счастья и покоя.

— Никогда никого не слушай, — тихо произнёс Северус, когда Кейли поднялась из-за стола. Она остановилась, удивлённо посмотрев на папу. — Люди всегда говорят ерунду, не задумываясь, — продолжил он, его губы тронула едва заметная улыбка, а в глазах промелькнуло тепло. Северус кивнул в сторону лестницы, и в этом жесте читалась особая забота.

Кейли, словно прочитав его мысли, мгновенно поняла, о чём идёт речь. Она осознала, что отец знает обо всех тех слухах, что кружат по школе, и сейчас пытается поддержать её, защитить от этого ядовитого ветра сплетен. Её сердце наполнилось благодарностью. Девочка улыбнулась, и эта улыбка была такой искренней и светлой, что Северус едва удержался от ответной улыбки. Быстрым, почти невесомым движением она обняла отца, будто пушинка коснулась его, и тут же отстранилась, словно боясь нарушить этот момент. Затем Кейли взлетела по лестнице в свою комнату, готовясь ко сну. Северус смотрел ей вслед, и в его глазах читалась такая нежность и любовь, что даже тени в комнате, казалось, замерли, чтобы не нарушить этот момент.

Он не пытался скрыть свои чувства — зачем? Когда они одни, когда нет посторонних глаз, можно позволить себе эту слабость — любить свою дочь так, как она того заслуживает.

Утреннее солнце, вновь скрытое тяжёлыми тучами, пробиваясь сквозь кружевные занавески, рисовало на полу причудливые узоры. Северус, как всегда, уже сидел за столом, его длинные пальцы держали чашку с горячим чаем, от которого поднимался пар, словно танцуя в лучах рассвета. Кейли спускалась по лестнице, стараясь двигаться медленно и сдержанно, хотя её сердце билось в предвкушении. Её взгляд то и дело скользил к ёлке, где под пушистыми ветвями мерцали яркими обёртками подарки. Она пыталась скрыть своё нетерпение, но в её глазах плясали озорные огоньки.

— С Рождеством! — весело крикнула Кейли, её голос наполнил комнату радостью. Она не смогла сдержать смех, увидев, как отец вздрогнул от неожиданности. Девочка стремительно приблизилась к нему, заключая в тёплые объятия. Северус, улыбаясь, прижал её к себе, его руки были такими же надёжными, как всегда. Он нежно поцеловал дочь в макушку, вдыхая аромат её волос.

— С Рождеством, — тихо произнёс он, поглаживая её спину мягкими круговыми движениями.

Кейли отстранилась, её глаза сияли предвкушением. Она потянула отца к ёлке, где под сверкающими гирляндами и игрушками лежали подарки. В этом году их было заметно больше, и девочка не могла скрыть своего восторга — её глаза заискрились, словно маленькие звёздочки. Но сначала она достала из-под ёлки чёрную бархатную коробочку, украшенную изящной зелёной лентой. Вручая подарок отцу, Кейли улыбнулась, и её волнение было заметно в каждом движении. Северус, бережно взяв коробочку из её рук, начал аккуратно развязывать ленту, чувствуя, как тепло разливается по сердцу от такого искреннего жеста дочери. Когда Снейп начал открывать бархатную коробочку, пальцы Кейли судорожно вцепились в мягкую ткань пижамных штанов. Каждая клеточка её тела была напряжена в ожидании реакции отца. Сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

— Кейли... — мягко выдохнул Северус, его брови слегка приподнялись от удивления. В его глазах отразилось искреннее изумление при виде изысканного перстня с зелёным камнем, который явно стоил немалых денег.

Мужчина осторожно извлёк украшение из коробочки, его длинные пальцы бережно обхватили кольцо. Он медленно надел его на палец, и в этот момент камень заиграл в лучах рождественского утреннего света, словно ожил.

— Это... — Снейп запнулся, его голос дрогнул от неожиданности и восхищения. Он не мог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства. — Очень красиво, спасибо тебе большое, — наконец произнёс он, и его губы растянулись в искренней улыбке. В глазах профессора читалась неподдельная благодарность и нежность.

Кейли мгновенно расслабилась, её плечи опустились, а на лице расцвела счастливая улыбка. Она радостно подпрыгнула на месте, чувствуя, как груз волнения покидает её. Девочка была счастлива, что смогла порадовать отца, что её старания не прошли даром. Северус снова взглянул на перстень, поворачивая руку так, чтобы камень переливался в свете, проникающем через окно.

Но тут Северус, словно опомнившись, потянулся к ёлке и достал почти такую же маленькую коробочку, перевязанную изящной серебристой лентой. Его движения были плавными и уверенными, когда он протягивал подарок дочери. Кейли, затаив дыхание, с тихим восторгом приняла коробочку из рук отца. Её пальцы, подрагивая от нетерпения, быстро принялись развязывать ленту, словно время вдруг стало слишком медленным. Когда крышка коробочки открылась, внутри блеснуло что-то серебристо-зелёное. Это была изящная подвеска в виде змеи, чьи глаза были искусно выполнены из маленьких изумрудных камешков. Они мерцали, словно настоящие глаза волшебного существа.

Лицо девочки озарилось такой искренней радостью, что Северус невольно улыбнулся. Кейли несколько раз повторила слова благодарности, её голос звенел от счастья. Не теряя времени, она аккуратно достала цепочку из коробочки и протянула её отцу. Движения Северуса были точными и уверенными, когда он застёгивал украшение на шее дочери. Когда всё было готово, он слегка отстранился, ожидая, когда Кейли повернётся, чтобы показать красоту подвески. Девочка, словно замедленная, развернулась к нему лицом, осторожно трогая пальцами изящную змейку. Её глаза сияли таким неподдельным счастьем, что Северус не смог сдержать тёплой улыбки.

Внимание Кейли переключилось на ещё несколько упаковок подарков, лежащих под ёлкой. Она, особо не выбирая, взяла одну из них и стала аккуратно открывать. В ней оказался красивый зелёный свитер с первой буквой её имени, вышитой серебристой нитью. Девочка радостно вытащила его и из упаковки выпало письмо, на которое она тут же обратила своё внимание, кладя свитер на свои ноги.

Дорогая Кейли, с Рождеством!!!Хогвартс снова утопает в праздничной суете, и мы, твои неугомонные близнецы Уизли, не могли не написать тебе это рождественское послание!Представь себе: мы с Джорджем сидим в общей гостиной Гриффиндора, укутавшись в праздничные шарфы и попивая горячий шоколад БЕЗ ТЕБЯ!! И нет, мы совершенно не обижены на то, что ты уехала домой.
Ты, наверное, уже успела увидеть свитер. Его связала наша мама специально для тебя, потому что мы слишком много болтали о тебе при ней. Но не переживай, у всей нашей семьи такие же, мама каждый год вяжет их для всех. А для тебя она специально выбрала цвета этого угрюмого Слизерина. Но это ещё не всё! В коробке, которую мы тебе отправили, ты найдёшь наши любимые конфеты, которые, как мы знаем, тебе очень нравятся.
Пусть это Рождество принесёт тебе много радости, новых друзей (но лучше нас ты всё равно не найдёшь) и, конечно же, волшебных моментов. Мы всегда будем рядом, готовые поддержать тебя в любых приключениях!
С весельем и теплотой,
твои любимые Фред и Джордж Уизли
P.S. Не забудь надеть свитер, когда будет прохладно. Он идеально подчеркнёт твою элегантность и стиль!
P.P.S. Возвращайся скорее!! Мы уже не можешь сидеть в обществе Рона.
P.P.P.S. Мы уже планируем наши новые шалости на следующий год. Хочешь присоединиться?

Читая письмо, Кейли не могла сдержать широкую улыбку, которая озаряла её лицо, словно летнее солнце, пробивающееся сквозь густые облака. Её сердце билось чаще, наполняясь теплом и радостью, ведь она до сих пор не могла поверить, что за такое короткое время смогла сблизиться с близнецами Уизли настолько, что они стали для неё настоящими друзьями. Каждое слово их письма, словно искра, зажигало в её душе яркие огоньки счастья. Внимание, которое они проявляли, было таким искренним и душевным, что Кейли чувствовала, будто получила самый драгоценный подарок. Она представляла, как Фред и Джордж, сидя вместе, писали письмо для неё, и это грело её изнутри, создавая ощущение чего-то необыкновенного. Кейли сама ещё вчера отправила свой подарок им, который содержал десять коробок их любимых конфет и такое же письмо, полное тёплых поздравлений и всевозможных пожеланий. Её письмо было наполнено искренностью и благодарностью за ту дружбу, которая только начала расцветать.

Северус, наблюдая за дочерью, погружённой в чтение письма от дорогих ей друзей, не мог не испытывать чувство радости. Его глаза светились теплотой, когда он видел, как искренне Кейли радуется этим новым дружеским связям. Он понимал, что она нашла именно тех людей, которые смогут разделить с ней и радость, и трудности. С лёгкой улыбкой на лице, мужчина встал из-за стола и направился к столу, чтобы продолжить завтрак, чувствуя, как тепло от счастья дочери наполняет и его сердце.

Второй подарок, что она взяла был от Дафны. Слизеринка подарила ей духи и так же вложила небольшое письмо. Снейп не забыла и про неё и тоже отправила ей текст с поздравлениями и подарок - тёплая пижама зелёного цвета, так как девочка хорошо запомнила то, что Гринграсс очень сильно мерзла ночью в Хогвартсе.

С Рождеством, милая Кейли!
Как же приятно осознавать, что в этом волшебном мире у меня есть такая замечательная подруга, как ты. Слизерин объединил нас не только как студентов, но и как настоящих друзей, готовых делить радости и трудности вместе.
Я приготовила для тебя подарок — духи с ароматом чистоты и свежести. Как только ты откроешь флакон, ты почувствуешь этот удивительный запах, который, как мне кажется, идеально отражает твою сущность — прекрасную, искреннюю и такую живую. Знаешь, Кейли, ты обладаешь удивительной способностью находить общий язык с окружающими (в особенности со мной и близнецами). Твоя доброта и ум делают тебя особенной, и я безмерно рада, что могу назвать тебя своей подругой.
Пусть это Рождество принесёт тебе много радости, новых открытий и незабываемых моментов. Пусть каждый день будет наполнен счастьем, а духи, которые я тебе подарила, станут твоим вечным спутником.
С любовью,
Дафна Гринграсс

Кейли расплылась в радостной улыбке. Она бережно взяла флакончик с духами, который ей подарила Дафна, и с трепетом нанесла аромат на себя. Тонкий, свежий запах мгновенно окутал её, словно лёгкий ветерок из волшебного сада, наполняя комнату чарующими нотами.

- Что это? - раздался тихий голос Северуса, который услышал звук распрыскивания. Ещё не хватало, чтобы какая-то вредилка оказалась у него дома. — Очередная шалость от наших юных волшебников?

- Дафна подарила мне духи! - крикнула Кейли и пшыкнула ими в сторону папы, пытаясь таким образом донести до него аромат. Снейп, удовлетворённый ответом, лишь кивнул.

Следующий подарок оказался от... Гермионы. Имя отправителя словно ударило по Кейли, заставив её застыть на месте с письмом в руках. Она не могла поверить своим глазам. Слегка дрожащие от волнения пальцы медленно принялись освобождать милого маленького медвежонка из подарочной упаковки. Плюшевая игрушка оказалась тёплого коричневого цвета. На левой стороне груди медвежонка красовалось небольшое красное сердечко. Его глазки-пуговки смотрели прямо на Кейли с такой искренностью и теплотой. Девочка перевела своё внимание на письмо, чувствуя, как её сердце стало биться чаще.

С Рождеством, Кейли!
Поздравляю тебя с этим прекрасным праздником. Не знаю, как празднуют его волшебники, но не думаю, что это сильно разнится с маглами. Мне искренне жаль, что мы так и можем найти общий язык... Ты очень приятный человек, с которым я бы с радостью проводила всё своё свободное время, но каждый раз между нами будто вырастает стена непонимания. Может быть, в новом году мы сможем найти время для совместных прогулок по заснеженному Хогвартсу или просто поговорить за чашкой горячего шоколада?Пусть эти праздничные дни будут волшебными и полными добрых встреч!
С искренним теплом и надеждой на скорую встречу,
Гермиона Грейнджер

Слёзы застыли в глазах Кейли, не спеша катиться по щекам. Она быстро проморгалась и убрала в сторону письмо, прекрасно понимая, что скоро побежит писать ответ. А пока, девочка взяла в руки мишку и мягко погладила, ощущая под пальцами приятный мягкий материал. Эти непонятный отношения с Гермионой не нравились им обоим, но они отлично знали то, что всё зависит лишь от них.

Последний подарок оказался от Драко. За то время, что они учатся в Хогвартсе, слизеринцы поговорили друг с другом лишь пару раз, да и то обменялись несколькими фразами и разошлись. Эта ситуация не нравилась Кейли точно так же, но и здесь она не могла найти хорошего решения проблемы. Про Малфоя Снейп тоже не забыла, несмотря на то что они стали так мало общаться. Девочка отправила ему письмо и серебряный браслет, украшенный зелёными камнями.

Кейли, с Рождеством!
Сейчас в школе мы общаемся не так хорошо, как раньше, чему я совершенно не доволен. Не думаю, что компания Поттера, Уизли и грязнокровки будет лучше моей, но почему-то именно с ними тебя и нашли тогда.
Я правда очень надеюсь, что мы вернём нашу дружбу. Мне, если честно, в школе вообще никто не нравится, кроме тебя. Крэбб и Гойл меня раздражают, они словно тени преследуют меня, куда бы я не пошёл. Не то что ты. С тобой всегда было весело и приятно. Пожалуйста, обрати на меня внимание. Очень надеюсь, что твои праздничные дни пройдут замечательно.
Буду ждать тебя в Хогвартсе с новыми силами.
Драко

Аккуратно сложив письмо, Кейли застыла, обдумывая прочитанное. У неё сейчас каникулы, в которые она должна была хорошенько отдохнуть, но девочка понимала, что всё оставшееся время уделит тому, чтобы продумать тактики по исправлению всех ситуаций, что запустила.