Тень наследия

Летние дни в доме Роузье были обжигающе жаркими, и это лето не было исключением. В тот день, когда Кассандра повысила голос на мать, все накопившиеся чувства вырвались наружу, как буря, которая не может больше сдерживаться.

Мать снова пыталась уговорить её ответить на письма отца, поговорить с ним хотя бы один раз. Но для Касс это было невозможно. Мать была наивна, веря, что можно просто забыть все ужасные поступки отца, его принадлежность к Пожирателям Смерти, все те страшные вещи, которые он делал, и как его действия разрушили их жизнь. Для Касс это была линия, за которую она не могла переступить.

— Ты не понимаешь, — выкрикнула Касс, держась за письмо с его почерком. — Как ты можешь просить меня с ним говорить? Ты помнишь, что он сделал? Он не просто ушёл, он был Пожирателем Смерти! Он был частью всего этого зла, что разрушало жизни людей! Как ты можешь думать, что я должна отвечать на его письма?

Мать не отвечала сразу. Она стояла перед дочерью, с грустью и беспомощностью в глазах, не зная, как объяснить свою позицию.

— Я не прошу тебя прощать его, — наконец сказала она, ее голос был тихим и грустным. — Я прошу, чтобы ты хотя бы поговорила с ним. Он всё-таки твой отец, Касс.

— Мой отец? — Касс зажала письмо в кулаке, как если бы оно могло разрушить все её чувства. — Мой отец был убийцей, он был частью той тьмы, что унесла столько жизней! Он разрушил всё, что я когда-либо знала. Ты хочешь, чтобы я просто приняла это? Чтобы снова выслушивала его оправдания? Он сделал ужасные вещи, и я не собираюсь позволять себе быть частью этого, мать!

Кассандра почувствовала, как по её телу расползается ледяная волна гнева. Это было не из-за того, что он их оставил, а из-за того, что он был тем, кто способствовал страданиям, который выбрал сторону тьмы и жестокости. Для неё это было несмываемое пятно на всей их жизни.

Мать молчала, а её глаза наполнились болью. Она понимала, но не могла сказать того, что Касс хотелось бы услышать. Она лишь хотела, чтобы дочь нашла мир в своём сердце, хотя бы на мгновение, чтобы разобраться, что делать с этим ужасным наследием.

— Он не исчез, Касс, он жив, он всё ещё где-то там. — Мать говорила тихо, без силы, как если бы пыталась найти ту единственную правду, которая могла бы исцелить их.

— Он не жив, он умер для меня! — Кассандра в сердцах швырнула письмо в угол. — Я не хочу знать, где он. Я не хочу думать о нём. Он — часть того, что разрушило мою жизнь. И я не собираюсь отвечать на его письма, не собираюсь открывать эту дверь. Он сделал ужасные вещи, и я не могу просто забыть об этом!

Мать снова молчала, понимая, что не может заставить дочь изменить своё мнение. Касс продолжала стоять с закрытыми глазами, пытаясь найти хоть какой-то путь, чтобы освободиться от того, что её душило.

***

Когда Кассандра вернулась в комнату, её пальцы всё ещё ощущали его прикосновение на своей руке. Она вспомнила его глаза — голубые, яркие, почти слишком проницательные, которые, казалось, могли заглянуть в самую душу. Это было странное, но завораживающее ощущение. Но была ещё одна мысль, которая не отпускала её — дневник.

Она забыла его там.

Из-за неожиданного поворота в отношениях между ней и Джорджем, её мысли так быстро помчались прочь, что она не успела взять с собой то, что было самым ценным — свою тайну, её чувства и секреты, записанные в дневнике. Особенно это касалось того, что она скрывала от всех, включая Джорджа. Внутри неё всё сжалось, когда она представила, что он мог бы прочитать всё это — о нём, о её отце, обо всём, что она скрывала от мира.

Касс не раздумывала — она рванула обратно, едва не сбивая с ног встречных студентов в коридоре.

Когда она вошла, Джордж, как ни в чём не бывало, продолжал сидеть в том же месте. Его глаза встретились с её взглядом, и на его лице появилась та изворотливая усмешка, которая всегда её злила.

— А я надеялся ещё раз пересечься с тобой за завтраком, передавая тебе твой дневничок, — сказал он, его голос был игривым, но в нём не было искреннего волнения, лишь лёгкая шутка.

Кассандра не оценивала его юмор.

— Ты читал его? — её голос был твёрд и прямолинеен, она уже могла слышать, как её сердце бьётся сильнее.

Джордж рассмеялся, но всё же не мог скрыть какого-то странного блеска в глазах.

— Конечно, я теперь знаю, насколько сильно ты в меня втюрилась, — сказал он, усмехаясь.

Неужели он действительно посмел? Неужели он открыл её дневник и прочитал всё, что она так тщательно скрывала?

Кассандра почувствовала, как её гнев закипает, и уже хотела высказать всё, что накопилось, но Джордж с лукавой улыбкой продолжил:

— Да нет, конечно. Я не изверг. Забирай.

Он протянул ей дневник, но не сразу отпустил. В его руках он был как нечто ценное, как что-то, что казалось бы принадлежало только ему.

Кассандра резко схватила дневник обеими руками, готовая забрать его и уйти. Но Джордж не отпустил. Он встал, не отступая, и подошёл ещё ближе. Свет в комнате был приглушён, его фигура казалась почти теневой на фоне теплых оттенков комнаты. Неловкость витала в воздухе, как будто этот момент мог бы стать чем-то более личным, чем просто обменом словами.

— Отдай, — сказала она, её голос стал напряжённым, и руки сжались вокруг дневника.

Но Джордж не спешил. Он смотрел на неё, его глаза блестели от какой-то скрытой радости. Он наслаждался этим моментом. Он даже не пытался скрыть свою ухмылку.

Кассандра подняла глаза на рыжего Уизли, его лицо было так близко, что она ощущала его дыхание. Он стоял перед ней, как будто не собирался отступать, и её пальцы сжимали дневник так сильно, что она боялась, что его страницы порвутся.

— Отдай, — повторила она, пытаясь сохранить остатки спокойствия.

Но Джордж, казалось, не слышал её, наслаждаясь каждым мгновением, и не собирался отпускать её.

Джордж не отпускал дневник, и Кассандра почувствовала, как её терпение иссякает. Она всё глубже вдыхала, пытаясь сохранить спокойствие, но его нахождение так близко заставляло её нервничать. Её сердце билось быстрее, как будто она не могла дышать нормально.

— Джордж, отпусти, — повторила она, её голос уже не был таким твёрдым, как прежде. На этот раз в нём было больше отчаяния, чем силы.

Но он снова не слушал. Он держал дневник, и его глаза, по-прежнему полные искорок, пристально смотрели в её лицо. Его лицо стало серьёзным, почти беспокойным.

— Почему ты такая закрытая, Касс? — его голос стал неожиданно мягким, и, хотя он всё ещё не отпускал дневник, в его тоне прозвучала искренняя заинтересованность. — Ты такая загадочная, будто скрываешь что-то, что не можешь признать даже себе.

Её тело напряглось. В его словах была правда, которую она не хотела признавать. Она же не собиралась ему раскрывать себя, свою боль, свою историю. И тем более, не собиралась рассказывать о своём отце.

— Это не твоё дело, Джордж, — тихо, но твёрдо сказала она. — Ты не имеешь права влезать в мои личные дела.

Его взгляд не отрывался от неё. Он явно пытался понять её, разглядеть, что стояло за её холодностью. Но Кассандра всё глубже сжимала дневник, чувствуя, как этот момент затягивается, делая его всё более тяжёлым.

Джордж, наконец, отпустил дневник, но не сделал шаг назад. Он оставался в шаге от неё, и, несмотря на его весёлую наружность, в его глазах сейчас не было смеха. Только искренность и, возможно, непонимание.

— Ладно, — сказал он, его голос стал мягким, но с лёгкой настойчивостью. — Я хочу понять тебя, Касс. Хочу узнать тебя лучше, но ты всё время прячешься.

Кассандра стояла в неловкой тишине. Она не знала, что ответить. Быть может, что-то внутри неё колебалось, но она не могла позволить себе открыться. Не могла сказать ему, что её отец — Пожиратель Смерти, что её жизнь, полная скрытых страхов, не позволяла ей просто так доверять.

Она резко повернулась и шагнула к двери, не оглядываясь.

— Я пойду. Спасибо за дневник.

Её голос был холоден и отстранён, но внутри неё бушевал целый океан эмоций.

***

— Ты как-то слишком быстро исчезла, как только Нейл пригласил меня на балл, — с легкой обидой сказала Лаура, наблюдая за подругой.

— Я не исчезла, я просто подумала, что вы захотите побыть вдвоём, поэтому решила оставить вас наедине, — ответила Кассандра, стараясь не встречаться с её взглядом.

— Ну и как, удалось? — Лаура едва ли участвовала в разговоре, её слова звучали с лёгкой насмешкой.

— Не особо... Мое спокойствие нарушил... Уизли, — с усиливающимся раздражением произнесла Кассандра.

Лаура подняла голову, повернувшись на бок, и устремила взгляд на Касс. В её глазах читалась любопытство.

— Ну-ка, расскажи. Что произошло?

— Да нечего рассказывать. Мы немного поговорили, вот и всё. Я просто... хотела побыть одна, — она отпустила это с неохотой, надеясь, что разговор закончится.

Но она не хотела быть одна. И всё же эти слова вырвались из неё.

— Класс, — с разочарованием произнесла Лаура, откидываясь на подушку. 

Кассандра села на край кровати, не зная, как продолжить разговор. В голове всё ещё звучали слова Джорджа, его взгляд, его прикосновения. Она не могла избавиться от этих мыслей, но не хотела обсуждать их с Лаурой. В какой-то момент ей показалось, что разговор с подругой может ещё больше запутать её чувства.

Лаура же заметила, что Касс начала избегать взглядов и ответов, и это её насторожило. Она приподнялась, скрестив ноги и посмотрев на подругу с неослабевающим интересом.

— Ты точно всё в порядке? — спросила она, с искренним беспокойством в голосе. — Ты ведь не скрываешь что-то от меня, правда?

Кассандра на секунду задумалась, потом сделала глубокий вдох и посмотрела на Лауру, слегка усмехнувшись.

— Всё нормально, правда. Просто... много всего случилось. Это не так просто.

Лаура пристально её изучала, но, увидев, что Касс не хочет углубляться в подробности, махнула рукой.

— Ты можешь не рассказывать, если не хочешь. Но ты ведь знаешь, что я рядом, если решишь поговорить.

Касс подкинула подушку, взяла её в руки и положила на колени. Её мысли снова вернулись к Джорджу. Почему он был таким настойчивым? Почему он казался таким... не похожим на других? Вопросы множились, но Касс понимала, что ответы она должна искать внутри себя, а не у кого-то другого.

Лаура, заметив её задумчивость, изменила тон и добавила:

— Ты права, что хочешь разобраться сама. Но помни: если ты вдруг решишь, что нужно поговорить, я всегда здесь.

Касс кивнула, но её взгляд снова стал отстраненным. И хотя она не делала вид, что всё в порядке, Лаура почувствовала, что её подруга на самом деле была далека от того, чтобы почувствовать облегчение.

Кассандра осталась в тени своих мыслей, не зная, как продолжить день. В голове крутились мысли о Джордже, о его вопросах, о том, как она не могла полностью отреагировать на его приближение. Она всегда считала себя в достаточной степени скрытной и холодной, но теперь... теперь всё стало намного сложнее.

Лаура, не желая заставлять её говорить, встала и направилась к окну. Несколько минут она стояла там, не говоря ни слова, и Касс чувствовала, как пространство между ними снова начинает сужаться. Было что-то в этой тишине, что заставляло её чувствовать себя ещё более уязвимой, как будто все её секреты висели в воздухе, а она не могла их утаить.

— Касс, ты правда в порядке? — наконец спросила Лаура, повернувшись. — Ты же понимаешь, что если что-то не так, ты можешь всегда поговорить.

Касс вздохнула, поднялась с кровати и подошла к окну. В её голосе не было прежней уверенности, когда она ответила:

— Да, я думаю, что всё в порядке. Просто иногда я слишком сильно думаю о вещах, которые не могу контролировать.

Лаура посмотрела на неё с сочувствием, но не настаивала.

— Ты не обязана контролировать всё, знаешь ли. Иногда нужно просто расслабиться.

Касс улыбнулась, но улыбка была натянутой. Всё внутри неё бурлило, но она не могла понять, что именно тревожит её больше всего. Может быть, это был Джордж, а может, её собственное прошлое, которое снова поднималось на поверхность.

— Я не знаю, Лаура, — сказала она, словно оправдываясь перед самой собой. — Я пытаюсь понять, что вообще происходит, и почему мне так сложно отпустить старое.

— Понимаю. Но, может быть, иногда отпускать — это тоже часть того, чтобы двигаться вперёд.

Касс задумалась над её словами. Она знала, что её подруга права, но на деле отпускание было чем-то, что ей давалось с трудом. Вся её жизнь была построена на том, чтобы держать всё под контролем, скрывать свои эмоции и не показывать слабости. Но теперь, с Джорджем, с его любопытством и вниманием, всё казалось гораздо сложнее.

Тишина снова наполнила комнату, но на этот раз она не казалась такой тяжёлой. Касс чувствовала, что Лаура не будет настаивать, и что она может просто быть собой, хотя бы на этот момент. Но внутренний вопрос о том, как ей поступить с Джорджем, не оставлял её.

Она повернулась к подруге.

— Лаура, а что, если я не смогу держать это всё внутри? Что, если когда-нибудь всё выйдет наружу?

Лаура посмотрела на неё с пониманием, а затем спокойно ответила:

— Тогда, когда это случится, ты не будешь одна, Касс. И если ты решишь, что нужно что-то изменить, ты сделаешь это.

Касс крепко сжала её руку и кивнула. В этот момент она поняла, что в жизни всегда будет что-то, что не поддаётся контролю, и что важно не пытаться всё держать в своих руках, но найти силу позволить себе быть уязвимой.

Лаура заметила, как Касс всё ещё казалась поглощена своими мыслями. Она слегка пожалела, что не смогла помочь ей более открыто. Не знала, как ещё помочь подруге, она предложила:

— Эй, давай выйдем, прогуляемся по замку? Немного свежего воздуха, может, ты почувствуешь себя лучше.

Касс посмотрела на неё, думая, что прогулка поможет отвлечься. Она кивнула, хоть в душе и не была уверена, что это изменит её внутреннее состояние. Лаура, радостно взяв её за руку, повела её через коридоры Хогвартса.

Проходя через каменные коридоры и тихие комнаты, Касс чувствовала, как в её груди постепенно растёт напряжение. Мысли о Джордже, о том, что она скрывает, не отпускали её, и как бы она ни пыталась забыться, они возвращались.

Они шагали по коридору, когда вдруг, как по заказу, они наткнулись на Томаса. Он стоял у двери в одно из помещений, и когда заметил Кассандру, его лицо сразу стало жёстким, глаза наполнились холодной яростью.

— Ты, — его голос звучал грубо и агрессивно, как всегда, когда он был с ней. — Я уж думал, что ты опять ушла в самокопание.

Касс сжала кулаки, но не собиралась отвечать на его провокации. Лаура остановилась рядом с подругой, явно чувствуя напряжение, и попыталась вмешаться:

— Томас, прекращай. Мы просто гуляем, и тебе не нужно вести себя так.

Но Томас только громче рассмеялся, его глаза всё больше наполнились презрением, когда он взглянул на Кассандру.

— Ты думаешь, я не вижу, кто ты такая, Касс? Твоя фамилия всё о тебе говорит. Ты — Роузье. И ты всё равно останешься такой же, как все ваши. Ты не можешь скрыть этого.

Касс стиснула зубы, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Она была готова уже что-то сказать, но Лаура вмешалась, делая шаг вперёд.

— Томас, достаточно! Ты всегда не можешь пройти мимо, чтобы не устроить сцену.

Томас проигнорировал Лауру и снова обратился к Кассандре.

— Ты можешь прятаться за своим поведением, за теми, кто тебя окружает, но в конце концов все увидят, кто ты на самом деле. Тебе не скрыться от этого.

Касс понимала, что он прав, но не могла позволить ему говорить это так прямо. Всё, что она не хотела, это столкнуться с этой частью себя — с тем, что её отец был Пожирателем Смерти, с тем, как это влияло на её жизнь, как она могла быть осуждена за что-то, в чём она никогда не участвовала.

— Ты не знаешь ничего обо мне, — произнесла она, не пытаясь скрыть свою злость. — Ты даже не знаешь, что происходит в моей жизни. Ты говоришь о вещах, о которых не имеешь ни малейшего представления.

Томас был готов возразить, но Лаура снова вставила своё слово, поддержав подругу:

— Не трогай её, Томас. Ты не имеешь права судить.

Томас взглянул на них обоих, с явным презрением, и, в конце концов, отступил.

— Ты ещё увидишь, Касс. Рано или поздно ты не сможешь скрыть то, что ты на самом деле есть. Ты ведь знаешь, что Роузье не может быть ничем иным.

После этих слов он ушёл, оставив их с Лаурой стоять в тишине. Касс ощущала, как сердце бьётся быстрее, а всё внутри неё сжалось. Она пыталась подавить свои чувства, но не могла. Лаура положила руку ей на плечо, и Касс чувствовала поддержку, даже несмотря на всю агрессию, которую ей пришлось пережить.

— Он не имеет права так говорить, Касс, — сказала Лаура, пытаясь успокоить подругу.

Касс глубоко вздохнула, чувствуя, как гнев и отчаяние сочетаются в её груди.

— Это не важно, — ответила она, — я просто хочу, чтобы все это закончилось. Но я знаю, что он прав. Слишком долго я скрываю, что для меня на самом деле значит эта фамилия.

Касс стояла на месте, ещё немного обрабатывая то, что только что произошло. Томас не прекращал оставлять болезненные отметки в её душе, а её голова, переполненная мыслями и эмоциями, больше не могла держать их в себе. Лаура заметила, как подруга стала напряжённой, и после молчания не выдержала.

— Касс... ты не хочешь мне всё рассказать, да? — спросила она, пытаясь разгадать выражение её лица. — О том, что происходит. О твоём отце, о том, что ты скрываешь.

Касс медленно повернулась к ней, взгляд усталый и уязвимый. Словно всё, что она скрывала, вот-вот вырвется наружу. Лаура была её самой близкой подругой, и в этом моменте Касс чувствовала, что она не может больше молчать.

— Ты не поймёшь, — начала она тихо, но затем решила всё же довериться. В голосе было что-то тяжёлое, как будто каждое слово давалось с трудом. — Мой отец... он был Пожирателем Смерти. Он... был одним из тех, кто убивал людей, чтобы угодить Волдеморту. И я... я не могу простить его за всё это.

Лаура слушала, не перебивая. Она могла чувствовать тяжесть этих слов, как они ложатся на Кассандру, как она сдерживала их внутри себя, не позволяя никому узнать.

— Мать говорила, что он уехал, но я... не думаю, что это было просто бегство. Он всё равно оставался частью моей жизни, даже когда он исчез. Я не знала, что с ним стало, не знала, где он и что он делает, но я всегда чувствовала, что его прошлое преследует меня.

Касс замолчала, глядя в пол, пытаясь переварить эмоции. Лаура не перебивала, просто ждала, пока она продолжит.

— А потом появилась Сабрина... моя сестра. Она никогда не разделяла мои сомнения, она всегда была гордой тем, кто она есть, и тем, что её отец — Пожиратель Смерти. Она ушла из дома, и я узнала, что она стала частью того, что я ненавижу. Мы не общаемся, и я... я не знаю, как себя с этим чувствовать.

Тишина в комнате усиливала тяжесть её слов. Лаура ощущала, как Касс пытается найти силы для того, чтобы рассказать больше, и она молча ждала.

— Но знаешь, есть ещё кое-что. Есть Джордж. Я не говорила тебе, но... он же пригласил меня на балл. Он... я не могла понять, почему он вдруг решился на это, ведь он ведь не знает о моей семье. Я думала, что если он узнает... это всё изменит. И, возможно, он тоже начнёт меня ненавидеть. Но всё равно не могу отделаться от мысли, что, может быть, мне хочется, чтобы он стал чем-то другим для меня. Чтобы он был не просто Уизли, а кто-то, кто меня поймёт.

В глазах Касс появились слёзы, и она почувствовала, как боль растекается по её телу. Она всё время пыталась быть сильной, но, возможно, время пришло всё-таки поделиться этим с кем-то.

Лаура подошла к ней, обняла её, и Касс не смогла сдержать слёзы. Она чувствовала, как тяжесть сходит с её плеч, когда наконец рассказала обо всём, что скрывала так долго.

— Ты не одна, Касс. Мы все тебя понимаем, — тихо сказала Лаура, гладя её по волосам.

— Я не знаю, как мне быть дальше, — всхлипнула Касс. — Я не могу вернуться назад и изменить ничего. Но не могу и двигаться вперёд, не зная, что буду носить с собой эти тени навсегда.

Лаура тихо вздохнула, но её голос был твёрд. — Мы справимся с этим. Я с тобой. В любом случае.

После этого откровенного разговора с Лаурой Касс почувствовала такое облегчение, как будто с её плеч свалился тяжёлый груз. Держать все эти секреты в себе было уже невозможно, и теперь, когда у неё был хотя бы один человек, который её понимал и принимал, Касс наконец смогла выдохнуть. Этот момент стал для неё чем-то вроде освобождения, и хотя в душе ещё оставалась боль, она ощущала, что не одна. С каждым словом, произнесённым Лаурой, внутри что-то начало исцеляться.