Глава пятая
После почти беззаботных рождественских каникул вернуться к учёбе оказалось сложнее, чем представлялось. Кейли чувствовала, как каждый день словно тянет её назад, к воспоминаниям о тёплых посиделках за столом и весёлом празднике, но она решительно направляла все свои силы на учёбу. Теперь её снова часто можно было увидеть в библиотеке, где она занимала место напротив Гермионы, погружённой в изучение древних учебников. Солнечные лучи, проникая сквозь высокие окна, создавали причудливые узоры на пыльных томах, а в воздухе плавали серые пылинки. Девочки больше не избегали друг друга – напротив, они наслаждались этим совместным времяпровождением, даже когда просто сидели рядом, погружённые в свои книги.
Иногда, когда глаза начинали уставать от мелкого шрифта, Кейли позволяла себе короткую передышку. Откинувшись на спинку стула, она украдкой наблюдала за Гермионой, которая с поразительной концентрацией поглощала содержимое старых учебников. Её тонкие пальцы аккуратно переворачивали пожелтевшие страницы, а остро отточенный карандаш то и дело скользил по пергаменту, оставляя чёткие пометки. В такие моменты Гермиона казалась особенно очаровательной – её брови слегка хмурились от усердия, а губы частенько непроизвольно шевелились, повторяя сложные заклинания.
Однако стоило Грейнджер оказаться в компании своих верных друзей – Гарри Поттера и Рона Уизли – как ситуация кардинально менялась. Кейли не могла не замечать, как напряжённо они себя вели в её присутствии, словно она была ядовитым змеем, готовым в любой момент нанести удар. Каждый раз, когда в полутёмных коридорах Хогвартса их пути пересекались, гриффиндорцы словно превращались в диких животных, готовых вот-вот напасть. Их движения становились резкими и дерганными: Гарри поспешно засовывал руки в карманы мантии, хватая палочку, а Рон, хмурясь, отводил взгляд, будто случайно застигнутый за чем-то неприличным. Они старались как можно быстрее свернуть в ближайший проход или нырнуть за угол, лишь бы избежать встречи со слизеринкой.
Кейли привыкла к этим проявлениям недружелюбия, научилась не замечать, как они перешёптываются между собой, когда она проходит мимо. Их взгляды, полные подозрительности и неприязни, словно острые стрелы, вонзались в её спину, но она научилась делать вид, что это её не задевает. В этих ситуациях особенно ярко проявлялась сила характера Гермионы. Несмотря на явное неодобрение со стороны друзей, она не позволяла их мнению влиять на их с Кейли отношения. Её готовность поддерживать общение, несмотря на давление со стороны близких людей, говорила о многом. Для слизеринки это было важнее любых слов – то, что Гермиона оставалась верной своим принципам и не отворачивалась от неё, несмотря на все эти негласные барьеры между факультетами. В такие моменты Кейли особенно ценила их редкие, но искренние разговоры в библиотеке или короткие встречи в коридорах, когда Гермиона, улыбнувшись, кивала ей, словно говоря: «Я здесь, и мне неважно, что думают другие».
Отношения с Драко тоже наконец-то начали налаживаться. Кейли всё чаще замечала, как он скучает в компании Кребба и Гойла, и не могла удержаться от того, чтобы не вырвать его из этого однообразного трио. Стоило ей подойти и поманить его рукой, как на лице Драко расцветала искренняя улыбка – такая редкая в стенах Хогвартса. Он быстро собирал свои вещи и с видимым облегчением покидал общество верных соратников, чтобы провести всё своё свободное время с подругой. Их беседы текли легко и непринуждённо, как и в те далёкие дни до поступления в школу магии. Они обсуждали всё подряд: от последних сплетен среди первокурсников до сложных заклинаний, которые им предстояло освоить. Их смех, приглушённый шёпот и оживлённые жесты создавали вокруг них прежнюю дружескую атмосферу.
Однако была одна тема, которую они старательно обходили стороной. Когда разговор случайно приближался к гриффиндорцам, Драко заметно напрягался, его глаза темнели, а голос становился холоднее. Кейли чувствовала эту неприязнь, но предпочитала не касаться этой темы. Его предвзятость к ученикам другого факультета оставалась для неё загадкой – ведь она сама общалась с Гермионой и не видела в этом ничего предосудительного. Не могли же они недолюбливать их только из-за чистоты крови? Бред полный. Наверняка есть что-то ещё.
В глубине души она боялась, что если затронет эту болезненную тему, их вновь могут разделить непонимание и разногласия. А сейчас, когда она наконец-то ощутила, что все их отношения вернулись в прежнее русло, когда она вновь обрела друзей и уверенность в себе, ей не хотелось рисковать этим хрупким равновесие. Кейли ценила эти моменты близости с Драко, когда они могли просто быть собой, забыв о предрассудках и различиях. Она знала, что их дружба прошла через испытание непонимания и игнорирования и стала только крепче, и надеялась, что так будет и дальше...
***
- Вы слышали о том, что Гарри, Рон и Гермиона сражались против профессора Квиррелла? – громко произнесла третьекурсница, бесцеремонно плюхнувшись на скамью за столом Слизерина. Её рыжие кудри, словно языки пламени, рассыпались по плечам, а глаза возбуждённо блестели от предвкушения сплетен.
Кейли и Драко, поглощённые обсуждением домашнего задания по зельеварению, резко подняли головы. Их взгляды встретились над кромкой стола – в глазах Драко читалось недоверие, а в глазах Кейли – искреннее удивление. Они обменялись едва заметными кивками, словно спрашивая друг у друга: «Это правда?»
- Он хотел украсть философский камень! – подхватил незнакомый парень с пятого курса, в его голосе звенело восхищения собой, что он владеет такой информацией, но и недоверие источнику. Его мантия, украшенная гербом Слизерина, слегка подрагивала от волнения.
По всему столу прокатилась волна шока. Слизеринцы, позабыв о своих тарелках с плотным завтраком, подались вперёд, их лица выражали смесь недоверия и любопытства. Кто-то присвистнул, кто-то недоверчиво хмыкнул, а Пэнси Паркинсон даже уронила чашку с чаем, залив свою новую мантию. Кейли, закатив глаза, мысленно усмехнулась такой бурной реакции слизеринцев, но внутри у неё всё похолодело. Осознание того, что она всё это время жила под одной крышей с предателем, заставляло её кровь стыть в жилах. Философский камень... Квиррелл... Всё это звучало как сюжет из худших кошмаров.
Драко, напротив, выпрямился, его бледное лицо стало ещё бледнее. Он сжал кулаки под столом, его ноздри трепетали от едва сдерживаемого гнева. Для него это была не просто сплетня – это вновь был Поттер и восхваление его как героя. Шёпот становился всё громче, слизеринцы обменивались предположениями, строили теории, и только Кейли молча смотрела в свою тарелку, пытаясь переварить эту невероятную новость.
Надеясь услышать произошедшее из первый уст, Снейп бродила по извилистым коридорам, надеясь встретить Гермиону, которой не было в большом зале на завтраке. В библиотеке девочка её так же не нашла, поэтому теперь бездумно ходила вдоль высоких стен, совершенно не представляя, где может находиться подруга.
- Кейли, - внезапно тишину разорвал знакомый строгий голос, от которого у Снейп внутри всё сжалось. Она застыла как вкопанная, мысленно проклиная всё на свете и чувствуя, как предательски краснеют щёки. Медленно, словно загипнотизированная, она обернулась к отцу, не зная, куда деть руки – то ли спрятать их за спину, то ли засунуть в карманы мантии. – Ты почему не на уроке? – его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. Северус Снейп приближался неторопливой, плавной походкой, его чёрная мантия словно скользила по полу. Его тёмные глаза смотрели на дочь с нескрываемым неодобрением, а тонкие губы были плотно сжаты. Кейли сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.
– Я ищу Гермиону, – призналась она, не поднимая глаз от пола, где причудливо переплетались тени от факелов. Профессор удивлённо приподнял бровь, но затем, кажется, что-то понял. Его лицо на мгновение смягчилось.
– Это из-за случившегося? – спросил он, и в его голосе проскользнули едва заметные нотки беспокойства. Девочка кивнула, и её глаза невольно заблестели от надежды. – Вероятно, она сейчас сидит в лазарете рядом со своим дружком Поттером, – ответил Северус, и в его тоне проскользнула едва заметная ирония.
– Спасибо! – Кейли подняла взгляд, и её лицо озарила искренняя улыбка. Она уже готова была броситься к отцу с объятиями, но вовремя вспомнила, где они находятся. Вместо этого она ограничилась глубоким благодарным кивком, который, впрочем, не скрыл её искренней радости.
Не дожидаясь ответа, Кейли помчалась по коридору так быстро, что её длинная чёрная мантия развевалась за спиной, словно огромные крылья ворона в ночном небе. Её волосы растрепались, а дыхание стало прерывистым, но она не замедляла шаг. Каждый поворот коридора казался бесконечным, каждая ступенька – непреодолимой преградой. И вдруг из-за угла появилась Гермиона. Она шла медленно, опустив голову, её обычно идеально уложенные волосы выглядели растрёпанными, а на бледном лице не было ни кровинки. Казалось, что она несёт на своих плечах тяжёлый невидимый груз.
– Гермиона, – тихо позвала Кейли, резко остановившись. Её голос дрогнул от волнения, а улыбка, которой она одарила подругу, была такой искренней и тёплой, что в сердце Гермионы что-то дрогнуло. Грейнджер подняла глаза, и в её взгляде промелькнуло едва уловимое удивление, но постепенно черты её лица разгладились.
– Привет, – ответила Гермиона, и хотя её улыбка была едва заметной, в ней читалась искренная радость от встречи с подругой. Несколько мгновений они просто стояли, молча глядя друг на друга.
Кейли, не раздумывая ни секунды, бросилась к Гермионе. Её сердце колотилось как сумасшедшее, а в глазах защипало от подступивших слёз облегчения. Она обхватила подругу обеими руками, прижимая её к себе так крепко, словно боялась, что та может исчезнуть. Гермиона, не ожидавшая такого порыва, на мгновение застыла, а затем обняла Кейли в ответ. Их мантии слились в единое тёмное пятно, а дыхание смешалось в одном ритме. В этом объятии было всё: и невысказанные страхи, и облегчение. Кейли уткнулась носом в плечо подруги, вдыхая знакомый аромат её волос – смесь трав и старых книг. Она чувствовала, как бьётся сердце Гермионы под её мантией, и это было самое прекрасное ощущение в мире – знать, что она жива, что с ней всё в порядке.
– Ты жива... – прошептала Кейли, не скрывая дрожи в голосе. – Жива...
Гермиона крепче обхватила её руками, её пальцы впились в спину подруги. Она понимала, что Кейли волновалась за неё – не просто как за подругу, а как за человека, который стал для неё по-настоящему близким. Слизеринка с легкостью могла поверить, что Гермиона, её умная, рассудительная подруга, решилась на такой опасный поступок. Но сейчас это было неважно. Главное – она здесь, живая и невредимая, и это было единственным, что действительно имело значение.
– Я прибью Гарри и Рона, что они взяли тебя с собой! – Кейли отстранилась, её брови грозно сошлись на переносице. Она начала суетливо расправлять складки на мантии Гермионы, её пальцы нервно подрагивали, словно пытаясь разгладить не только ткань, но и собственные переживания. Гермиона, заметив это беспокойство, мягко перехватила руки подруги. Её прикосновения были лёгкими, как перышко, но в них чувствовалась удивительная сила и уверенность. Она слегка сжала пальцы Кейли, стараясь подбодрить.
– Всё в порядке, – произнесла гриффиндорка, и её улыбка, хоть и усталая, была такой искренней, что в сердце Кейли потеплело. Но слизеринка не собиралась так просто сдаваться. Она театрально закатила глаза и, схватив Гермиону за руку, решительно потянула за собой по коридору.
– Раз в порядке, то тебе необходимо прямо сейчас бежать на урок. Нечего прогуливать, – Кейли постаралась придать своему голосу максимально строгий тон, подражая своему отцу. Её нос забавно сморщился, а в уголках глаз появились крошечные морщинки.
Но громкий, заразительный смех Гермионы мгновенно разрушил всю серьёзность момента. Он эхом отразился от каменных стен, превращая мрачный коридор в место, окружённое теплом и радостью. Кейли не смогла сдержать ответной улыбки. Она шагала по коридору, то и дело оглядываясь на подругу, чтобы убедиться, что та не отстаёт. Её собственные шаги стали легче, а походка – пружинистее. Их тени причудливо переплетались на полу, а смех продолжал звучать, наполняя древний замок особой магией – магией настоящей, искренней дружбы.
***
В величественном большом зале царило напряжённое ожидание. Тысячи свечей мерцали в воздухе, отбрасывая причудливые тени на стены. Четыре длинных стола были уставлены праздничными блюдами, но никто не обращал на них внимания – все глаза были устремлены на преподавательский стол, где директор готовился объявить победителя. Для Кейли этот момент означал конец первого, такого насыщенного событиями года в Хогвартсе. Она позволила себе глубокий, облегчённый вздох – больше не нужно было постоянно доказывать свою состоятельность, не нужно было соответствовать чужим ожиданиям. Впереди маячили долгожданные летние каникулы, но радость от этого была омрачена – она не сможет каждый день видеться с друзьями, как это было в школе.
Её взгляд сам собой отыскал две огненно-рыжие головы Фреда и Джорджа Уизли. Они что-то оживлённо обсуждали, размахивая руками и время от времени взрываясь заразительным смехом. При виде них на лице Кейли расцвела искренняя улыбка – как же она благодарна судьбе за эту встречу, за то, что они стали её друзьями. Гермиона, сидящая рядом с близнецами, словно почувствовала её взгляд. Их глаза встретились, и гриффиндорка послала подруге тёплую, доброжелательную улыбку. В этом безмолвном обмене взглядами читалось столько невысказанных слов, столько общего опыта и пережитых вместе моментов.
Слева от Кейли Дафна, устав от ожидания, положила голову на руки и рассеянно выводила замысловатые узоры на поверхности стола. Её длинные светлые волосы рассыпались по плечам, создавая вокруг неё ореол из солнечных бликов. Справа Драко, явно нервничая, раздражённо дёргал ногой, иногда случайно задевая подругу. Каждый раз он виновато извинялся тихим шёпотом, а Кейли в ответ лишь фыркала, не скрывая улыбки. В этот момент она отчётливо поняла, как же ей будет не хватать всех этих ребят во время долгих летних каникул. Не хватать их шуток, споров, совместных занятий и просто присутствия рядом. Но она знала, что их дружба останется с ней, согревая сердце даже на расстоянии, и с нетерпением будет ждать новой встречи в сентябре.
В зале воцарилась звенящая тишина, когда Дамблдор поднялся на возвышение. Его длинная серебристая борода спускалась почти до пояса, а глаза, скрытые за полукруглыми очками, искрились особым волшебным светом. Он начал с последнего места, и с каждым названным факультетом стол Слизерина наполнялся всё большей надеждой. Когда директор объявил, что Слизерин лидирует, изумрудный стол взорвался аплодисментами и радостными криками. Кейли почувствовала, как Дафна буквально стиснула её в объятиях, слегка приподнимая от пола. Драко, сияющий от счастья, смотрел на подругу с яркой улыбкой, которая, казалось, могла осветить весь зал.
Но радость была недолгой. Дамблдор, неожиданно для всех, в следующее мгновение изменил весь ход событий. Он начал добавлять баллы Гриффиндору за "героические подвиги" его студентов. С каждым новым очком лица слизеринцев темнели, а атмосфера в зале накалялась. "За храбрость в борьбе с тёмными силами..." – голос директора эхом разносился по залу, а слизеринцы обменивались яростными взглядами. "За самоотверженность..." – продолжал Дамблдор, и с каждым его словом напряжение нарастало. Когда кубок школы торжественно опустился перед столом Гриффиндора, зал взорвался аплодисментами. Ученики других факультетов повскакивали со своих мест, размахивая руками и крича от восторга. Только Слизерин остался неподвижен, словно накрытый невидимым покрывалом разочарования.
Кейли сжала кулаки, её глаза метали молнии. "Это несправедливо!" – шептала она, глядя, как гриффиндорцы празднуют. Но затем её взгляд упал на Гермиону, которая сияла от счастья рядом с Гарри и Роном. И хотя внутри всё протестовало против такого решения, Кейли не могла отрицать храбрость подруги. Она заметила близнецов Уизли, которые, как всегда, выделялись среди остальных. Фред и Джордж, размахивая руками и подбрасывая в воздух свои шляпы, выглядели настолько счастливыми, что даже её раздражение начало утихать. В конце концов, разве не в этом была суть Хогвартса – в дружбе, которая преодолевала любые преграды? Кейли глубоко вздохнула, пытаясь принять произошедшее. Да, это было неожиданно и, возможно, несправедливо, но разве не важнее было то, что все её друзья были невероятно счастливы? И разве не это было настоящей победой?
Дафна с такой силой хлопнула ладонью по столу, что слизеринцы, сидящие рядом, подпрыгнули. Её лицо раскраснелось от гнева, а в глазах вспыхнули яростные искры.
– Чёрт возьми, эти гриффиндорцы! – прошипела она сквозь зубы, её голос заставил поёжиться некоторых учеников Слизерина. Вокруг них бурлили недовольные разговоры других слизеринцев, которые никак не могли смириться с этой победой львов.
– Вечно им везёт! Чем всем так Слизерин не нравится-то? – в её голосе слышалось искреннее недоумение, приправленное изрядной долей сарказма. Резко развернувшись к Кейли, Дафна взмахнула руками, словно пытаясь развеять в воздухе своё раздражение.
Снейп, наблюдая за подругой, не могла сдержать усмешки. Она чуть откинула спину назад, не забывая про отсутствие спинки у лавочек, её чёрные волосы блеснули в свете магических огней.
– Потому что проигрывать мы не умеем, – спокойно ответила она, кивая в сторону расстроенных и очень гневных слизеринцев, которые никак не могли перестать обсуждать проигранное состязание. Их лица были такими же мрачными, как и их факультетские цвета. Дафна, услышав это, издала короткий, но искренний смешок. Её светлые кудри слегка качнулись, когда она наклонила голову.
– Это точно, – согласилась она, тепло улыбнувшись. Затем, Дафна придвинулась к Кейли и, приобняв её за плечи, притянула к себе.
– Зато мы самые клёвые, – добавила она, подмигнув. В этот момент вокруг них словно образовался маленький островок спокойствия посреди бушующего моря эмоций.
***
– Эй, ты что, совсем не рада нашей победе? – Фред наклонился к Кейли, его глаза искрились лукавством. Снейп сморщила нос и демонстративно отвернулась, пряча лицо в плече Джорджа. Её тёмные волосы, только что собранные в небрежный хвост, слегка растрепались, и несколько прядей упали на щёки.
– А вы прям так честно это сделали, – пробурчала она, обвив руками талию Джорджа. Её пальцы слегка подрагивали от негодования, а на щеках проступил лёгкий румянец.
– Это во всяком случае лучше, чем отдавать победу Слизерину! – Фред подмигнул, его улыбка стала ещё шире, а Джордж, подхватив настроение брата, весело рассмеялся, его веснушчатое лицо засияло. Кейли резко отстранилась, словно её ударило током. Её глаза, обычно такие спокойные, сейчас метали молнии. Она посмотрела на близнецов так, будто они только что предали её самым подлым образом.
– Вам даже подругу не жалко! У неё из рук буквально выдрали эту победу, а вы! – она театрально схватилась за свою чёрную мантию в области сердца, её пальцы впились в ткань, а затем она медленно потянула её вниз, изображая глубочайшую обиду.
Близнецы, не в силах сдержать смех, переглянулись. Их глаза встретились, и в них читалось нескрываемое веселье. Фред, всё ещё ухмыляясь, поправил свой красно-жёлтый галстук, а Джордж, смахнув вымышленную слезу, состроил сожалеющую моську.
– О, наша маленькая слизеринка расстроена! – протянул Фред, его голос стал притворно-жалобным.
– Не переживай, Кейли, – добавил Джордж, – Мы теперь каждый год побеждать будем!
Их смех эхом разнёсся по коридору, а Кейли, несмотря на свой возмущённый вид, не могла сдержать лёгкой улыбки, пробивающейся сквозь напускную серьёзность.
– Идиоты, – с тёплой улыбкой произнесла Кейли, закатив глаза. Её голос звучал так по-доброму нежно, что близнецы не могли сдержать ответных улыбок.
Джордж, словно хищник, подкрался к подруге и ловко подцепил кончиками пальцев изящную цепочку, которая блестела на её шее. Подвеска в виде маленькой змейки, подарок Северуса, сверкнула в лучах света, словно подмигивая.
– Смотри, Фред, змейка! – воскликнул Джордж, демонстрируя брату подвеску. Его глаза озорно блестели. – Вы с ней так похожи! - обратился он уже к подруге. Кейли фыркнула, тряхнув головой.
– Ни капли, – возразила она, отрицательно покачивая головой.
Джордж, не давая ей возразить, притянул подругу к себе. Его объятия были крепкими, почти медвежьими, но удивительно тёплыми. Он начал мягко поглаживать её по спине, словно успокаивая.
– Да ну, ты прям копия! – настаивал он, прижимая её к своей груди. – Не знаю, как там твоя змейка, но ты у нас та ещё ядовитая особа!
Кейли рассмеялась, уткнувшись носом в его мантию. Её смех был звонким, как колокольчик, и совершенно не сочетался с её "ядовитым" образом.
– Зачем же ты тогда обнимаешь меня? – спросила она, прижимаясь к другу ещё ближе. Её глаза озорно сверкнули. – Не боишься, что укушу?
Джордж вздрогнул и притворно отшатнулся, но его улыбка говорила о том, что он был бы не прочь получить такой "укус".
– А там не Кейли? – прозвучал холодный голос, словно сталь, разрезающий тишину коридора. Девочка резко отпрянула от Джорджа, её сердце замерло, а затем заколотилось с бешеной частотой. Она медленно развернулась, чувствуя, как кровь отливает от лица.
Перед ней стояла целая толпа слизеринцев – их мантии отливали изумрудом, а в глазах читалось неприкрытое презрение. Они смотрели на неё так, будто перед ними была не их сокурсница, а какое-то странное, опасное существо. Кейли пошатнулась, её колени предательски подогнулись. Джордж, не раздумывая, обхватил её за талию, удерживая от падения. Его прикосновение было единственным островком тепла в этом море враждебности.
– Она ещё и с гриффиндорцами общается! – прогремел чей-то голос, и толпа взорвалась возмущёнными криками. Слова летели в её сторону, словно острые стрелы:
– Как она вообще смеет!
– Позор факультета!
– Предательница! – это слово, словно раскалённая сталь, припечаталось к её коже. Кейли почувствовала, как оно въедается в плоть, оставляя неизгладимый след. Её глаза отчаянно искали поддержки в толпе, но находили только холод и осуждение.
Дафна стояла в стороне, её лицо было бледным, а в глазах читалось искреннее сожаление. Она хотела что-то сделать, сказать, но слова застревали в горле. Драко стремительно проталкивался сквозь толпу, его взгляд был холодным и отстранённым. Он торопливо шагал по коридору, словно пытаясь убежать от происходящего, от той правды, которая сейчас разрывала их маленький мир на части.
Внутри Кейли что-то надломилось. Словно невидимый клинок разрезал её душу на кровоточащие куски. Она чувствовала, как рушится всё, что было ей дорого: дружба, принадлежность к факультету, доверие. Теперь она была чужой. Чужой для тех, кого считала своими. Её руки дрожали, а в глазах стояли слёзы, которые она изо всех сил старалась не пролить. Кейли понимала – сейчас нельзя показывать слабость. Но боль была такой острой, что казалось, будто её сердце разорвётся от этой невыносимой тяжести.
Внезапно сильные руки близнецов резко дернули её в сторону, уводя прочь от разъяренной толпы слизеринцев. Кейли не видела дороги – перед глазами всё расплывалось от хлынувших слёз. Она слепо доверилась знакомым прикосновениям, позволяя Уизли вести себя сквозь полумрак коридора. Её рыдания эхом отражались от каменных стен, а сердце разрывалось от боли. Всё рухнуло в одночасье. Она больше не была своей среди слизеринцев, отвергнутая собственным факультетом.
Близнецы остановились и развернулись к подруге. Фред первым попытался разрядить обстановку своей шуткой.
– Поэтому мы и рады, что Слизерин не победил! – но его голос звучал неестественно бодро и фальшиво.
Кейли не смогла сдержать себя – она рухнула на холодный пол, подтянув колени к груди и спрятав лицо в ладонях. Её плечи содрогались от беззвучных рыданий. Фред и Джордж мгновенно оказались рядом, опустившись на колени. Их руки начали мягко гладить её по голове, спине, пытаясь успокоить. Джордж прижался лбом к её дрожащему плечу, его тёплое дыхание касалось влажной от слёз шеи, вызывая табун мурашек.
– Забей на них, – прошептал он. – Они явно не стоят твоих слёз, змейка.
Кейли подняла голову, и её размытое слезами лицо обрамляли тёмные, прилипшие к влажным щекам пряди волос. В её покрасневших глазах читалась такая боль, что близнецы невольно переглянулись, понимая – их подруга переживает настоящий душевный кризис. Они молча обняли её, создавая живой щит от всего мира. В этот момент не имело значения, что они из разных факультетов – были просто трое друзей, готовых поддержать друг друга в трудную минуту. Их объятья были такими крепкими, словно они пытались защитить её не только от чужих слов, но и от её собственных душевных терзаний.
***
В купе волшебного поезда они ехали вчетвером, словно маленькая семья, объединённая общим горем. Кейли, бледная и опустошённая, сидела в объятиях Джорджа, её голова безвольно покоилась на его плече. Она едва осознавала происходящее вокруг, словно находясь в каком-то далёком мире. Напротив них, погружённые в тихий разговор, сидели Фред и Дафна. В мягком свете магических ламп их лица казались особенно серьёзными, а голоса – приглушёнными, будто они боялись потревожить тишину, которая витала в воздухе. Они обсуждали прошедший учебный год, но их слова долетали до Кейли словно издалека.
Когда Снейп вошла в их комнату, Дафна, не говоря ни слова, притянула её к себе в объятия. Она держала подругу всю ночь, мягко поглаживая по голове, когда та всхлипывала во сне. Пижама Дафны намокла от слёз, но она не отстранялась, давая Кейли выплакаться и найти утешение в её объятиях. Пэнси Паркинсон, войдя к ним, попыталась было открыть свой ядовитый рот, но встретилась с предостерегающим взглядом Дафны. В её руке угрожающе блеснула палочка, и Пэнси, словно ошпаренная, тут же умолкла. Она быстро юркнула под одеяло, понимая, что здесь не место для её обычных колкостей.
Этот год был только первым, но он уже оставил неизгладимый след в душе Кейли. Теперь она с трепетом думала о возвращении в Хогвартс, где каждый уголок напоминал о произошедшем. Её сердце сжималось от страха и тревоги, ведь впереди ждал новый учебный год, полный неизвестности и, возможно, новых издевательств.