Закрытые настежь

Когда они, наконец, аппарировали, солнце уже осторожно выглядывало из-за серых, дымчатых туч, бросая на мокрый асфальт робкие, тёплые лучики света.

Гермиона невольно поежилась, поуютнее кутаясь в мантию и пряча в рукавах озябшие ладони. Несмотря на разыгравшуюся погоду, прохладный ветер проникал под складки одежды и одаривал тело промозглой сыростью.

По обе стороны от неё стояли те, кого Грейнджер даже в самом сумасшедшем сне не могла представить рядом с собой на миссии из разряда "расхреначить к чертям пространственно-временной континуум" или "облапошить Министерство магии на несколько маховиков и при этом не сдохнуть". В последней части она, впрочем, очень сомневалась, осознавая какие идиоты её окружают.

И, несмотря на то, что план Тео был относительно сносным, она не могла отделаться от ощущения, что что-то они все же упустили. Что-то очень важное.

Что-то, что в конечном итоге может стоить им жизни.

– Ты уверен, что оно сработает? – Драко перевёл скептический взгляд на Тео, который уже вытаскивал из кармана пузырёк с густым болотно-коричневым зельем.

– Конечно, я взял его из отцовских запасов. – Нотт ловко наколдовал в воздухе три прозрачных стакана, на одном из которых был изображён рыжий косоглазый кот. Он встретил вопросительный взгляд Гермионы и, деловито покрутив им в воздухе, добавил. – Этот специально для вас, мисс.

– Почему именно кот?

– Ты же в восторге от своей пушистой свиньи, – улыбнулся Тео, намекая на её домашнего питомца. – Хотел сгладить принесенные мной неудобства.

– Это ты сейчас так завуалировал тот факт, что мне придётся подставиться под удар, с дальнейшим отбытием на курорт под надзором дружелюбнейших из существ в стильных чёрных балахонах, которые посчитают своим долгом наградить меня умопомрачительным поцелуем, решив тем самым загробастать мою душу? – На одном дыхании выпалила Гермиона. – Тут одним стаканом не отделаешься, так что можешь смело открывать фабрику по производству, желательно, в каждом населённом пункте.

– Не думал, что ты такая корыстная, Грейнджер! – Нотт наигранно схватился за сердце. – Разве ваш гриффиндорский долг не призывает тебя действовать во имя чужого блага?

– Рисковать жизнью во имя спасения человечества и твоих сомнительных планов – не одно и то же, не находишь? – Она все же вынуждена была принять этот "красивый" жест с его стороны, обхватив стекло пальцами.

– Эх, жаль, что ты и мой не расписал под хохлому. – Малфой скучающе переступил с пятки на носок и окинул их насмешливым взглядом. – Неужели ты любишь меня меньше, чем Грейнджер?

– Свою любовь к тебе я продемонстрирую наедине без всяких дурацких рисунков. – Тео подмигнул, и шкала гейских шуточек с треском сломалась.

– Может мне все же оставить вас? – Усмехнулась Гермиона. – Я чувствую себя третьей лишней.

– В тройничках не бывает лишних, – хохотнул Тео, за что заслуженно получил раздраженный карий взгляд.

Тут же став до ужаса серьёзным, он разлил зелье по стаканам и вытащил три маленьких склянки, в каждом из которых Гермиона разглядела волосок.

– Надеюсь, я превращусь не в Амбридж. – Помолилась Гермиона, подставляя свой стакан.

– Черт! А я даже не подумал, – он посмотрел так, что сердце Гермионы ухнуло вниз.

– Ты... Ты серьёзно? – Она, неверяще, похлопала ресницами, представляя, как её задницу в следующие минуты предстоит обтянуть противной розовой тканью, возгрузив на голову уродский малиновый берет.

– Расслабься, Грейнджер. Он шутит. – Хмыкнул Малфой, взбалтывая собственный стакан, что уже бурлил, меняя цвет на серебристый.

– Идиот! – Она несильно пихнула его в плечо, пока Нотт, лукаво улыбаясь, попытался увернуться.

– Держи, тебе предстоит стать самой красивой женщиной на свете. – Он забросил в её стакан волос, от которого оборотное зелье моментально приобрело лазурный, сияющий цвет.

– Неужели все-таки Амбридж? – Усмехнулся Драко.

– Не настолько. – Тео цокнул и оглянулся по сторонам. – Да и зелье, наверняка, превратилось бы в дерьмо.

Они стояли в каком-то переулке, на который предварительно наложили скрывающие и отталкивающие чары. Когда он начал вытаскивать из сумки вещи, Драко удивлённо приподнял брови, разглядывая то, что Нотт собирался нацепить на себя и их.

– Это же...

– Да, да, ты все правильно понял.

Гермиона перевела внимательный взгляд на Малфоя, который, казалось, завис. Она посмотрела на расслабленную физиономию Нотта и снова вернулась к Драко, который так и стоял, впиваясь глазами в лицо друга.

– А вот я не совсем поняла, о чем речь? – Её голос вывел слизеринца из транса и он посмотрел на неё с нескрываемым раздражением.

– Ты совсем долбанулся, Тео? – В серой радужке промелькнула густая ярость, рискующая затопить Нотта с головой, но тот лишь весело приподнял уголки губ.

– А ты только узнал? – Вопросом на вопрос, погружая Гермиону в очередную пучину непонимания. Они вообще на одном языке разговаривают? – И, к слову, ты бы не был так поражён, если бы хоть иногда смотрел дальше своего носа.

– То есть ты списываешь своё помешательство на мою невнимательность? – Малфой сделал шаг и выхватил из рук Теодора изумрудную материю, а затем, неглядя, швырнул в Гермиону.

– Эй! Да какого черта здесь происходит? – Хотелось по-детски затопать ногами, чтобы они объяснили ей, что значит эта перестрелка взглядами.

– Грейнджер, заткнись и не вмешивайся! – Рявкнул Драко, скрипя зубами.

– Как грубо! – Тео улыбнулся ещё шире, обнажая ряд ровных, белых зубов. – Негоже так разговаривать с будущей мамочкой.

– Что?! – Гермиона опешила и во все глаза уставилась на Нотта.

– Радуйся, Грейнджер, – ответил за него Драко, бросая в неё остатками одежды, а она от изумления даже не заметила, как колготки повисли на её волосах, сползая по плечам. – Раз в жизни ты все же станешь чистокровной. Ну, хотя бы внешне.

– Что все это значит? – Она нахмурилась, а затем пазлы в голове сложились в полную картину. – Оу... Так этот волос принадлежал...

– Моей матери, – сквозь зубы закончил Драко. – Не хочу даже спрашивать, каким образом ты его раздобыл.

– Отбрось грязные мыслишки. – Тео покачал головой, едва сдерживаясь от открытого смеха, прекрасно понимая, что за это может знатно отхватить. – Я слишком уважаю Нарциссу, чтобы рыскать в её белье или пытаться незаметно вырвать ей волосок. – Встретил настороженный взгляд Драко и пояснил. – Нашёл в одной из посылок, что она отправила тебе в прошлом году. Ну, знаешь, на тех сексуальных боксерах, на которых я предлагал вышить "хочу только Теодора".

– Значит, рыскать в моем белье ты не считаешь чем-то зазорным? – Драко немного расслабился, но все равно смотрел испытующе.

– Брось, мы оба прекрасно знаем, что я уже видел все твои кружевные пеньюары.

Гермиона прыснула, но, заметив предостерегающий взгляд Малфоя, сделалась нарочито серьёзной.

– Только вот зачем ты его сохранил? – Не унимался Драко.

– Ты правда думал, что я решился на эту хрень пять минут назад? – Взгляд Тео ожесточился, а выражение лица стало непроницаемым. – Я очень долго планировал, так что даже твоё присоединение к нашему супергеройскому дуэту с Грейнджер не было случайным.

– Хочешь сказать, что ты знал, что я решу вляпаться в это? – Губа Малфоя дернулась, пока он натягивал на себя подготовленную одежду.

– Абсолютно уверен. – Хмыкнул Тео, уже полностью облачившись в длинную иссиня-черную мантию, вдоль манжеток которой были вышиты сверкающие синевой узоры.

Осознание, что воровство маховика не было для Нотта блажью и глупым ребячеством с тщеславной попыткой подчинить себе время, полоснуло по сознанию.

Он готовился не один год. Интересно, в какой момент в его голову пришла мысль – впутать в это её?

Тут было над чем подумать, но Гермионе пришлось зайти за мусорный бак, предварительно удостоверившись, что с их ракурса невозможно разглядеть уже её "сексуальнейшее" бельишко, которому змееныши со сто процентной вероятностью подберут самые уничижительные эпитеты.

– А в кого превратитесь вы?

– Люциус, – лениво бросил Драко, а по телу Гермионы пробежался холодок.

Значит... Им предстояло играть роль супругов? От этой мысли внутренности сдавило. Гермиона слабо представляла отношения между родителями Малфоя. Ей довелось видеть Нарциссу лишь однажды, и эта встреча мало что прояснила в её характере. Гермиона помнила холодное выражение на красивом, утонченном лице женщины средних лет.

Внешне Драко был удивительно похож на своего отца, ровно до того момента, когда Гермионе довелось увидеть миссис Малфой, а именно – серые, колючие глаза, вобравшие в себя весь холод этого нетленного мира. Гермиона никогда не задумывалась об этом, но при первой встрече на Турнире по квиддичу, она не могла отделаться от ощущения, что если окрасить монолитно-тусклые глаза Нарциссы в кристально-голубой, в них проскользнет хоть какой-то отблеск жизни. Только вот пары мгновений было недостаточно, чтобы изучить и перенять на себе необходимые манеры поведния.

Черт возьми, неужели Нотт и правда решил, что у них получится?

Для того, кто несколько лет придумывал план, он был слишком безолаберным относительно деталей. Или же его не волновало, что все может пойти по одному месту, если они все же столкнутся в министерстве с кем-то, кто знает чету Малфоев чуть лучше, чем школьница, которая видела их лишь урывками?

– А ты? – Она облачилась в роскошное изумрудное платье, на воротнике которого серебристыми нитями был выбит семейный герб – ветиеватая буква "М", охраняемая двумя драконами по обе стороны, – и почувствовала себя неловко.

– Сама посмотри. – Услышала Гермиона, пока боролась с собственным желанием сбросить с себя кричаще дорогую ткань, в которой из-за худобы выглядела ничуть не лучше, чем в мешковатой квиддичной форме.

Ладно, она значительно преувеличила. Гораздо лучше, но все же не так утонченно, как мать Малфоя, которая была изысканной от кончиков серебристых волос до изумрудных перчаток, которые, к слову, прилетели ей в лицо, как только она шагнула из-за бака.

Гневно смерив ухмыляющего Малфоя взглядом, она повернулась к Нотту, не без интереса желая узнать, в кого же тот предпочёл обратиться.

И чуть не поперхнулась воздухом.

Гермиона похлопала ресницами, не в силах поверить, что такое возможно. Нет, конечно, маскирующие чары были прекрасным средством, но даже самый искусный маг не мог так отчётливо воссоздать всю глубину эмоций на загримированном лице. Только оборотное зелье (которым он и должен был воспользоваться) или же...возраст?

Её глаза изумленно пробежались по повзрослевшему лет так на двадцать лицу Теодора, останавливаясь на тёмных кудрях – вдоль правого виска извивалась серебристая дорожка, отражающая всю глубину его возраста. Как и глубокие лучики морщин возле темно-синих глаз.

Глаз НЕ Нотта. Точнее, не младшего Нотта

– Ты... – пока Гермиона пыталась сформулировать мысли, Малфой уже выпивал свое зелье, осматривая при этом внутреннее строение черепа, вращением глазниц.

– Грейнджер, ты сейчас глаза выронишь, – он убрал с подбородка несколько капель и виртуозно швырнул стакан в мусорный бак, едва не угодив в стоящую перед ним Гермиону. – Не думал, что папочка Нотт тебя так восхитит.

Что она там говорила о внешнем сходстве Малфоя с родителями?

– Не думала, что вы настолько похожи.

Она уже приложилась губами к стакану, не сводя озадаченного взгляда с васильковых глаз напротив. И лишь обольстительная улыбка на повзрослевшем лице выдавала Теодора с потрахами.

Та самая, от которой бабочки пускаются в последний предсмертный полет, прежде чем врезаться в стену из кирпичиков, выложенных в оглушительно громкое "тебе туда не пробиться".

Сколько ни пытайся раскрошиться вдребезги о монолитный блок, там — смертельная пропасть, за которой распахнутое настежь сердце. Обманчиво и одурманивающе притягательно, но сделай шаг — рухнешь вниз.

Сделай шаг и получи захлопнувшейся дверью прямо по протянутым крылышкам.

Сотрёт в порошок чешуйки и понаблюдает за смертельными конвульсиями, заманчиво прошелестев все теми же васильковыми полями с расцветающими внутри бутонами.

С той же самой улыбкой, уложив на твоё надгробье ярко-синий букет, как награда за смелую попытку проникнуть туда, куда никому и никогда не суждено попасть.

В чёртово сердце с бархатистыми лепестками, нежно оглаживающими пальцы, прежде чем опалить мучительной огонией.

Именно это видела Гермиона в улыбке напротив каждый раз, когда он одаривал кого-то ею, будь то слизеринка, когтевранка или любая другая несчастная, умудрившаяся позариться на его васильковое поле и медовый шоколад в глазах.

У них не было ни единого шанса стать ближе, потому что он каждый раз ускользал, поманив иллюзорным уютом и пообещав лелеять до скончания веков этих обречённых бабочек, а потом с садистким удовольствием и оглушительным хрустом проводил подошвой ботинок, замуровывая свою душу.

Гермиона вздрогнула от собственных мыслей, так и подвиснув на красивом лице, понимая, что искренности в его улыбке ровно столько, сколько в желании Малфоя превратиться в домашнего эльфа.

Тео умел быть таким обаятельным, что порой она забывала, скольких он удостаивал этой чёртовой улыбкой.

– Грейнджер, перестань так пялиться, а то я и правда решу, что ты метишь в мои мачехи. – Он откинул со лба прядь волос – ещё один классический жест, от которого растает любая. Но не она.

Гермиона сжала челюсти, ощущая как тело трансформируется, запоздало понимая, что из-за погружения в собственные мысли даже не почувствовала прескверного вкуса оборотного зелья.

Взгляд отлип от сверкающего непростительным лоском и богатством (за игнорированием обояния) Нотта-старшего и приклеился к Малфою, который уже полностью преобразился в отца.

Люциус был объективно красив. Длинные платиновые волосы, статная фигура, цепкие серые глаза. Истинный аристократ. Но его красота была настолько холодной по сравнению с тем, кто стоял рядом, что Гермиона побоялась получить обморожение.

Он кололся, резался и вспарывал своими ледяными серыми омутами. Гермиона впервые поняла, насколько, по сравнению с Люциусом, был тёплым сам Драко.

Да, он ощетинивался, выпускал когти и грозился уничтожить в каждом из столкновений, но при этом не замораживал её внутренности чёртовой пустотой, сквозившей в радужках Малфоя-старшего.

Драко не был мягким, убаюкивающим или сладким, как кленовый сироп. Нет. Он обмораживал кончики пальцев без касаний, но при этом был до отвратительности живым в своей плещущейся ярости и обжигающем презрении.

Потому что Гермиона помнила, как раскаляли его прикосновения и плавили тонкую кожу. И хотя бы по этой простой причине, Драко не мог уничтожить своим холодом, хотя, несомненно, пытался. Мучился от невозможности вспороть её лёгкие осколком льда, загнав поглубже, потому что в то же мгновение опалял горячим дыханием и жгучей ненавистью.

– Кажется, мы потеряли Грейнджер. – Окинув её придирчивым взглядом, потянул Малфой. – Кто ж знал, что грязнокровные мозги поплывут от богатеньких папочек.

– Ты мне больше нравился, когда молчал. – Гермиона вышла из лабиринта мыслей и окончательно убедилась, что те так и остались огромными занозами в заднице.

– Предпочту не нравиться тебе, – он усмехнулся и посмотрел на наручные часы. – Я испытываю отвращение от мысли, что ты потекла от моего отца.

– Да пошёл ты! – Вспыхнула Гермиона. – Тебе доплачивают, чтобы ты оставался таким мудаком?

– Я делаю это бесплатно, – он расплылся в привычной гадкой улыбке, что на до ужаса высокомерном лице Люциуса смотрелось инородно.

– Вы отлично вошли в роль супругов, – заметил Тео. – Но никогда раньше не видел, чтобы Нарцисса и Люциус так пылко спорили. – Он обхватил рукой взявшуюся из ниоткуда трость. – Как и все остальные. Поэтому, умоляю, захлопнитесь нахер, пока план не провалился.

Гермиона собралась с мыслями и обхватила палочку покрепче.

– Я готова.

– К черту! – Отозвался Драко, нехотя подставляя Гермионе локоть.

– Повеселимся! – Подмигнул Тео, и они шагнули в неизвестность под фантомное тиканье стрелок, отмеряющих шаги в неизбежность.

***

Вишнёвый взрыв.

Вот как называлось это невесомое прикосновение, оставляющее на коже тёплый бордовый отпечаток. Гарри готов был поклясться, что едва не захлебнулся в густой, обжигающей губы патоке с вишнёвым послевкусьем и горечью от сигарет.

Мысли лихорадочно взболтнулись внутри черепной коробки, как фруктовый мусс, которым дядя Вернон однажды пытался привести свою многотонную тушу в порядок. Конечно, ничего путнего у него не вышло, потому как Гарри в пустую пришлось очистить несколько ящиков апельсинов, бананов и прочих фруктов.

И пока Поттер ошарашено смотрел в изумрудные глаза напротив, с отчаянно пляшущими там чертятами, в его мыслях был только один вопрос — что это было?

— Что это было? — Словно в замедленной съёмке отстранился максимально далеко, едва не перевернув собственный стул.

— А на что похоже, Поттер? — Она провела кончиком пальца по его губе, стирая остатки вишнёвого кошмара.

— Зачем ты это сделала?! Ещё и при Джинни!

Гарри медленно, но верно закипал, не в силах бросить взгляд за окно, в тщетной надежде, что Уизли не довелось увидеть, как Паркинсон присосалась к нему. Но что-то подсказывало, что ещё как видела. Поборов собственное смятение и укольчик страха, он все же повернулся туда, где секундами ранее стояла Джинни. Разумеется, её там больше не было.

— Не заставляй меня сомневаться в твоих умственных способностях. — Она повертела в руках маленькую розовую кружечку и снова уставилась на него своими изумрудными блюдцами глаз. — Я пыталась заставить мисс-я-настолько-крутая-что-сам-Мерлин-молится-на-меня приревновать. Но после твоих дебилистических вопросов, мне становится искренне жаль Уизлетту. Отдавать её такому кретину — равносильно смертельному приговору с орудием убийства в лице твоей тупизны.

— Тебе не кажется, что это, — он гневно указал на свой рот, все ещё ощущающий фантомное прикосновение пухлых губ. — Уже слишком!

— Только не говори, что тебе не понравилось.

Пэнси невинно похлопала ресницами и нагло посмотрела ему прямо в глаза. Так, словно видела его насквозь и была абсолютно уверена, что её поцелуй встрепенул всех бабочек в его организме. Что, к слову, было полной чушью, потому что все, что ощутил Гарри в этом момент укладывалось в одно слово — раздражение.

Хорошо, ладно... Было ещё что-то, в чем он никогда себе не признается. Но это не важно, ведь все его эмоции явно не подстраиваются под её нелепое убеждение, что он в диком восторге от происходящего.

— Мне... — Гарри запнулся, что не ускользнуло от дотошного взгляда Паркинсон. — Не понравилось.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты не умеешь врать? — Пэнси оценила его порозовевшие щеки и спрятала улыбку в своей кружке. — Весь краснеешь, как захмелевший Санта.

— Я краснею от злости, но из-за того, что ты девушка, не могу позволить себе высказать все, что вертится на языке из-за твоей выходки.

Гарри поднялся на ноги, собираясь уйти как можно дальше, возможно, найти Джинни и объяснить ей, что случилось недоразумение, но что-то остановило его. Что-то заставляющее его щеки и в самом деле предательски розоветь.

Губы Паркинсон были мягкие и тёплые. Они были полной противоположностью шероховатых губ Чжоу, обветренных и солёных от приправленных слез. Не смотря на внешнюю колкость, её прикосновение, скорее, напоминало оглаживание лепестками, а не порезы от острых шипов.

И все же раздражение перевешивало, потому что Паркинсон рисковала последним шансом стать для Джинни хоть кем-то, кроме лучшего друга её брата. Да и какая девушка обрадуется, если вместо пылких признаний, кто-то будет целовать другую у неё на глазах?

Кажется, Пэнси все испортила. И это понимание взбесило окончательно.

— А может быть на твоём языке вертится желание запустить его мне в рот? — Она хищно облизнулась, капая на нервы с удвоенной силой.

— К черту тебя, Паркинсон! — Он схватил свою мантию, но в последний момент все же решил задать вопрос, отброшеный на задворки сознания ещё до их прихода в злосчастное кафе. — Что связывает Малфоя и Гермиону?

Тёмные брови взметнулись вверх, теряясь в идеально ровной челке, а в глазах промелькнуло удивление. Он застал её врасплох.

— С чего ты решил выведать это у меня? Неужели у золотой подружки Поттера появились от него секретики? — Быстро взяла себя у руки и расслабленно откинулась на стуле, насмешливо глядя снизу вверх.

— Я знаю, что вы с Малфоем поругались в "Трех метлах", при этом упоминалось имя Гермионы. — Он скрестил руки на груди, восстанавливая дыхание и приводя мысли в порядок.

— Ты знал, что её трахает половина Слизерина? — Слова мерзкой жижей коснулись сознания, и Гарри не смог избавиться от накрывшего его отвращения к сидящей перед ним Пэнси.

— Ты, кажется, перепутала Гермиону с собой. — Гарри видел, как Паркинсон на мгновение опешила, но её взгляд тут же ожесточился, приобретая классическое презрительное выражение, с которым она, вероятно, и родилась.

— Как здорово судить людей по гребанным сплетням, не правда ли мальчик-который-дрочит-Дамблдору? Или может мне стоит называть тебя избранная подстилка Тёмного Лорда? Или тебе предпочтительнее что-то более изощренное из того разнообразия мерзостей, которыми обросла твоя личность за годы учёбы?

— Мне искренне плевать, кто и что говорит обо мне. Я не настолько туп, чтобы переживать о том, что скажет горстка неудачников, которая не имеет ни малейшего понятия, что значит быть мной.

— Знаешь, забавно слышать это от человека, который только что назвал меня шлюхой, из-за того, что я не ношу пояс целомудрия и знаю, как выглядит член. — Она закатила глаза и сжала кружку до побелевших костяшек пальцев.

— Если ты пытаешься вызвать во мне чувство вины, то напрасно. Я ответил той же монетой, потому что не позволю тебе в моем присутствии смешивать Гермиону с дерьмом.

Она в самом деле оскорбилась из-за взаимной грубости? Надо же, какая нежная!

— Я пытаюсь сказать, что ты и сам ничерта не знаешь обо мне, пытаясь судить книгу по обложке, а не вчитаться между строк и понять, наконец, что приравнивание Грейнджер к лику святых, не зная всей правды, делает тебе конченным идиотом, а не надеждой волшебного мира. Серьёзно, Поттер, если наши жизни в твоих руках и протухших извилинах, то можно уже составлять завещание.

— О, неужели ты знаешь человека, с которым я дружу уже шесть лет лучше меня? — Он усмехнулся и склонил голову, приготовившись выслушивать очередной бред.

— Нет, разумеется, но то, что грязнокровная принцесса не поставила тебя в известность о том, что у неё блядское свидание с двумя слизеринцами за раз, говорит о многом.

— Что ты несёшь?

Пэнси словила горячку? Иначе никак нельзя объяснить этот словесный понос, не несущий никакой смысловой нагрузки.

— После того, как мы с Драко поссорились, я своими глазами видела, как он помчался в "Кабанью голову" за входящей туда Грейнджер. Ещё один идиот, который не знает, что такое маскировка и конспирация. Ровно, как и Теодор, который присоединился к их тройничку чуть позднее.

Гарри не мог поверить в озвученное. Гермиона и слизеринские недоумки? Это никак не укладывалось в голове. Он просто не мог поверить, но противный червячок сомнения уже поселился в его мозгу стараниями все той же, выглядящей сейчас наиболее триумфально, Паркинсон, которая не сводила с него внимательного взгляда.

Разумеется, он ни капли не верил, что Грейнджер могла творить разные омерзительные вещи с этими высокомерными баранами, но её возможное пересечение с ними предательски подтверждали недавние картины того, как Гермиона была в критической близости со слизеринцами, при чем с подозрительной периодичностью.

— Прямо-таки вижу, как в твоей голове идёт глубокий мыслительный процесс, но, опережая твои очевидные вопросы, хочу сказать, что мне нет никакого смысла врать об этом. Поверь, мне и самой противно от мысли, что Тео и Драко что-то нашли в этой замухрышке.

— Что ещё ты знаешь? — Гарри старательно игнорировал оскорбления, прекрасно понимая, что, заткнув Паркинсон рот, рискует ничего больше не выяснить.

— Например, в каких позах они трахаются? Нет, не довелось распросить! — Она оскалилась и отвернулась к окну.

— Паркинсон, хотя бы на минуту перестань пороть чушь! — Он присел рядом, заглядывая в лицо, которое уже скрылось за аккуратным каре. — Я пытаюсь разобраться в происходящем, и знаю, что ты тоже хочешь узнать истинную причину, почему Гермиона пошла на эту встречу.

— Потому что ты отвратителен в постели, и она решила попробовать с теми, кто её точно не разочарует?

Гарри закатил глаза. Кажется, на разговор с Пэнси уйдут все его нервы и самообладание.

— Помоги мне, пожалуйста. — Он все же поймал её взгляд и вложил в него всю мольбу, на которую был способен.

— Нет, Поттер, я не стану учить тебя искусству любви.

Снова обожгла, даже не прикоснувшись. Ошпарила кипятком нервы, заставляя распаляться все сильнее. Гарри никогда не трогал девушек, но эту отчаянно захотелось придушить.

— Пэнси...

— Подыщи себе другого эксперта, мне достаточно того, что ты целуешься, как полено, и... — она хотела вставить что-то ещё, но Гарри резко схватил её за запястье и притянул к себе.

— Какая же ты... — он захлебнулся словами, не в силах обличить собственную злость в подходящие слова. — Забудь, что этот разговор вообще состоялся!

Он оттолкнул её руку и, не оборачиваясь, направился к выходу. Гарри чувствовал, как зелёные омуты впились ему в спину, но заставил себя не бросить взгляд напоследок.

К черту Паркинсон! Он сам разберётся.

***

— Он сам не разберётся! — Вспыхнула Гермиона, подходя к крутящемуся у телефонной будки Нотту, на ходу выдергивая руку из цепкой хватки Малфоя. — Ты хоть раз видел магловские деньги?

— Да, Цисси, я покупал на них сигареты! — Ядовито улыбнулся Тео, расправляя бумажную банкноту. — Правда там все было заранее подсчитано.

— Цисси? — Гермиона фыркнула и выхватила у него деньги. — Мы ещё не в Министерстве, так что не входи в образ раньше времени. Хотя мы туда и не попадём, если ты не прекратишь использовать будку по её прямому назначению.

— Я никогда не попадал внутрь через вход для посетителей. — Тео пожал плечами и отступил назад.

— Тут магическая защита, — Гермиона провела палочкой над купюрой, сопоставляя символы с рисунком на цифровой панели. — Нужно ввести код и после третьего звонка поднять трубку.

— Я же говорил, что без тебя все бы накрылось толстой задницей Амбридж!

Тео уже протиснулся внутрь, заставляя её слегка отстраниться, но тут же поспешно прижаться, потому как в другой стороны ввалился Малфой, оставляя ничтожные крохи расстояния между ними.

Ох, Мерлин.

— Как тут тесно... — Нотт игриво закусил губу, касаясь ладонью спины Гермионы.

— Как и у тебя в штанах? — Малфой отклонился на максимальное расстояние. — Избавь меня от удовольствия лицезреть, как ты жмешься к Грейнджер. Я не так давно завтракал.

— Кабинка не предназначена для троих, может кто-то выйдет и отправится следующим рейсом? — Гермиона испытала все виды неловкости, отчаянно краснея, а высокая прическа миссис Малфой мешала ей спрятать пунцовые щеки.

— Мы не можем терять время. – Нотт протиснул руку и еле-еле закрыл дверь телефонной будки. — Трогай!

Гермиона собрала волю в кулак, старательно игнорируя прикосновение к плечу грудной клетки Малфоя, в то время, как Нотт щекотал её шею тёплым, мятным дыханием, скосив глаза на цифровую панель. Набрав семизначный код, она провела палочкой по телефонной трубке — спустя пару мгновений раздался первый трезвонящий звук.

— Возьми трубочку, может там что-то важное. — Промурлыкал над её ухом Тео.

— Вдруг Поттеру пора менять подгузники. — Усмехнулся Малфой, пока Гермиона мысленно представляла, как перетянет телефонным спиралевидным проводом их сонные артерии.

— Или Невилл опять потерял жабу, и без тебя не сможет вернуть свою бородавчатую подружку.

Гермиона пихнула Тео локтем, и тот болезненно охнул, слегка задев колючим подбородком её приоткрытое плечо.

Второй сигнал прозвучал ещё громче, пока Гермиона отчаянно стучала пальцами по палочке, стараясь акцентировать внимание на ней, а не на тёплых касаниях по обе стороны от неё.

Близко.

Слишком близко.

Непозволительно.

— Макгонагалл звонит, чтобы подкинуть домашки.

Нотт ловит её недовольный взгляд и рефлекторно прикрывает живот, случайно — или нет? — проводя костяшками пальцев по её талии, вызывая мелкую дрожь.

— Побойся Салазара, Тео! Грейнджер сейчас начнёт биться в экстазе от предвкушения.

Малфой все также отстраняется, что отзывается в Гермионе безрассудном желанием придвинуться ещё ближе в дурацком стремлении отомстить. Она ловит серую сталь глаз Люциуса, прежде чем повернуться так, чтобы поплотнее прижаться к нему боком.

Удивление в серой радужке и её победная усмешка.

Кажется, придётся избавиться от очередного элемента гардероба. Какая жалость!

Третий звонок разбивает сознание и заставляет отмереть.

Гермиона тянется к трубке и ловит задумчивый взгляд васильковых глаз.

— Добро пожаловать в Министерство магии. Для дальнейшего сотрудничества укажите цель визита. — Приятный женский голос касается слуховых рецепторов. — Если бы отправляетесь на заседание суда Везенгамота, нажмите "один". Чтобы попасть в Отдел Международного магического сотрудничества, нажмите "два". Для подачи заявления в Отдел магического правопорядка, нажмите "три". Отдел магических игр и спорта — четыре.

Драко не позволил Гермионе дослушать полный набор, щёлкнув на панели цифру "ноль".

— Откуда ты...

— Любой дурак знает, что "особо секретный" Отдел Министерства находится на нулевом уровне, а если конкретнее — в подвале. Разве не туда вы забрались на пятом курсе?

— Какая осведомленность! Не знала, что с внешностью отца, тебе достались ещё и его воспоминания.

Гермиона отчётливо помнила пятый курс, на котором им с ребятами пришлось сражаться в этом самом сердце Департамента тайн с шайкой Пожирателей смерти. Однако, никто из них, кроме вероломной Белатриссы Лейстрейндж не был настолько безрассуден, чтобы снять маску и показать свое истинное лицо. Впрочем, не было нужды, ведь распознать в холодном, презрительном тоне голос Люциуса было проще простого.

Конечно же, догадки так и остались догадками, потому как предъявить Малфою старшему было нечего. Он скрылся раньше появления Ордена Феникса, чем смог сохранить остатки своей репутации и не загреметь прямиком в Азкабан.

Драко проигнорировал её выпад и просто уставился на телефонную трубку, пока кабинка медленно двигалась вперёд какое-то время, а затем резко рухнула вниз, заставляя внутренности воспарить в пределах тела.

— К слову, я думала, что все маховики были уничтожены.

— Так сказал министр магии, но старый дурак даже не в курсе, что под его носом их перенесли в отреставрированный зал Времени. — Усмехнулся Тео. — Уцелели не все, но оставшихся нам хватит, чтобы... — он осекся и замолчал.

— Неужели ты не посвятишь нашу поддельницу в дальнейшие планы? — Малфой усмехнулся. — Доверяешь ей свой член, но не доверяешь прошлое? Или лучше сказать будущее?

Слова укололи, но Гермиона предпочла не реагировать на привычные мерзости, летящие из его губ. Взгляд пробежался по лицу Нотта, которое на мгновение окрасилось незнакомыми эмоциями, что в совокупности с чужим лицом, сделало его пугающим.

Гермиона невольно сделала шаг назад, наступив Малфою на ногу. Он рыкнул и толкнул её вперёд, на Тео, который тут же заключил её в каюту из цепких объятий.

— Всё, приехали. — Малфой протиснулся между ними и дверью телефонной будки и вывалился в просторный коридор, обитый чёрным, переливающимся мрамором.

Тео сделал несколько уверенных шагов вперёд, отражающихся от стен, и мягко толкнул Гермиону к Малфою, вынудив ухватиться за его брезгливо протянутый локоть.

Они не прошли и десяток шагов, прежде чем им преградил дорогу незнакомый мужчина средних лет в строгом, дорогом костюме.

— Бенджамин? — Он изумленно вскинул брови и посмотрел прямо на Тео, который, впрочем, сейчас не был самим собой.

Вот, значит, как зовут Нотта-старшего?

— Грегори. — Он почтительно кивнул и оперся обеими руками на выставленную перед собой трость. — Сколько лет, сколько зим.

– Да уж, действительно. – Тот недоверчиво окинул его взглядом и посмотрел за спину, где яростно вцепившись в локоть Малфоя, стояла Гермиона. – Нарцисса, Люциус, какой сюрприз.

Гермиона хотела спросить, кто этот мужчина, но побоялась выдать себя и лишь протянула слегка трясущуюся руку, облаченную в бархатную перчатку. Он обхватил её и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне запястья.

– Вы продрогли? – Нотки обеспокоенности проскользнули в красивом баритоне.

– Да, здесь довольно прохладно. – Голос едва не дрогнул, но Гермиона заставила себя успокоиться. – Но рядом с Люциусом любой холод отступает.

Встретив насмешливый взгляд Драко, она поплотнее обхватила его руку и заставила себя приподнять подбородок, подобно тому, как делала это Нарцисса на мировом Турнире по квиддичу. Так, словно никто вокруг не стоял ни единого её серебристого волоска.

Судя по уважительному кивку Грегори, ей удалось войти в образ.

– Что привело вас сюда? Я не получал извещения.

Ну вот, кажется, их и без того шитый белыми нитками план, дал мощную трещину.

– Может быть филин заблудился по пути.

Бенджамин, а точнее, Тео окинул его холодным взглядом и вытащил из вороха мантии белый конверт с все тем же ветиеватым гербом, рядом с которым стояла печать директора Хогвартса. Что за...

– По решению Альбуса Дамблдора и Попечительского совета было решено провести осмотр Департамента с полной проверкой защиты, исходя из поступившей информации. Из анонимных источников известно, что на него готовится повторное нападение, как было двумя годами ранее. Министр одобрил. – Он ткнул пальцем на конверт, и Гермиона с удивлением узнала печать министра магии.

– Мне ничего не известно об этом. – Мужчина прищурился, сопоставляя в голове факты и пытаясь найти лазейки в идеально продуманный лжи Тео.

Он открыл конверт и, бегло пробежавшись глазами по листку, убрал его в карман. Ещё раз внимательно посмотрел на посетителей и развернулся, приглашая следовать за собой.

Вот так просто? Гермиона кожей чувствовала, что все не может быть так легко. Эта мысль засела в сознании и с каждым шагом, отражающимся от стен гулким эхо, болезненно сдавливала виски.

И когда они практически подошли к чёрной, лакированной двери Отдела Тайн, давший трещину план, моментально подшитый неопровержимым доказательством в виде письменного соглашения, вдребезги разлетелся.

– Мистер Де Лакруа? – Голос, ознаменующий начало каждого учебного года в Хогвартсе ворвался в сознание и протрубил "вам конец" в унисон с отчетливым. - Что здесь происходит?