~Часть 5~
Утром Драко проснулся с адским похмельем. После ухода Грейнджер он все-таки решил напиться, потому что если бы он этого не сделал, то остаток ночи провел бы в размышлениях о том, зачем он поцеловал грязнокровку, почему ему это понравилось и, что самое паршивое, как это повторить.
То, что они это повторят, он уже не сомневался. Он хотел ее, а значит добьется своего. Малфой был уверен, что это чувство взаимно, просто вчера было не время и не место. Это и заставило его собрать всю волю в кулак и прогнать ее. Еще немного, и он бы уже не смог остановиться. Взял бы ее возле той чертовой стены, там же, где спал Гойл, и все слышали бы, как она стонет. Нет, с ней хочется по-другому. Наслаждаться каждым миллиметром стройного тела, ее вздохами, разбудить такие желания и чувства, о которых она сама и не подозревает.
Романтический бред? Вовсе нет. Скорее, расчетливый и хитроумный план.
Ему было абсолютно наплевать на её чувства. Драко хотелось, чтобы каждый раз, засыпая и просыпаясь в объятиях другого человека, она вспоминала именно его, своего заклятого врага, Пожирателя Смерти. Как отдавалась, позволяя делать все, что он хочет, и как ей это нравилось. А встречаясь с ним взглядом в людном месте, стыдливо отводила глаза и прижималась к какому-нибудь неудачнику. О да, такой урок она точно никогда не забудет. И всех последующих мужчин она будет сравнивать исключительно с ним, а потом рыдать ночами в подушку понимая, что это не то.
Немного глупо, по-детски, но его чертовски задели те слова про Уизли. Он понимал, что она соврала, придумала какую-то чушь, чтобы уйти от ответа, но его это взбесило.
Малфой мечтательно потянулся и нашел глазами мантию, которую она вчера забыла на полу комнаты. Бордовые тона Гриффиндора, некогда так раздражавшие парня, сейчас не вызывали в нем негативных эмоций. Он никогда не обращал внимание, насколько хрупкой была Грейнджер. Словно она совсем не выросла с того раза, как он впервые увидел ее. А еще он обратил внимание, что она любит запах свежести с нотками ванили. От мантии исходил приятный аромат, который еле заметно витал до сих пор в его комнате. Что ж, повод встретиться он нашел, осталось дождаться подходящего момента.
**********************************************
Гермиона быстро натянула на себя лёгкое синее платье и недовольно уставилась в зеркало. В таком виде она никак не могла пойти на занятия. Если на завтрак они ещё могли прийти в обычной одежде, то в учебное время носить мантию нужно было в обязательном порядке. Просить этого скользкого типа вернуть вещь обратно она не собиралась. Просто так он ничего ей не отдаст и, скорее всего, опять выставит кучу условий. Хватит с неё!
Малфой всегда был скрытным человеком, но раньше она могла разгадать его мотивы. Найти объяснение любому его поступку, каким бы безумным оно не было. Сейчас же она абсолютно не понимала, что им движет. Возможно, надвигающаяся женитьба так на него действует. Нет, ерунда какая-то. Он всегда ненавидел её, унижал при любом удобном случае, даже не мог смотреть на неё, не скорчив при этом лицо. Если он и хотел развлечься перед свадьбой, то выбрал бы кого-то другого. Или захотелось острых ощущений?
Вчера он сам поцеловал ее. Он сам хотел этого.
Поцелуй... Гермиона задумчиво провела кончиками пальцев по губам.
Воспоминания вчерашнего вечера снова поглотили её с головой. Его сильное тело, настойчивые губы и объятия. Если бы он захотел зайти дальше, позволила бы она?
Ответ пугал. Нельзя поддаваться ему. Слизеринец ничего не делает просто так. Она не верила, что он воспылал к ней высоким чувством. Для него это лишь игра, жажда новых эмоций, азарт. Нельзя вестись на поводу у своих желаний. Сейчас именно страх и одиночество толкали ее в пучину безрассудства. Хотя, надо признать, она посмотрела на Малфоя другими глазами. Забыла на время о своей неприязни и их многолетней войне. Разглядела в нем парня, который по слухам разбил множество девичьих сердец.
«Браво, Гермиона, хочешь пополнить коллекцию этих глупых девиц? Будешь самым невероятным и смешным трофеем. Хватит размышлять над надуманной проблемой. Это всего лишь поцелуй».
Встряхнув головой, она снова вернулась мыслями к мантии. Щёлкнув пальцами и победно улыбнувшись своему отражению, она пулей вылетела за дверь и помчалась в сторону родного факультета.
Гарри и Рона сейчас нет и маловероятно, что отправившись на поиски чего-то там, они облачились в мантии факультета Гриффиндор, а это значит, что их форма осталась где-то в стенах Хогвартса и, скорее всего, лежит в комнате мальчишек. Мантия Рона отпадает сразу: рыжеволосый парень очень возмужал, а вот над мантией Гарри можно немного поработать.
Добравшись до любимой гостиной, которая встретила ее всеобщим оживлением, она мимоходом поздоровалась с однокурсниками и торопливо преодолела лестничный пролет. Гарри и Рон делили комнату ещё и с Невиллом, который всегда опаздывал на завтраки, и, возможно, еще спал. Постучав для приличия, она практически сразу открыла дверь, но к ее удивлению комната была пуста. Как она и надеялась, мантии лежали на заправленных кроватях.
Применив заклинание редуцио, Гермиона удовлетворенно хмыкнула. Мантия села идеально по ее фигуре. Она грустным взглядом окинула комнату и вышла за дверь.
В Большой зал она пришла чуть ли не последней. Сейчас она многое бы отдала, чтобы увидеть реакцию Малфоя, но ей совсем не хотелось, чтобы он заметил, как она смотрит на него. Расправив плечи, она направилась к привычному месту, где они всегда сидели с Гарри и Роном. Дойти, не привлекая к себе большого внимания, помешала тяжелая рука, неожиданно опустившаяся ей на талию.
Теодор Нотт с улыбкой в тридцать два зуба игриво подмигнул ей и развернул к столу Слизерина, куда, собственно, и повел под изумленными взглядами всех присутствующих. Даже преподавателей оторвались от тыквенной каши и с интересом стали наблюдать за происходящим.
— Что ты делаешь, Тео? — мило улыбаясь, процедила Гермиона. — На нас все смотрят. Какую бы игру ты не затеял, я не хочу в этом участвовать.
Проигнорировав ее слова, Нотт галантно перехватил руку Грейнджер, помогая тем самым сесть за стол без каких-либо конфузов, а сам устроился рядом.
Склонившись к самому уху, чтобы никто точно не мог их случайно услышать, он произнес популярную маггловскую фразу.
— Улыбайтесь, мисс Грейнджер, это всех раздражает.
Не говоря больше ни слова, он спокойно начал наполнять ее и свою тарелки едой. Гермиона окинула взглядом Большой зал. Кто-то уже вернулся к завтраку, гриффиндорцы знаками спрашивали, всё ли в порядке. Она слабо улыбнулась им и помахала рукой, как бы говоря, что повода для беспокойства нет. Некоторые, встретившись с ней взглядом, сразу отводили глаза в сторону, демонстрируя свое неодобрение. И только одного человека она намеренно пыталась игнорировать.
Драко Малфой с такой ненавистью испепелял Грейнджер и Нотта взглядом, что девушке на миг показалось, что еще минута, и она действительно загорится. Она могла даже не смотреть в его сторону, чтобы убедиться в своей правоте. Его взгляд она научилась распознавать каким-то шестым чувством с самого первого курса, когда они только прибыли в Хогвартс.
Видно, не так уж и много изменилось. Она, как и семь лет назад, в такие минуты старалась не замечать его. Такой Малфой ей совсем не нравился.
Теодор тем временем наполнил до краев их тарелки и с аппетитом ел мягкие булочки с брусничным джемом.
— Тео...
— Не сейчас, Гермиона, мы поговорим потом, — все так же улыбаясь, прервал ее он. — Тебе надо поесть. В последнее время ты выглядишь не совсем здоровой.
Наверное, любая другая обиделась бы на такое утверждение, но только не Гермиона. Она действительно мало ела, а болезнь постепенно отбирала у нее силы. Она менялась, хотя и старалась поддерживать здоровый вид, ежедневно принимая лекарство, витамины и проводя много времени перед зеркалом, пользуясь не магией, а простой косметикой.
Было странно, что именно Нотт заметил эти изменения. Ей казалось, что парень никогда не интересовался ей или её жизнью. Красавчик Теодор вообще был темной лошадкой. Улыбчивый, богатый, перспективный. Темные волосы, карие глаза, рост под метр восемьдесят. Его, как и Драко, можно было бы назвать сердцеедом, если бы только не одно «но». Ни в каких романтичных или порочных связях он замечен не был. Те, кто рискнул открыть ему свои чувства, были мягко, но категорично отвергнуты. Можно было бы предположить, что парень не по этой части, но Гермиона в этом сильно сомневалась.
«В чем же твой секрет, Тео. Какие интриги ты плетешь», — размышляла она, потягивая апельсиновый сок и рассматривая загадочного юношу, сидящего возле неё.
Когда завтрак подошел к концу, Теодор бросил ей, — до встречи в библиотеке, — и первым покинул стол. Гермионе стало неуютно сидеть за чужим столом и, взяв напоследок яблоко, она тоже стала пробираться к выходу.
Занятия должны были начаться через час, поэтому она решила зайти в библиотеку. В это время здесь всегда было пусто. Никто не любил книги так, как любила их Гермиона, поэтому ей всегда нравилось ускользать ото всех утром после завтрака и просто немного побыть наедине с собой. Вытащив первую попавшуюся книгу, она начала бездумно водить глазами по строчкам.
Гермиона настолько глубоко ушла в себя, что не обратила внимание на звук отодвигающегося напротив стула. А когда подняла глаза, то наткнулась на холодный взгляд серых глаз, которые говорили вместо тысячи слов, что ничего хорошего ее сейчас не ждёт.
Пауза затянулась. Драко сидел на стуле, вытянув перед собой руки, сложенные замком, и разглядывал Гермиону, а она ждала его реакции. В конце концов, он пришел сюда не помолчать в ее компании.
Первой нарушила молчание она, так как терпеть на себе его колкий взгляд сил больше не было. Захлопнула книгу, положила на нее руки и снова перевела взгляд на него.
— Я тебя внимательно слушаю.
— Ты полна сюрпризов. Никогда бы не подумал, что ты такая потаскушка. Стоило твоим благородным друзьям скрыться в неизвестном направлении, как ты пустилась во все тяжкие. Интересно, что бы сказал рыжий, если бы узнал, как ты проводишь время в его отсутствие. Тебе совсем не стыдно?
Гермиона вспыхнула, но быстро взяла себя в руки. Он только этого и добивается. Стоит ему увидеть, что его слова задевают ее, он будет идти до последнего.
— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я не делаю ничего аморального и предосудительного. Это всего лишь твои больные фантазии. Тебе больше нечем заняться, как донимать меня? Какая тебе разница как, где и с кем я провожу время?
Она решила не говорить, что уже давно не встречается с Роном: это его не касается, а за выходку Теодора она оправдываться не собирается. Пока она и сама толком не поняла, что это было. Так что ей и ответить на это было, по сути, нечего.
— Значит, ты считаешь нормальным встречаться с одним, целоваться с другим и обниматься у всех на виду с третьим? Хотя чему я удивляюсь, тебя же воспитали простые магглы, — презрительно выплюнул Драко. — Никакого нормального воспитания они дать не могли. Удивлен, что ты вообще знаешь, как правильно держать нож с вилкой. Спасибо и на этом.
Гермиона гневно вскочила со своего стула. Руки тряслись, а слезы норовили брызнуть из глаз. Это была запретная тема, и он не имел права ее касаться. Он может сколько душе угодно оскорблять ее, но не их.
— Не смей никогда говорить плохо о моих родителях! Они подарили мне самое главное, что есть в жизни.
— И что же это? — насмешливо приподнял он бровь. — Просвети меня.
— Любовь, — в сердцах выкрикнула она. — Тебе привили манеры, тебя вырастили в роскоши, осыпали деньгами, но ты не знаешь, что такое любовь. Тебя научили красиво ходить, говорить, одеваться и приносить людям одну лишь боль. Все, чем занимался твой отец – это разрушением. Убийца растил себе подобного, а мать закрывала глаза на то, что сердце ее ребенка леденеет день ото дня. Ты глубоко несчастный человек, но не можешь признаться в этом даже себе.
Гермиона видела, что переступила черту, но остановиться уже не могла. Возможно, ей больше никогда не выпадет шанс высказать этому бесчувственному ублюдку всё, что она о нем думает.
— Ты же просто существуешь в этом мире, но не живёшь. У тебя нет желаний, целей, стремлений. Ты заносчивый, эгоистичный и самовлюбленный. Вот такой ты, Драко Люциус Малфой, и свою жизнь ты проживешь безрадостно и в одиночестве. Ты просто не способен кого-то любить, а значит и тебя любить никто не будет.
— Здесь, — она перегнулась через стол и приложила горячую ладошку к месту, где должен находиться один из самых важных органов любого человека. — Твое сердце мертво, — смело посмотрев ему в глаза, прошептала она.
Она перевела дыхание, вернулась на свое место и схватила книгу, намереваясь покинуть библиотеку. Сейчас ей хотелось уйти подальше от этого человека, скрыться и больше никогда его не видеть. Однако, не успев сделать и пары шагов, она оказалась в кольце сильных рук, прижатая к сильной груди.
Он сжимал ее все сильнее и сильнее, пока Гермионе не стало по-настоящему больно.
— Мне больно, отпусти, — прохрипела она. Ей казалось, что стоит ему еще чуть сильнее зажать ее, как треснут ребра. Она начала паниковать, воздуха катастрофически не хватало. Она цеплялась за его руки, пытаясь хоть немного ослабить хватку. Ногти оставляли красные царапины на бледных аккуратных руках, но безрезультатно.
— Ты высказалась, я тебя выслушал, а теперь ты будешь слушать меня, — медленно проговорил он.
— Любовь — это жалкие выдумки для таких недалёких людей, как ты. Вы тешите себя иллюзиями, что, познав любовь, вы будете счастливыми, а потом рыдаете в подушку от разочарования. Вы верите, что это чувство способно сотворить чудо, но чудес без магии не случается. Твоя так называемая любовь загоняет тебя в ловушку зависимости и всевозможных запретов, но наступает такой момент, когда один из пары нарушает запрет, предаёт, и тогда вы говорите, что любовь прошла.
— Скажи мне, грязнокровка, о такой любви ты мечтаешь? Хочешь быть в плену недолгих фантазий, которые рано или поздно развеются. Разрушатся, словно карточный домик, оставив только хаос и беспорядок. Какой дурак променяет стабильность на непонятное чувство, у которого есть свой срок годности? Спасибо за такую душевную речь, хорошая попытка, но я тебе не верю.
Он едва заметно прикоснулся губами к виску Гермионы, оставив на нем лёгкий поцелуй, и разжал руки.
Она без сил рухнула на пол и начала судорожно ловить ртом воздух. Слезы текли ручьём от злости, в первую очередь, на себя. Как глупо она попалась на его уловки, в каком жалком положении оказалась. Ей не тягаться с ним, он сильнее и проворнее её.
Драко собрался уже уходить, но прозвучавшие в спину слова заставили его остановиться.
— Я могу доказать это! — громко выкрикнула она, вставая на ноги и утирая слёзы. — Если ты дашь мне шанс, я докажу тебе, что любовь есть. Что ей найдется место даже в твоем сердце. Возможно, когда-нибудь всё и покатится к чертям, как ты говоришь, но период влюблённости стоит того, чтобы рискнуть.
Он резко развернулся. Что за бред она несёт?
— И как ты это сделаешь? Ты действительно думаешь, что способна меня завлечь? Ты? — он противно рассмеялся. Да ты только посмотри на себя. Да не один парень в здравом уме не позарится на тебя.
— Не будь трусом, Малфой! Тебя тянет ко мне, признай это. Да, это не любовь, но и не отвращение, о котором ты кричишь направо и налево. Если бы я была тебе противна, то ты не позволил бы мне даже прикоснуться к себе, не говоря уже о поцелуях. Ты хочешь меня ненавидеть, но не можешь.
На это ему нечего было ответить. Можно, конечно, солгать, начать отнекиваться, говорить ей, что это не так, но как убедить в этом себя? Он же сам ещё утром хотел найти повод подкатить к ней. Да, она опять обставила его, но сейчас сама идет к нему в руки. Ему даже делать ничего не нужно для этого.
— Хорошо, предположим. Что дальше?
— Ты сходишь со мной на семь свиданий. Я сама выберу место и время, но у меня есть два условия.
— Ну естественно, куда же без этого? Я весь во внимании, — издевательски протянул он.
Гермиона всеми силами старалась скрыть свое волнение. Идея пришла ей в голову совершенно неожиданно. Она так старалась достучаться до него, но он просто не желает слушать. Неужели ему действительно нужны только власть и деньги? Ее как будто накрыло волной отчаяния. Так паршиво на душе не было никогда. Впервые она почувствовала себя такой слабой. И тут озарение, как вспышка. Кинуть ему вызов. Предложить что-то такое, от чего он по личным причинам не сможет отказаться. Она использует его так называемую ненависть к ней против него же самого.
— Первое: ты перестанешь меня оскорблять. Никаких «грязнокровок» и прочих мерзких слов. Если ты считаешь себя джентльменом, то и веди себя соответствующе. Меня зовут Гермиона. Советую тебе хорошенько это запомнить.
— Я согласен, что называть тебя «грязнокровкой», гряз-но-кров-ка, будет глупым на наших свиданиях, но в этих стенах я оставлю за собой право решать, как тебя называть.
Она обреченно покачала головой, но согласилась. В конечном итоге, нельзя изменить разум человека за один раз. Это постепенный процесс.
— Говори скорее свое второе условие. Ты планируешь провести здесь весь день?
— Второе: ты на время перестанешь спать с Асторией. Это главное условие, Малфой. Либо так, либо ничего у нас не выйдет.
— Просто прекрасно! Я похож на монаха, по-твоему? — сразу завелся он. — Мне нужен секс, Грейнджер. Может твоя жизнь и состоит только из чтения книг и спасания шкур Поттера и Уизли, но у меня немного другие интересы. А знаешь, — его глаза хищно загорелись, — может ты тогда займешь место Астории, раз с ней мне спать нельзя?
— Только когда придет время, Драко, — спокойно ответила она.
— Но секс между нами будет? — не отставал он от нее. Похоже, это был единственный вопрос, который его волновал. А ведь стоит прежде всего задать правильный: «Зачем ей это нужно?».
— Это будет зависеть только от тебя. Если наши свидания будут проходить, как у нормальных людей...ох, прости, я хотела сказать волшебников, — дразня его, исправилась она, — то я не вижу причин не заниматься им. Однако это случится только тогда, когда я пойму, что между нами установилась связь. Сейчас мы очень далеки от этого.
Некоторое время он молча обдумывал ее предложение. С одной стороны, это было полным бредом, не имеющим никакого смысла, а с другой стороны, им уже овладел азарт.
— Что будет, когда твой план провалится? — Он специально сделал акцент на слове «когда», потому что никаких «если» быть не может.
— Если по окончании последнего свидания ты так и не признаешься мне в любви, я публично объявлю, что Драко Малфой был прав и в Хогвартсе не место... — на одно мгновение Гермиона запнулась, — грязнокровкам. Я уеду из школы, и ты больше никогда меня не увидишь.
Глаза парня загорелись маниакальным блеском. Он удовлетворенно кивнул и, бросив ей, — до встречи, — вышел из библиотеки.
Гермиона устало присела на стул и потерла виски. Она знала, что он не сможет отказаться от этого предложения. Это было выше его сил. Малфой уже красочно представлял у себя в голове, как она, вся красная, стоит в зале и громко говорит, что покидает Хогвартс, так как великий слизеринский принц был прав: таким, как она, здесь нет места. От неё отворачиваются друзья, в ней разочаровываются любимые профессора. Она наконец-то полностью уничтожена. Он победил. Конец.
Теперь ей нужно набраться сил и идти до конца несмотря ни на что. Она и сама не верит, что у них что-то получится, так как тогда она убедит в этом его? Нужен кто-то, кто хорошо знает Малфоя. Кто-то, кто знает о его привычках, вкусах и тайных желания. И она знает такого человека.
Продолжение следует...