~Часть 6~
Теодор Нотт ворвался в комнату подобно урагану. Торопливо поднявшись по лестнице, ведущей в спальни, он забарабанил кулаком по двери Грейнджер.
— Гермиона, ты здесь? Открой дверь, это Теодор. Гермиона, у тебя все в порядке?
Он подергал ручку, но дверь не поддалась. По ту сторону не было никаких признаков присутствия девушки. Нотт нервно провел рукой по волосам и отошёл в сторону. Ему ничего не оставалось, как уйти. Спускаясь по лестнице, он то и дело поглядывал на запертую дверь, не теряя надежды, что та откроется.
— Что происходит? — обеспокоенно спросила Паркинсон. Пэнси не любила сюрпризов, особенно тех, что случались в стенах её родного факультета. После той ситуации с Поттером, когда она предложила выдать его Волан-де-Морту, ей приходилось несладко. Если раньше ее просто не любили, то теперь её ещё и презирали за трусость. Позже она хотела поговорить с Гарри, объясниться, но так и не нашла в себе смелости. А вот если что-то случится с Грейнджер, пока она здесь, ни о каком перемирии точно не сможет быть и речи.
— Этот вопрос нужно адресовать Драко, — Тео встал напротив бывшего друга, сложив руки на груди, и хмуро уставился на него.
Малфой лениво оторвался от газеты, не спеша сложил ее и бросил на стол. Все головы тут же повернулись в его сторону, то и дело переводя взгляд с него на Тео.
— Откуда мне знать, куда пропала твоя ненаглядная грязнокровка? Мне, по-твоему, больше заняться нечем, чем следить за ней? — как можно равнодушнее ответил он.
— Я знаю, что ты пошел за ней в библиотеку после завтрака, и больше ее никто не видел. Она не появилась на занятиях, пропустила обед и ужин и так и не пришла на нашу встречу. Не прикидывайся дураком! Что ты сделал, Драко? Где она?
— Милый, ты же сказал, что пошел взять книгу по рунам, — укоризненно произнесла Астория, которая все это время внимательно следила за разговором. Да что говорить — все следили.
Малфой начал выходить из себя. Ему не нравилась эта тема и тон Нотта. Ему вообще не нравилось, что тот так яро интересуется Грейнджер. Последнюю мысль он старался прогнать из головы, но, к большому его неудовольствию, не получалось.
— В последний раз повторяю. Я так же, как и все, видел ее в последний раз за завтраком. Я бы ее и там не заметил, если бы не то представление, которое вы устроили. Кстати, что это было? Когда вы успели так сблизиться? Неужели запал на нее?
— А если и так? — с вызовом в голосе произнес Тео. — Тебе не все ли равно?
— Тогда я посоветую тебе, как другу, лучше следить за ней, — холодно бросил Драко. — Возможно, сейчас она находится в объятиях кого-то другого, пока ты здесь выставляешь себя дураком. Грязнокровки не способны в полной мере оценить знаки внимания благородных волшебников.
— Кто бы говорил, Малфой! — Гермиона, целая и невредимая, стояла на входе в гостиную, уперев руки в бока. Неизвестно, как много она успела услышать, но последнюю реплику Драко, определенно, расслышала прекрасно.
— Святые небеса! Гляньте, кто к нам пожаловал, — в любимой манере растягивать слова, произнес Драко, вставая с кресла. — Теодор здесь устроил целое представление, обвинив меня чуть ли не в твоем убийстве.
И снова между ними холодная война. Будто и не было утреннего разговора. Хотя так даже и лучше. Никто не должен узнать о ее предложении и его согласии на это. Если ничего не получится, то Малфой сам расскажет в детальных подробностях, какой глупой и жалкой была грязнокровка, пытающаяся охмурить великолепного аристократа и как он, милосердный, дал ей этот шанс. А вот если выйдет… тут сама Гермиона не знала, что будет дальше. Решив не усугублять ситуацию дальнейшими словесными перепалками, она быстро преодолела расстояние, разделяющее ее и Нотта, и, проигнорировав последние слова Малфоя, повернулась к нему спиной, загородив тем самым Теодора. Складывалось впечатление, что разгоряченные парни сейчас набросятся друг на друга.
— Тео, прости, — виновато начала она. — У меня были неотложные дела, и МакГонагалл отпустила меня на целый день. Когда я вернулась, то сразу же пошла к тебе, но ты уже ушел. Если еще не поздно, давай вернемся в библиотеку. Нам в любом случае надо поговорить, — на этом месте она сделала ударение, дав понять, что это не просьба.
Нотт тут же расплылся в улыбке и, бросив Драко «извини», обнял Гермиону за плечи, крепко прижав к своему телу.
Она опешила от такого выпада. С каждым разом этот парень удивляет ее все больше и больше. Как же надоело находиться в неведении, быть пешкой в игре, правила которой ей забыли рассказать. Пора положить этому конец. Решив не сопротивляться, она улыбнулась ему, и они покинули подземелья.
Только оказавшись в пустынном коридоре и убедившись, что никто их не подслушивает, она скинула его руку и тут же грозно посмотрела на него.
— Что происходит, Нотт? Даже не пытайся мне врать, иначе я просто развернусь и уйду, хотя мне тоже очень нужна твоя помощь.
— Все, что угодно. Спрашивай! — не переставая улыбаться, добродушно согласился он.
— Нет, сначала ты мне все объяснишь. Я хочу знать, какие мотивы ты преследуешь. Пока я не уверена, что могу тебе довериться.
— Тогда не здесь. Я не хочу, чтобы кто-то нас подслушал. Пошли в класс зельеварений. Там сейчас никого нет.
Ей ничего не оставалось, как проследовать с ним.
Ребята довольно быстро дошли до пустого класса, и, сев за парту, Грейнджер вопросительно уставилась на парня.
Он сразу же сделался серьезным, и, нервно взъерошив волосы на голове, еще некоторое время собирался с мыслями, но затем заговорил.
— Ты знаешь, что я родился в чистокровной семье, которая до сих пор придерживается старых традиций?
Гермиона утвердительно кивнула, пока абсолютно не понимая, к чему он клонит.
— Наша судьба решена за нас, а жизнь расписана по определенному сценарию. Никого из родных не волнует, чего хочешь ты. Есть интересы семьи, и они важнее всего остального. До совершеннолетия мы более-менее предоставлены сами себе. На нас не так давят, но потом все меняется. И ты знаешь, что все в скором времени изменится, поэтому стараешься взять от жизни все, пока есть такой шанс. Это относится, как ко мне, так и к Драко, Пэнси, Астории и другим. Мы все делаем ради семьи, хотим мы это или нет. Тоже самое и с женитьбой. Не мы, а нам выбирают спутников жизни. Это соглашение, которое мы не можем расторгнуть.
— Нет, — тут же поправился Тео, — соглашение расторгнуть можно, но тогда ты потеряешь все. Никакой поддержки, никаких денег, власти, положения в обществе. Перечислять можно бесконечно. — Думаю, ты и так понимаешь, о чем я говорю.
Гермиона снова понимающе кивнула.
— Как правило, мы с ранних лет знаем, с кем проведем остаток жизни. Тогда семьи стараются с малых лет знакомить будущих супругов, чтобы они росли вместе и привыкали друг к другу. У меня же была другая ситуация. Я должен был узнать имя своей невесты только после совершеннолетия. Как говорил мой отец: «Это тебя немного шокирует, но я уверен, что ты справишься». Сделка была заключена еще до моего рождения и менять что-то было уже слишком поздно.
— Видно судьба распорядилась по-другому, потому что два года назад я совершенно случайно узнал имя своей будущей жены. Отец был прав: я был в шоке. Первое время мне хотелось напиваться каждую ночь, чтобы отключить свой мозг. С ней все было так и не так одновременно. Я не понимал, чем так провинился перед Мерлином. За какие грехи мне досталась она?
— Кто она, Тео? — затаив дыхание, в нетерпении произнесла Гермиона. Она до сих пор не понимала, к чему он ведет, но уже было ясно одно: она знакома с этой девушкой.
— Подожди, наберись терпения, — мягко ушел от ответа он. — Я хочу, чтобы ты прошла весь путь вместе со мной. Пока ты услышала, что я открыл для себя вначале, но не к чему пришел в итоге.
— Я начал наблюдать за ней и чем больше смотрел, тем сильнее убеждался, что она совершенно безумна. Также считали и другие, и я сейчас имею в виду не только своих однокурсников. Я видел, как над ней подшучивают, обзывают, но она никогда не отвечала обидчикам. Лишь благосклонно улыбалась и шла дальше по своим делам. А как она одевалась? Это же просто кошмар. Один раз я не выдержал и подошел к ней. Я был вне себя от ярости, так как очередной придурок толкнул ее и она, не устояв на ногах, упала.
— Знаешь, что она сделала? — он вопросительно посмотрел на Гермиону. — Правильно, ничего. Ни возмущений, ни проклятий, ни обиды. Будто это произошло не с ней, а с кем-то другим. Я рывком поднял ее, а она посмотрела на меня, как на сумасшедшего, и, бросив мне «спасибо», поспешила скорее уйти.
— Я знаю, о ком ты говоришь, Тео, — начала было Гермиона, но он прижал палец к губам.
— С того дня я решил больше не смотреть на нее. Делать вид, что ее вообще не существует. Примерно в то же время пошли слухи, что темный Лорд возродился. Мы знали, к чему это в итоге приведет, и я, не отдавая себе отчета, попросил отца при возможности сделать так, чтобы она не пережила эту войну. Ведь если невеста умрет, жениться будет не на ком, а значит и сделке конец, — почти шепотом добавил Нотт.
Гермиона в ужасе округлила глаза. Как только она на секунду представила, что Полумна, которая стала ей не только верным товарищем, на которого всегда можно положиться, но и близкой подругой, погибла бы в этой страшной войне, ее сердце болезненно сжалось. Она чувствовала, что это далеко не конец истории, поэтому решила не возмущаться раньше времени.
— Шло время, и я забыл о тех необдуманных словах. Однажды на очередном мероприятии, куда были приглашены только аристократы и уважаемые люди общества, я увидел ее. Она пришла туда вместе с отцом. Целый вечер она протанцевала с ним с улыбкой на лице, хотя на нее чуть ли не пальцем показывали за то, что она была неподобающе одета. Почему-то стыдно стало мне, но она опять будто ничего не замечала вокруг.
К концу вечера пошел ливень. Мы как раз собиралась уезжать. Я вышел раньше на улицу, оставшись стоять под козырьком здания, чтобы не промокнуть, а отец должен был подойти с минуты на минуту.
И тут я снова увидел ее. На ней было лишь легкое платье, и в руках она держала зонт. Она где-то с минуту восторженно смотрела на небо, а затем неожиданно подошла ко мне.
— Сегодня прекрасная погода, ты не находишь?
Я снова посмотрел на нее, как на ненормальную, и гневно ответил: «Нет, я не нахожу такую мерзкую погоду прекрасной, и только безумцу она может прийтись по душе».
Она протянула мне зонт и стала спускаться по лестнице. Дойдя почти до самого конца, она обернулась ко мне, чтобы поразить еще больше.
— Тео, когда мы поженимся, я заставлю тебя полюбить такую погоду!
— Гермиона, она была так красива в эту минуту. Такая гордая, счастливая и свободная. Я увидел ее другой. Даже не знаю, как тебе объяснить, — со счастливой улыбкой на лице от приятных воспоминаний, восторженно произнес Нотт.
— Я понимаю, о чем ты говоришь. Мне тоже понадобилось время, чтобы оценить ее истинную красоту. Принять такой, какая она есть. Она замечательная девушка и друг. Тебе так повезло! — Грейнджер тоже не могла не улыбнуться. Она видела, как Тео счастлив, когда вспоминает этот момент. Значит, в его сердце нашлось место для Полумны.
Однако парень моментально погрустнел.
— Это еще не все. Да, я посмотрел на нее по-другому, но после я все равно не дал нам ни одного шанса узнать друг друга поближе. Я снова поддался всеобщему негативному отношению к ней. Повелся на чужое мнение, думая, что оно имеет значение. Не стал слушать сердце и в итоге все испортил. Я видел, как вначале с ней сблизился Гарри. Они много времени проводили друг с другом. Затем присоединились вы, и все окончательно запуталось.
Мой отец был Пожирателем смерти. Когда Волан-де-Морт окончательно возродился, мне тоже сделали метку. Ты же понимаешь, что это означало? Я на одной стороне, а она на другой.
Хотя я начал это обдумывать значительно позже. Тогда я вообще о ней не думал, снова жил своей жизнью. Затем вообще уехал. Можешь считать меня трусом, но я не хотел никого убивать. Если бы я полностью перешел на сторону Лорда, мне бы пришлось убивать невинных людей, а возможно, и друзей тоже, если на вашу — он бы убил отца. Разрушил бы все, над чем отец работал годами. Меня ничего здесь не держало, и я сбежал. Каким же трусом я был! — в сердцах воскликнул Тео и ударил кулаком по парте.
Гермиона не знала, что ему ответить, поэтому просто промолчала, давая выговориться.
— У меня все было хорошо первое время. Пока здесь умирали волшебники, я жил беззаботной жизнью, наслаждаясь всеми ее дарами. Отец периодически писал письма, держа в курсе всех дел и новостей. И одним утром я получил очередное письмо, которое в последствии заставило меня по-другому взглянуть на свою жизнь. Он написал, что все это время помнил мою просьбу насчет Полумны и сделал все, как я хотел. Сначала я не понял, о чем речь, поэтому, набросав ему ответ, опять благополучно забыл обо всем.
— Прошло дней пять, и он ответил мне. Написал, что Лавгуд похитили и держат в заточении в поместье Малфоев. Оттуда она живой уже не выйдет. Также он написал, что это именно он все организовал, так как я его об этом попросил. Как раз подвернулся удобный случай, которым он и воспользовался.
Я пришел в такой ужас, что несколько часов просидел на полу, схватившись за волосы. Я не знал, что делать. Полумна умрет из-за моей глупости. Возможно, ее уже нет в живых. Эта смерть будет на моей совести, и это никак не исправить.
Я написал письмо Драко. Мы иногда связывались с ним. Некоторые письма Волан-де-Морт и его пособники отследить не могли, так как даже не думали там копать. Он достаточно быстро ответил мне, подтвердив, что Лавгуд в его доме, и она все еще жива. И вот тут мы приближаемся к самой интересной части.
Я попросил его освободить ее. Придумать что-то, плевать что, но только бы дать ей возможность скрыться. Один лишь шанс. Она ведь такая умная и сильная, она смогла бы. Он отказал мне, написав, что не будет рисковать свой жизнью ради предателя крови.
Мой друг отказал мне, понимаешь? Я доверял ему, надеялся на него, а он не помог. Он предал меня. В тот день в ярости я разрушил свой дом, а легче не стало. Тогда я принял решение, что сам отправлюсь в Малфой-Мэнор и освобожу ее. Пусть это будет стоить мне жизни. На все плевать, только бы спасти ее.
Поездка заняла слишком много времени. В итоге я смог трансгрессировать в Мэнор в тот же день, в который и вас привели туда. А дальше ты сама знаешь, что было. Вы спасли ее, не оставили там умирать. Поступили, как настоящие друзья: либо все, либо никто. Я же больше не мог смотреть на Драко, как на друга. Последним разочарованием стало то, что Беллатриса рассказала Полумне, по чьей вине она оказалась в поместье Малфоев.
— А ты попытался с ней поговорить? Объясниться как-то? Рассказал ей, что был в поместье в тот день, но опоздал?
— Поверь, я пытался, но она не хочет меня не видеть, не слышать. Сказала, что женой моей не станет и помолвку тоже расторгнет. Ей плевать на традиции. Отец не воспротивится ее решению после всего, что она пережила. Сказала, что лучше проживет свою жизнь в одиночестве, чем с таким предателем, как я. А я люблю ее. Влюбился еще тогда, когда увидел в тот вечер под дождем. Но нет, отрицал все, сопротивлялся, пока не понял, что могу потерять ее навсегда. Наслаждался мифическим счастьем, а оно столько времени было прямо перед моим носом.
— Это Драко во всем виноват! — гневно воскликнул он. — Если бы он…
Но Гермиона его перебила.
— Ты пытаешься переложить свою вину на чужие плечи. Тебе проще найти виноватого, чем принять тот факт, что виноват только ты сам и никто, кроме тебя.
— Ты защищаешь его? — возмутился Нотт.
— Нет, я лишь констатирую очевидный факт, — покачала головой Гермиона. — Знаешь, а ведь Драко спас нам всем жизнь в тот день. Если бы он сразу сказал, что это Гарри перед ним, то все закончилось бы, не успев начаться. Я не делаю из него героя, но тем не менее. Сегодня у нас есть возможность вот так просто разговаривать здесь отчасти благодаря ему.
Теодор не стал отрицать. Она была права, когда сказала, что он пытается спихнуть свою вину на другого человека. Конечно, это не значит, что он простил его, но кое-что пересмотреть придется.
— Я все еще не понимаю, как со всем этим связана я? — мягко напомнила ему гриффиндорка.
— Я хочу попросить тебя об одолжении. Помоги мне объясниться с Полумной. Повлияй на нее. Ты же ее подруга, она послушает тебя. Мне всего лишь нужен один шанс, чтобы попытаться все исправить. Если после разговора со мной она все равно решит по-своему, я оставлю ее в покое.
— Тео, я не могу…
— Нет, подожди, не отказывайся так сразу, — он с такой мольбой посмотрел ей в глаза, что Гермионе стало его жалко. — Я все сделаю для того, чтобы она была счастлива со мной. Ни слова не скажу ей поперек. Хочет носить несуразную одежду – пусть носит. Я стану ей защитой и опорой во всем. Никто не посмеет ее обидеть. Привыкну к ее мозгошмыгам и прочей фигне. Только бы она была рядом со мной!
Гермиона глубоко вздохнула. Она прекрасно понимала, что значит для отчаявшегося получить шанс изменить или исправить что-то. Она ведь сама находится в похожей ситуации. В конечном итоге, а почему бы и не попробовать, решать все равно Полумне.
— Я ничего не буду тебе обещать, но я попробую поговорить с ней. Однако, Тео, если ты однажды забудешь о своих словах, то я…
— Я не забуду, обещаю! Тебе не о чем волноваться, — поспешно перебил ее Нотт. — Спасибо тебе!
— Я так полагаю, с заклинаниями у тебя проблем нет? Это был лишь предлог, чтобы сблизиться со мной?
— Верно, — смутился Тео, — но я сделал это не только из-за Полумны, но и из-за Драко тоже. Хотел позлить его таким образом.
— Драко?! А он тут причем? — не смогла скрыть своего удивления Гермиона.
Теодор усмехнулся.
— Неужели ты не видишь, как он смотрит на тебя? Ты не безразлична ему, хотя он и пытается делать вид, что ничего, кроме ненависти, к тебе не испытывает. Я даже уверен, что он свято верит в эту чушь, которую сам же себе внушил. Он слишком упрям, чтобы признать обратное. Когда он раньше видел тебя только мельком или в компании с друзьями, он просто заводился. С ними ты была такая счастливая, а ему ты не дарила даже своей улыбки. Ты вообще перестала его замечать. Сейчас ты как никогда рядом, но в тоже время очень далеко. Иметь возможность видеть, но не сметь прикоснуться – это съедает его изнутри.
— Я не говорю, что это любовь. Скорее одержимость протяженностью в несколько лет. Думаешь, ему на самом деле важно, какая у тебя кровь? Да плевать он хотел на нее! Это лишь влияние его семьи, но он-то знает, какая ты на самом деле. Умная, красивая, храбрая, верная. Рано или поздно ты достанешься кому-то другому, но не ему. Ревность и ярость толкают его на необдуманные поступки и слова. Проводя время с тобой, невзначай касаясь тебя, я хотел сделать ему больно. И поверь, у меня получается. Я могу делать с тобой то, о чем ему нельзя даже мечтать.
Грейнджер нужно было время, чтобы переварить эту информацию. Она не до конца верила, что это правда, но, с другой стороны, это многое объясняет. Надежда уже посеяла свои ростки в ее сердце. Вдруг еще не все потеряно? Сможет ли она помочь Малфою открыть другие чувства к ней?
— А ты не считаешь, что это немного подло по отношению ко мне? Он и раньше мне проходу не давал, а сейчас стало ещё хуже. Он изводит меня оскорблениями ежедневно.
— Я думал над этим, возможно, так и есть, но пойми: только ты сможешь поставить его на место. Он может оскорблять и унижать, но никогда не сделает тебе по-настоящему больно. Не давай ему возможность дурачить себя. Смотри не на то, что он показывает, а на то, что скрывает.
Гермиона снова почувствовала легкую боль в области висков. Слишком много информации для одного дня. Она устала, и ей необходимо поспать. После ухода Драко из библиотеки она целый день провела у мадам Помфри. Ей сварили новый эликсир, так как предыдущий перестал помогать. Она проспала в больничном крыле несколько часов, потратив остальное время на обдумывания плана по приручению Малфоя. Ей больше нет нужды спрашивать совета у Нотта. Она уже решила, где состоится их первое свидание.
Продолжение следует...