Глава 2
– Герми, может, ты зайдёшь к нам? Посидим все вместе сегодня. Ну, знаешь, как раньше, – Рон обхватил её за плечи одной рукой и притянул к себе.
– Я постараюсь, Рональд, – она натянуто улыбнулась, сделав глубокий вдох, и закашлялась от резкого аромата, исходящего от парня, который сегодня перестарался с одеколоном, впопыхах собираясь на урок. Чашка «Герми», наполненная почти до краев, пополнилась ещё одной каплей, напоминая, что как раньше уже не будет в любом случае, – убери руку, пожалуйста.
– А что такого? – протянул Уизли, обхватывая её второй рукой, втягивая в свои объятия.
– Просто отпусти, – этот с виду спокойный шёпот сильно напомнил то, как совсем недавно Малфой шипел угрозы ей на ухо, и, уже более мягко, она добавила, – пожалуйста
Выставлять свои чувства на всеобщее обозрение Рон считал абсолютно нормальным, последствия никогда его не заботили. Гермиона, скорее, снова пыталась врать самой себе, чем боялась обсуждений их отношений среди учеников. Конечно, ей было не по себе от пристальных взглядов проходящих мимо однокурсников, возможно, им даже не было никакого дела до парочки, вставшей посреди коридора, но причиной раздражения было вовсе не это. Рон не должен вызывать раздражение, хотя бы как лучший друг, но вызывает. Каждый день, каждым словом. Любым словом. Больше жёсткой непосредственности «возлюбленного» раздражал только сам факт того, что она в отношениях с Роном. Месяц назад Гермиона только рассмеялась бы в лицо лому, кто сказал бы ей, что она возненавидит его в роли парня.
– Да что не так? – он резко отстранился, краснея от недовольства.
– Все смотрят, Рон, – тихо сказала она, отступая на шаг назад.
– И что? – его лицо побагровело ещё сильнее, а в глазах показался отклик непонимания. Гермиона опустила глаза в пол, а он, недождавшись ответа, развернулся и ушёл вперёд, оставив друзей.
– Гермиона, – осторожно позвал Гарри, она подняла глаза, помотала головой и так же быстро, как Рон, пошла по коридору выученного наизусть Хогвартса. Он сам не хотел её ответа, не хотел принуждать к неприятному разговору, не хотел знать, но это было необходимо, и он одёрнул её за рукав мантии, срываясь на крик. – Гермиона!
– Да. Гарри. – Она медленно развернулась, подмечая взгляды других учеников, которые в одной мгновение стали противны до невозможности.
– Что с тобой? – Поттер пытался сделать максимально спокойный тон, не преподносить разговор как всеобщее достояние, но все равно слишком громко.
– Это с ним что? – Сквозь сжатые зубы шипела, сжимая книги сильнее, до боли в суставах. Сильнее прижимала их к себе. Она огляделась, прошлась по каждому взгляду, направленному на них, остановившись только на одном, в котором даже с расстояния в добрый десяток метров ярко читалось презрение, и отвернулась так же быстро, почти услышав усмешку, сорвавшуюся с его губ. Как бы Гермиона ни доверяла Гарри, она не хотела с ним говорить о том, что происходит у них с Роном. Потому что не происходит ничего. Ничего. Абсолютно.
– Гермиона! – кричал он уже вслед, снова обращая к себе любопытные взгляды, пока подруга уже забегала в кабинет.
– Гарри, я не хочу об этом говорить, правда, – шептала она, выкладывая книги на парту.
– Я просто хочу знать, что у вас все хорошо.
– Да, я тоже, – он бросил на неё удивленный взгляд, – Рон знает, что я не желаю оказываться в центре внимания кучи студентов, и делает это будто специально, – Гарри нахмурился и слегка кивнул в попытках понять подругу.
– Добрый день, – кивнула Бербидж, окинув кабинет взглядом, ряд Слизеринцев недовольно фыркнул, показывая своё презрение к обязательному на этом курсе предмету, – Прежде, чем мы начнём, – доброжелательная Чарити улыбнулась, насторожив факультеты. Хоть она и была доброй, как Профессор Стебль, но снаружи вылитый Снейп в юбке, только без привычного чёрного цвета вокруг, – пожалуйста, пересядьте по парам Гриффиндор-Слизерин.
– Что она сказала?
– Тише, Гарри, может, пошутила, – по телу Гермионы пробежало стало мурашек от одной мысли о том, что придётся сидеть за одном столом с кем-то из этого склизкого гадюшника.
– Мы с ними рядом не сядем, – высказался Малфой, растягивая слова. В чём Гриффиндор был полностью согласен.
– В таком случае, это уже не просьба, и вы, Мистер Малфой, подадите всем пример. Сядете с.. – её глаза бегали по Гриффиндорцам, подыскивая подходящий вариант, и остановились на Гермионе, которая напрочь запрещала Гарри сказать хоть один гневный комментарий по поводу решения Бербидж. Профессор кивнула сама себе, – Мисс Грейнджер.
– Я что?
– Сядешь с Малфоем, – негромко сказал Рон, все сильнее сжимая в руке перо. На голос друга тут же развернулся Гарри, оставив Гермиону наедине с Бербидж.
– Я с ним не сяду.
– Мисс Грейнджер, повторяю, это не просьба. Вы – старосты школы, станьте примером для остальных. Мистер Малфой, проходите быстрее за парту к Мисс Грейнджер, – от серьёзного тона её отвлёк смешок, сорвавшийся с губ Блейза, – Мистер Забини, Мистер Поттер, ваша парта вторая. Пересаживайтесь побыстрее, – Профессор снова окинула взглядом класс, намекая: это касается всех.
Через несколько минут студенты нехотя поднялись с мест под пристальным наблюдением Чарити, выбирая наименее неприятного соседа. Блейз сдержанно кивнул, поджав губы, салившись рядом с Гарри. Паркинсон скривилась, когда Дин Томас улыбнулся ей, но, тем не менее, расстегнула ещё одну пуговицу, привлекая внимание очередного парня. Гойл с очевидным равнодушием сел рядом с Симусом, подсознательно внушая гриффиндорцу страх перед его широкой фигурой. Рон сдвинул свои книги на край стола, когда Крэбб, почти в прямом смысле, упал рядом с ним. Стеснительному Невиллу досталась грузная Милисента, Гарри мог поклясться, что слышал тихие мольбы о помощи. Когда недовольство стихло, все ученики сидели каждый на своём краю, как можно дальше от нежелательного соседа, Профессор, явно довольная собой, начала занятие. Гнев из-за сложившейся ситуации не оставлял только одного человека во всем класса, Малфой разрывался на части от ненависти к этому предмету, этому учителю и тупой грязнокровной суке, которой, казалось, не доставляет неудобств сидеть рядом. Которая не отодвинулась на угол, как все в этом классе, а размеренно беседовала с Чарити насчёт очередной маггловской безделушки.
***
– Но ты что-то не особо торопилась уйти оттуда! – вскрикнул Рон, ударив кулаком по каменной стене коридора.
– Хватит психовать. Я не хотела с ним сидеть. Ты и сам знаешь. – Необычайно спокойный тон, пожалуй, слишком спокойный для неё, выводил Уизли из себя ещё больше.
– Не хотела? А может хотела?! Что у вас с ним? Что у вас происходит, когда вы вдвоём?!
– Ничего не происходит. Сам-то понял, какой это бред?
Что у них происходит? Ничего, ни с Роном, ни с Малфоем. Каждые из этих «отношений» стоят на ровном месте, причём одни из них крайне токсичны, а вторые вот-вот развалятся на две отдельные половины. И она закончила бы и то и то, если бы только могла. Как она скажет лучшему другу, а теперь и «возлюбленному», что лучше им было бы оставаться только друзьями, не начинать отношения? Как скажет, что она не испытает прежних чувств, только равнодушие и некое отвращение к самой ситуации? Или как скажет МакГонагалл, что не хочет больше быть старостой, не хочет того, к чему стремилась все прошлые годы в Хогвартсе?
Но она знала, что происходит. Это называлось «ничем» только потому, что стало настолько привычным и обыденным, и это не стоило должного внимания. Малфой остался таким же, стычки с ним были нормой для ежедневного эмоционально запаса, но Рон превращался в ревнивого придурка, который пытался показать всем, что она с ним, она его, и это выводило её куда больше надменной ухмылки слизеринского принца и его колких фраз, брошенных ей в лицо.
– Бред? Может просто я угадал? – Рон нависал над ней грузной тучей, багровея от своих же собственных догадок.
– Я тебе сказала. Ничего.не.происходит, – глаза Гермионы не показывали ни одной эмоции, только усталость и легкую раздражённость от того, что ей приходится выслушивать гневную тираду, основанную на пустых волнениях.
– А я не верю в это
– Отлично. – Она почувствовала странное облегчение. Облегчение, что, возможно, Рон все закончил. Облегчение, что не придётся думать о всём этом дерьме постоянно.
Он смотрел в её глаза, пытаясь подобрать слова, пытаясь разглядеть отголоски его собственной правды, в которую он упрямо верил, разглядеть оправдание для себя и своего поведения. А она смотрела, отдаляясь в тот-самый-вечер. Вечер, где в её взгляде читалось «я люблю тебя». Не «отвянь», ставшее привычным. Вечер, где тишина не напрягала.
*
– А где все, Рон?
– Сказали что-то важное, – неловким движением смахнул со стола газету, которую тут же поднял с виноватым видом. Газету, где снова Гарри на первой полосе. Где снова бред про Гарри. Но чушь Скитер давно никто не воспринимает всерьёз. В погоне за мнимой сенсацией она забывает, что репутация Поттера не поддаётся на её выдумки. Не поддаётся и сам Гарри, который желал бы никогда не встречать журналистку «Пророка» и «Придиры».
– Герми.. – он садится рядом, целуя и одновременно притягивая к себе, а она поддаётся, падая на мягкие диванные подушки, зарываясь рукой в рыжие волосы, накрывая его губы своими в очередной раз. Рон потянулся к краю её кофты, задирая ее вверх.
*
Возможно, только Рон изменился или только Гермиона, но что-то определенно пошло не так в их хрупких отношениях, которые сами разъедают себя изнутри, ведь токсичности в даже больше, чем в разговорах с Малфоем.
– Что случилось?
Как всегда вовремя, Гарри.
– Ничего.
– Я слышал, как Рон кричал
– Обиделся из-за того, что ко мне посадили Малфоя. Только обиделся почему-то не на Бербидж, а на меня.
Гермиона последний раз взглянула в глаза Рону, в поисках того парня из того вечера. Того Рона, её Рона. Но так и не нашла его. Развернувшись, молча ушла.
Гарри, все ещё не понимая ситуации, бросил гневный взгляд на бьющего стену Рона и побежал к ней.
– Что случилось?
– Я все уже рассказала, Гарри. Рон психует по пустякам. – Гермиона отбросила волосы с лица, – ну, как у вас с Джинни? – Неловкая попытка начать разговор с лучшим другом. Когда между ними стала нависать эта угнетающая тишина? Когда закончились темы для непринуждённых разговоров? В этом году все слишком. Слишком неловко, слишком спокойно, слишком равнодушно.
– Я ещё не сказал ей, – он тяжело вздохнул, опустив голову, – она может не ответить мне тем же
– О, Мерлин, Гарри, ты смешон, – впервые за последние пару дней она искренне смеялась. Общение ее друзей с девушками всегда оставляло желать лучшего, может, поэтому Рону и прощалась его манера общения с ней.
– В каком смысле? – Поттер смущённо положил одну руку себе на затылок.
– В смысле, – Гермиона перешла на почти шёпот, – Гарри. Она мечтает, чтобы ты наконец сказал. Она смотрит на тебя так, как я смотрела на Рона
– Смотрела? Смотришь
– Да. Скажи ей