Тень наследия

Кассандра стояла у окна, глядя на величественные башни Хогвартса, покрытые туманом раннего утра. В её голове всё чаще начали всплывать воспоминания о том, чему её учил отец. Он был строг и требовательный, но всегда казался уверенным в своих действиях, когда речь шла о будущем её семьи. Кассандра всегда верила в его правоту, в его непогрешимость. Но чем старше она становилась, тем больше начинала замечать странности в его словах.

"Ты должна быть готова к миру, который не всегда будет честен с тобой. И если ты хочешь выжить в нём, нужно научиться манипулировать, скрывать свои слабости." Он всегда говорил ей это. Но теперь, когда она наблюдала за тем, как её сверстники взаимодействуют друг с другом, как они открыто выражают свои чувства, эти слова казались ей всё более чуждыми. Она начинала чувствовать, что её отец учил её не тому, что действительно важно.

Она была ещё совсем маленькой, когда отец привёл её в библиотеку Роузье, высоко расположенную в их доме, где книги были охраняемы не только магическими чарами, но и его личными правилами. В тот день, как и всегда, она сидела рядом с ним, вглядываясь в его лицо, в котором всегда отражалась решимость и холодная уверенность.

"Ты должна научиться быть сильной, Кассандра", — сказал он, прерывая её мысли. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён на древний манускрипт, который он держал в руках. "Мир не будет заботиться о твоих чувствах. Он будет использовать их против тебя, если ты позволишь."

"Почему?" — спросила она, не понимая, о чём речь.

"Потому что слабость — это то, что может быть использовано против тебя. Эмоции — это твоя слабость. Ты должна научиться их контролировать."

Кассандра не могла понять, что именно он хотел ей сказать. Но она смотрела на его лицо и видела только твердую уверенность, которая заполняла её. Она чувствовала, что ему можно верить.

"Когда тебе будет сложно, когда ты будешь сомневаться в себе, вспомни об этом. Люди склонны манипулировать теми, кто не умеет скрывать свои слабости."

Она запомнила его слова, потому что они были как невидимая стена, которую ей предстояло построить вокруг себя. Это было обещание, которое она дала ему, обещание быть сильной, не показывать слабости.

Но теперь, спустя годы, Кассандра начинала понимать, что её мир может быть не таким чёрно-белым, как она думала в детстве. Когда она оглядывалась на своё детство, ей казалось, что она всегда была в тени его взглядов, что он всегда был прав. Но теперь, на пороге взросления, сомнения начали размывать картину, которую она строила о своём отце.

"Что, если я ошибаюсь?" — она думала об этом всё чаще. — "Что, если его уроки были не о силе, а о том, как стать чуждой всему, что делает нас людьми?"

Воспоминания были сладкими, но горькими одновременно. Она любила его. Но теперь она начинала видеть в его учениях не только опору, но и ограничение.

Кассандра шла по коридору, поглощенная мыслями. Всё, что произошло за последние дни, оставляло её в каком-то непонятном состоянии. Она не знала, что делать с собой, не знала, что чувствовать. Задачи, которыми она занималась, казались ей пустыми и бессмысленными, но что-то внутри мешало ей полностью отказаться от них. Была какая-то сила, привязывающая её к этому месту, к этим людям, к этому миру, хотя она совершенно не понимала, почему.

Когда она увидела Джорджа, её реакция была почти автоматической. Он стоял в коридоре, как обычно, с какой-то лёгкой усмешкой, что сразу вызывало раздражение. Она почувствовала, как его присутствие лишь добавляет к её внутреннему беспокойству.

— Касс, подожди! — сказал он, поднимаясь с места и идя ей навстречу.

Она остановилась на мгновение, но затем сделала шаг назад, словно инстинктивно пытаясь дистанцироваться.

— Я не хочу говорить, — её голос был ровным и холодным.

Джордж остановился, слегка нахмурившись. Но вместо того, чтобы настаивать, он просто сказал:

— Ладно. Я попробую снова позже.

Кассандра молча развернулась и пошла дальше, чувствуя, как её грудь сжимается от раздражения и внутреннего напряжения. Она не понимала, что именно её так беспокоит, но сейчас было важно одно — уйти.

В течение всей недели Кассандра избегала разговоров. Она пряталась в библиотеке, читая книги, которые не могли помочь ей разобраться в собственных мыслях, но по крайней мере позволяли хоть как-то отвлечься. Она не искала общения, и когда Лаура пыталась начать разговор, Касс отвечала кратко и без энтузиазма.

Её мысли постоянно возвращались к тому, что она не знала о своём отце, и к недавнему разговору с Джорджем. Почему ему так важно было узнать, что происходит с ней? Почему она так остро реагирует, когда он рядом? Всё это сбивало её с толку, но она не собиралась делиться своими мыслями с другими.

После очередного учебного дня Кассандра решила, что пора что-то менять, и, возможно, начать стоит с разговора с Томасом. Они избегали друг друга уже почти полторы недели, и она чувствовала, что пришло время всё прояснить. Касс собралась с мыслями, подошла к нему, когда он стоял с Малфоем, и тихо постучала по его плечу. Однако Драко отреагировал первым:

— Ну вот, ты наконец-то решила присоединиться к своим.

Эти слова были, как удар под дых, и Касс почувствовала, как всё внутри сжалось.

— Нет, я хочу поговорить с Томасом, — сказала она, пытаясь не выдать своего раздражения.

Томас повернулся к ней, взглянув сверху вниз. Его голос был холодным и резким:

— Не думаю, что ты можешь сделать хоть что-то, кроме самокопания и ненависти к себе. Я не планирую возобновлять общение.

Руки Кассандры затряслись, дыхание перехватило. Она почувствовала, как на неё накатывает волна разочарования и гнева. Не сказав ни слова, она развернулась и побежала в самое укромное место в замке, где могла хоть немного успокоиться.

Кассандра выбежала в пустую часть замка, где в укромном уголке её почти никто не находил. Она опустилась на пол, прижав колени к груди. В груди была пустота, как будто её выжгли изнутри. Слёзы текли нескончаемым потоком, но она не пыталась их остановить. Всё вокруг было чужим и тяжёлым, а её мысли разрывались от гнева и боли. Почему всё так сложно? Почему все эти люди так далеки от неё, даже когда она пытается быть честной?

Минуты тянулись, как часы, и, несмотря на то, что она хотела побыть одна, Касс почувствовала, как внутри начинает тянуть что-то другое. Она услышала шаги, и, не поднимая головы, лишь почувствовала, как кто-то присел рядом с ней. Касс ожидала увидеть кого угодно, но, как всегда, появился именно он.

Джордж сидел молча, не пытаясь сразу сказать что-то. Он немного поколебался, не зная, как правильно начать, но затем мягко спросил:

— Ты в порядке?

Кассандра еле сдержала ещё одну волну слёз, но не ответила. Он наблюдал за ней несколько мгновений, а потом тихо добавил:

— Я не знаю, что произошло, но я знаю, что тебе тяжело. Могу помочь?

Её сердце вздрогнуло. Она не хотела быть слабой, но в тот момент она не могла не почувствовать, как его слова коснулись чего-то внутри.

— Ты не понимаешь, — пробормотала она, наконец подняв взгляд. — Это... не просто так.

Джордж не отступил. Он прислонился к стене, не пытаясь нарушить её пространство, но оставался рядом.

— Я не собираюсь давить, но если хочешь поговорить, я здесь. Ты ведь не должна держать это всё в себе.

Он говорил это не как насмешка, а с настоящим желанием помочь. И это раздражало, потому что она не знала, что с этим делать. Но она была готова хотя бы выслушать его.

Кассандра снова опустила голову, чувствуя, как боль снова захватывает её душу. Слёзы не прекращались, и даже несмотря на его близость, она не могла отпустить их. Джордж молчал, но его присутствие было странно успокаивающим, и это снова раздражало её.

— Это не просто, — тихо произнесла она, вытирая слёзы ладонью.

Джордж не отреагировал сразу. Он наблюдал за ней, а потом с лёгким вздохом сказал:

— Ты всегда так говоришь, Касс. Всё "не просто".

Его слова были мягкими, но в них ощущалась решимость. Он продолжал, глядя на неё с твердостью, которой она не ожидала:

— Но это не значит, что ты должна всегда быть одна в этом. Ты не обязана всё скрывать. Всё можно решить. Только если ты будешь готова хотя бы попробовать.

Её внутреннее сопротивление взорвалось. Неужели это тот самый момент, когда она должна была распахнуть двери для всех своих демонов? Он так просто говорил о том, что казалось невозможным.

— Ты не понимаешь, — снова пробормотала она, но теперь её голос звучал слабее.

Джордж молчал. Он снова не пытался утешать её, не говорил ничего лишнего. Он просто сидел рядом, словно ожидая, что она наконец решится. И, может быть, если бы было иначе, она бы опять ушла, но сейчас что-то было не так. Не так, как всегда.

— Я не знаю, как ты с этим справляешься, — сказала Кассандра, взглянув на него наконец. — Но это... слишком сложно.

— Это и есть жизнь, Касс. Всё сложно, но не значит, что ты должна с этим бороться одна.

Кассандра сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Она чувствовала, как каждый её нерв напрягается, когда она открывает ему хоть малую часть своего мира. Но в этот момент она не могла поверить, что готова раскрыться полностью.

— Я не могу бороться с тем, что чувствую. Но мне не нравится, что я чувствую. Мой отец... — она замолчала, её голос немного ослаб, когда она пыталась подобрать правильные слова. — Он... он был не таким, как все остальные.

Джордж повернулся к ней, его лицо искривилось от недоумения.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, склонив голову.

Она закрыла глаза на мгновение, сдерживая эмоции. Боялась, что если начнёт говорить, всё вырвется наружу. Но слова, как всегда, были сильнее её.

— Он был важным человеком в... определённых кругах. Но я... я не хочу, чтобы ты думал, что я такая же. Я не хочу быть, как он. — Она снова замолчала, её взгляд блуждал, не зная, куда направить его. — Это слишком сложно, Джордж. Ты не понимаешь.

Джордж нахмурился, но молчал. Он видел, что её слова были только верхушкой айсберга. Он знал, что она скрывает что-то большее, и его интуиция подсказывала, что это не просто проблемы с отцом.

— Ты не можешь просто замолчать, — сказал он тихо, но решительно. — Ты слишком много в себе держишь. Касс, я же не собираюсь тебя судить. Ты можешь рассказать мне.

Но Кассандра лишь сжала губы, не в силах продолжить. Каждое слово давалось ей с трудом. Она почувствовала, как её грудь сжалась, и ни одно из её дыханий не было свободным. Джордж смотрел на неё, всё больше понимая, что то, что она скрывает, гораздо глубже, чем она готова была показать.

Она подняла взгляд и встретилась с его глазами — в них не было осуждения, только терпимость и даже забота.

— Я... не могу рассказать. Не сейчас. — Она потрясла головой, как будто сама не верила в свои слова. — Просто... прости.

Джордж не сразу ответил. Он видел, как она борется, и чувствовал, что на самом деле она просто не готова пустить его в этот мир. Он молчал, не пытаясь надавить, но его глаза продолжали искать в её лице признаки того, что она всё-таки скажет.

Наконец, он тихо произнес:

— Ты не должна всё скрывать. Я могу подождать, если нужно, но ты всё-таки не одна в этом, Касс. Я помогу тебе, если захочешь.

Она стояла неподвижно, чувствуя, как её сердце вновь замедляется. Он не пытался её осуждать, не был жёстким. Он просто был рядом, и это было, пожалуй, самым важным для неё сейчас.

— Спасибо... — прошептала она, ощущая, как страх отступает хотя бы на шаг.

Этот диалог стал для Кассандры чем-то гораздо более важным, чем она могла себе представить. Возможно, Джордж был таким же, как она — борющимся с собственными демонами, но когда она замыкалась в себе, он шутил. Полная противоположность. И именно это её успокаивало.

Кассандра снова взглянула на него, и один из близнецов встретил её взгляд. Это не была неловкая тишина. Напротив, в этой тишине она почувствовала ту поддержку, о которой даже не смела мечтать. Он просто был рядом, и этого было достаточно. Он не пытался решить её проблему, не настаивал, чтобы она раскрылась. Он просто оставался рядом. И в этом было что-то невероятно важное. Что-то, что она не могла бы понять раньше.

Тяжесть в её груди начала отступать, но вместе с этим пришло новое чувство — неловкость. Она почти рассказала ему всё. Мальчику с другого факультета. О том, что даже Лаура не знает. Это было настолько странно и даже глупо, что она еле сдерживала смущение.

Кассандра сжала кулаки, пытаясь избавиться от этого чувства неловкости. Её разум снова рвался назад, в тот момент, когда она была на грани раскрыть всё. Она не могла себе этого позволить, не могла так просто вывалить на него свои самые страшные секреты. Это было слишком.

Она посмотрела на Джорджа, который по-прежнему стоял рядом, не выражая ни малейшего давления. Он, казалось, просто ждал, пока она сама не решит, что делать дальше. Его взгляд был мягким, понимающим, как будто он точно знал, что сейчас происходит в её голове, но не собирался вмешиваться.

Кассандра вздохнула и отводила глаза.

— Мне нужно подумать, — сказала она, стараясь вернуть хотя бы немного контроля над ситуацией. Она чувствовала, как её голос дрогнул, но не позволила себе это признать.

Джордж молча кивнул.

— Ты знаешь, что я здесь, если ты решишь поговорить, — сказал он, его голос был спокойным, без малейших признаков давления. И это, пожалуй, было самым успокаивающим.

Кассандра не могла ответить. Вместо слов она только кивнула. Она не была готова раскрыться, но что-то в его поведении заставило её почувствовать, что, возможно, она когда-то будет готова. И не обязательно сейчас.

Проблема была в том, что эти слова Джорджа, его понимание, его простое присутствие... оно вызывало в ней что-то вроде волнения. И это было страшно. Ведь она же уже слишком долго скрывала свои настоящие чувства, слишком долго прятала свою боль. И теперь, с этим «знакомым» близнецом, она чувствовала, как эта стена, которую она возводила вокруг себя, медленно начинает рушиться.

— Я пойду, — сказала она наконец, немного оправившись от эмоций, которые всё ещё бурлили внутри.

— Окей, — ответил Джордж, его голос был лёгким, но с какой-то искренней заботой. — Только не замыкайся опять.

Кассандра быстро развернулась и пошла в сторону выхода, ощущая, как её шаги становятся всё более быстрыми. Но в глубине души она знала, что что-то изменилось. И это «что-то» было связано с Джорджем. Это было странно и неожиданно. Она не была готова, но всё равно ощутила, что его поддержка была важной для неё. Ей не нужен был новый друг. Сейчас она решила, что пора просто расслабиться. Джордж был прав — не имеет смысла продолжать закрываться в себе и оставаться тенью в Слизерине. Возможно, у неё всё-таки есть шанс восстановить общение с Томасом, но для этого ей нужно не потерять связь с Лаурой.

Пока Касс шла по коридорам, освещённым мерцающими свечами, она пыталась скрыть следы своих слёз. Рука несколько раз машинально прошла по волосам, она поправила халат, делая вид, что всё в порядке, хотя сердце всё ещё тяжело сжимало.

На одной из скамеек, по пути к своей спальне, Касс заметила Лауру, сидящую рядом с Нейлом, о котором она говорила несколько дней назад. Столько всего произошло, пока она считала, что только сама может справиться с собой. Все эти недели Касс была сосредоточена на своём внутреннем мире, не замечая, как стремительно меняется всё вокруг неё.

Когда она проходила мимо влюблённых, их взгляды пересеклись. Лаура остановила взгляд на Касс, а та, в свою очередь, едва заметно улыбнулась, давая понять, что всё в порядке. И хотя в этой улыбке была скрыта многослойная эмоция, она была искренней, как бы давая Лауре понять, что всё не так плохо, как могло показаться. Кассандра вернулась в спальню и вновь открыла свой дневник, в котором начинала писать, когда начинала путаться в том, что она думает.

Когда Касс вернулась в свою спальню, она закрыла дверь и сразу направилась к своему столу. Она не включала свет, позволяя тусклому свечному свету мягко освещать комнату. В её руках был старый, немного потрёпанный дневник, который она держала скрытым от всех. Она писала в нём только тогда, когда её мысли казались слишком запутанными, слишком тяжёлыми, чтобы держать их в себе.

Села за стол, открыла дневник и начала писать, стараясь не думать о том, что вчерашняя тяжесть всё ещё давит на неё. В руках её скользила перо, а её мысли постепенно, как река, начали выплёскиваться на страницы.

"Томас..."

Она остановилась. Писать о нём было сложнее, чем она думала. Эти несколько дней избегания, молчания и отчуждения оставили в её душе пустоту. Она чувствовала, как его слова и поступки оставляют её в состоянии неопределённости, как будто они открыли какую-то дверь, за которой скрывалась тень, и она не знала, что делать с этим открытием.

"Мысль о нём не даёт мне покоя. Он прав, и я знаю это, но я не могу сразу изменить то, что внутри меня... Почему он такой?"

Она вздохнула, перевела взгляд на окно и снова вернулась к перу.

"Но сегодня был Джордж. Его слова и весь разговор... он, наверное, не понимает, что на самом деле произошло. Он просто был рядом, не пытаясь быть решением, не пытался давить, а просто был... там. И я... я почувствовала облегчение. Это было странно. Когда всё настолько темно в голове, кто-то рядом может сделать такой маленький шаг, и ты начинаешь ощущать свет. Могу ли я позволить себе это? Его помощь? Я не могу понять, почему это стало так важно."

Касс заметила, как её руки стали чуть легче. Письмо помогало ей разобраться в своих чувствах. Она продолжала, чувствуя, как слова вытягивают на поверхность то, что было скрыто:

"Я боюсь, что он может понять больше, чем я хочу. Но в его глазах не было осуждения, и это что-то меняет. Я не могу понять, почему его поддержка оказалась такой сильной. Это не логично. Это всего лишь Джордж Уизли, с которым я почти не общалась. Но, возможно, именно это и есть... надежда. Надежда, что можно быть собой, несмотря на всё, что было раньше."

Она закрыла дневник, чувствуя облегчение, как будто часть тяжести ушла. Это был первый раз, когда Касс почувствовала, что в её мире есть место для надежды, пусть и маленькой.