Ночь продолжающая в вечность
Тяжёлый деревянный пол скрипел под шагами эльфа-домовика, который аккуратно нёс перед собой изящное платье. Его большие глаза смотрели на Гермиону с каким-то странным сочетанием жалости и беспокойства. — Мисс — тихо произнесла эльф, протягивая изящное чёрное платье, украшенное серебристыми вышивками. — Наденьте это, пожалуйста. Вы должны быть готовы. Гермиона взглянула на платье — оно было не просто красивым, оно было словно знак принадлежности к другому миру — холодному, чуждому, опасному. Её руки дрожали, когда она взяла ткань. — Зачем? — прошептала она, чувствуя, как сердце бьётся сильнее. — Куда мы идём? Эльф не ответил. Ее глаза отводились, но в воздухе повисло ощущение неминуемого. — Будьте готовы, — повторила она. Гермиона медленно поднялась в комнату и закрыла дверь за собой. Перед зеркалом платье казалось ей чужим — как будто на ней не было её самой. Волосы аккуратно уложили, макияж наложили так, чтобы подчеркнуть холодную красоту, но не скрыть страдания в глазах. Она стояла, глядя на отражение, и вдруг почувствовала, как внутри что-то ломается. В этот момент дверь тихо открылась — Малфой вошёл, на лице была та самая ледяная усмешка. — Ты готова? — спросил он, и в голосе слышалась команда, а не вопрос. Гермиона не ответила. Она знала, что не сможет убежать. Он взял её за руку, и она покорно пошла за ним. Клуб Пожирателей Смерти. Тяжёлые двери распахнулись, и Гермиона сразу ощутила жаркую, гудящую атмосферу зала. Музыка была приглушённой, но вибрировала в воздухе, смешиваясь с гулом голосов, смехом и шёпотом. Вокруг мелькали фигуры в чёрных мантиях, их взгляды тут же устремились на Гермиону. В воздухе чувствовалось напряжение и безразличие — как если бы она была лишь ещё одним трофеем на выставке. — Это она? — послышался насмешливый голос. — Малфой решил подурачиться с добычей, — добавил другой. Гермиона сжала пальцы, чувствуя, как её тело замирает от страха и злости. — Ты будешь играть по моим правилам, — сказал Драко тихо, сжимая её руку. — И никто не смеет тебя тронуть. Но вокруг уже звучали шёпоты и смех, глаза многих горели вызовом и издевкой Зал Пожирателей. Гермиона ощущала взгляды как иглы — они кололи кожу, вонзались под ногти, прожигали глаза. Сначала она стояла рядом с Малфоем, прижатая к нему боком, молча, как будто её вовсе не существовало. Он держал её за руку, но это не было прикосновением — это было уздой. Зал гудел, кто-то уже пил вино, кто-то смеялся, кто-то почти не отводил взгляда от Гермионы. — Улыбнись, девочка, — прошептал кто-то из-за спины. — А то он подумает, что тебе тут не нравится. Она вздрогнула, но не обернулась. Малфой, словно не заметив, поднял бокал с алым вином и сделал глоток, не сводя с неё глаз. — Не бойся, — сказал он низко, с усмешкой. — Сегодня ты просто... украшение. Пока что. Он обернулся к залу, и, словно актёр на сцене, громко, чтобы слышали все, произнёс: — Позвольте представить. Гермиона Грейнджер. Самая умная волшебница столетия.А теперь — моя собственность. Хохот, выкрики, одобрительные свистки. — Мудрый выбор, Малфой! — заорал кто-то. — Такую даже жалко портить! А может, наоборот,интересно! — Она ведь грязнокровка, да? — осклабился пожиратель лет сорока, лицо его было покрыто шрамами. — Что ж, значит, ты снисходителен. Или просто извращён? — Я просто ценю то, что принадлежит мне, — отрезал Драко. Он снова повернулся к Гермионе и отхлебнул из её бокала. Затем, не спрашивая, приложил его к её губам. Она ничего не сделала. Просто посмотрела ему в глаза — пустые, ледяные, как ни разу раньше. — Пей, — сказал он. Губы дрогнули. Но она сделала глоток. Как яд. Как присягу. Позже, глубже в зале. Через полчаса Малфой вёл её за руку по залу, не обращая внимания на сплетни и удушливую атмосферу. Люди расступались, но провожали взглядами. Она шла, как тень. В красивом платье, на тонких каблуках, с гордо поднятой головой, хотя внутри — всё было разорвано. Они остановились у чёрного дивана в углу. Он сел первым и притянул её к себе. Она не сопротивлялась. Не потому что хотела, а потому что знала — здесь это было бы бессмысленно. Он положил руку ей на колено. — Ты поняла, что происходит? — спросил он негромко. Она ничего не ответила. — Я не спрошу тебя дважды, Грейнджер. — Поняла, — прошептала она, глядя перед собой. — Отлично, — он чуть склонился к ней. — Тогда начнём. — Что? — она обернулась впервые, и глаза её метнулись с отчаянием и отвращением. Он склонился к её уху: — Сейчас ты будешь сидеть на мне. Здесь. Перед всеми. И вести себя так, будто тебе нравится. Она отшатнулась. Он позволил. Но его рука сжала её талию так, что она вздрогнула. — Ты знаешь, что будет, если я рассержусь. Она молчала. Глаза её снова опустились. — Сделай это, Гермиона. — Это... — голос сорвался, но она всё же выдохнула. — Это... — Да. Это унижение. Это отвратительно. Это то, чем ты стала. Но только потому, что ты — моя. Он откинулся назад и потянул её за талию. — Или мне показать им, как ты кричишь? Или как плачешь, когда я в тебя вхожу? Она замерла. Плечи дрожали. — Не заставляй меня делать выбор за тебя. Делай сама. Сядь. Тишина в голове. Тело, словно в воде. Всё происходило, как в кошмаре. Она села. На его колени. На виду у всех. Драко обнял её за спину, пальцы его легко скользнули по её талии. — Умница. Хохот в зале снова раздался. Кто-то свистнул. Кто-то что-то пошло выкрикнул. Гермиона смотрела в никуда. — Вот и хорошо, — сказал он. — Вот ты и поняла, кем стала. ——————— Малфой был очень пьян. ————————— Поместье Малфоев. Поздняя ночь. Казалось, за время дороги до поместья воздух сам впитал запах вина, сигарного дыма, пота и магии — резкой, искажённой, как будто сама тьма просачивалась в щели кареты. Гермиона не проронила ни слова. Она сидела напротив, удерживая равновесие, когда колёса подпрыгивали на камнях. Лишь изредка бросала взгляд на Драко — тот откинулся назад, вальяжный, в полупьяной дымке, с полуулыбкой, из которой вытекала усталость и садизм. Он не говорил с ней. Только изредка глядел — долго, в упор, не моргая. Как на вещь. Как на куклу, которую в любой момент можно выкинуть за ненадобностью. Когда двери особняка захлопнулись за ними, Гермиона подумала, что в этот момент наступила настоящая ночь. Не в сутках — в жизни. — Шевелись, — бросил он, не оглядываясь, и пошёл вперёд по коридору, оставляя следы пьяной небрежности на отполированном мраморе. Гермиона послушно шла за ним. Босые ноги почти не издавали звука. Платье, уже мятого вида, висело на ней, как на вешалке. Волосы спутались, щеки пылали от пережитого стыда. Но она не позволяла себе плакать. Пока. Драко остановился у своей двери и рывком распахнул её. — Внутрь, — сказал он. Она шагнула в комнату. Там было темно, прохладно. Каменный камин пустовал, в воздухе пахло вином и тлеющей злостью. Драко зашёл следом и захлопнул за собой дверь. — Ты знаешь, — начал он, и голос его был хриплым, неустойчивым, но всё ещё опасным, — я удивлён, как ты умеешь притворяться. Там, на вечеринке. На коленях. Будто бы приняла. Будто бы тебе всё равно. Он пах вином, дымом и магией — резкой, чужой, будто выжженной в нём до костей. — Садись, — бросил он резко. Ни угрозы, ни теплоты. Просто приказ. Она не двинулась. Он обернулся, глаза мутно-серые, пьяные, но холодные. В этой мутности — хищная, расчётливая злость. Он подошёл ближе, медленно, будто проверяя, сколько шагов она выдержит, прежде чем дрогнет. — Или хочешь, чтобы тебя посадили? — Он усмехнулся. — Ты уже не та, кто может выбирать, Грейнджер. Она села. Деревянно. Всё внутри неё сжималось, как будто тело больше не принадлежало ей. Он стоял над ней, глядя, будто на вещь, которую собирался забрать. — Знаешь, — произнёс он, снимая перчатки, — я долго думал, что с тобой делать в первую ночь. Можно было бы устроить показательное выступление для тех, кто ещё не понял, кому ты теперь принадлежишь. Но, знаешь, я добрый сегодня. Пьяный. Так что начнём здесь. Он подошёл, взял её лицо в ладонь. Пальцы пахли дымом и кровью. Он не гладил — он удерживал, как держат голову у зверя, который может рвануться. Гермиона не рвалась. — Ты дрожишь, — он шептал ей в ухо, усевшись рядом. — Думаешь, я тебя пожалею? Она не ответила. Он толкнул её, легко, но с силой, чтобы она оказалась на спине. Магия не понадобилась. Её тело само подчинилось. Она лежала на его кровати, неподвижная, как кукла. — Смотри на меня, — приказал он. Она отвернулась. Щелчок. Он сжал её подбородок, разворачивая лицо к себе. — Глазами. Вспоминай, как вы, бедняжки, строили свой Орден, сидя в доме Сириуса. Как все вы верили, что можно выиграть войну. А теперь ты — здесь. Подо мной. В моей постели. Больше никого не осталось, чтобы спасти тебя. Тон его был не крикливым — он вымучивал, высекал из неё слабость. — Если ты думаешь, что это просто, — продолжил он, расстёгивая ворот своей рубашки, — ты ошибаешься. Это не удовольствие. Это власть. И ты — символ того, что никто из вас не смог. Слёзы текли. Не рыдания. Просто тёк страх, унижение, пустота. Она лежала, не сопротивляясь, сжав кулаки, будто цепляясь за остатки себя. Он наклонился, шепнул в самое ухо: — Теперь ты — моя. В каждом смысле этого слова. И, Грейнджер... ты даже не знаешь, как жалко ты выглядишь, когда молчишь. Драко сполз лицом по плечу, потерев об него лоб, да так и остался. Лоб сразу же заныл, но он чувствовал лишь жар внизу. Провел членом по влагалищу, размазав смазку по половым губам. Стиснул её в объятии и чуть надавил головкой. Грейнджер вздрогнула,член соскользнул. Господи, пусть он отступит! Пожалуйста, пусть он уйдет! Гермиона молилась и ощутила, как горячий орган толкался в проход. Почему он медлил, она не знала, только просила Мерлина, чтобы он не смог.. — Грейнджер, — оцепенела, услышав более осмысленную интонацию, а Драко ещё раз потерся лбом о её плечо, — что бы ты там себе ни думала, я вставлю на сухую, — сжал основание члена, подставил головку к отверстию и приглушенно выдохнул, — к несчастью для тебя, он длинный и толстый. Гермиона вжималась в стенку кровати, скуля на весь мир, а он ухватился за её хрупкое тело, как за якорь, не задумываясь о причиняемом дискомфорте и страдании. Скользнул пальцами по члену, зажал мошонку и слегка толкнулся бедрами. Не вставив до конца, придержал основание члена и выскользнул. Наклонил голову, уперевшись макушкой в её затылок. Провел пальцами по члену, ощутив остатки крови,и размазал их по влагалищу, надавив на половые губы и клитор. —Грейнджер. Окликнул ее Малфой Она не услышала слов,забившись в себя. Несколько раз Драко медленно двинулся, перед тем как резко подогнуть колени и грубо толкнуться до упора. — Больно, — внезапная пробежавшая судорога заставила Гермиону запрокинуть голову, ударившись о лоб с ним Да, знаю. Больно, разумеется -Почему ты не сказала мне что девственница? Прохрипел Малфой. Ответа не последовало. Она хныкала, боясь пошевелиться и ухудшить состояние. —————— Когда всё закончилось — в воздухе стояла мёртвая тишина. Он лежал рядом, не глядя на неё. Потом, сквозь тяжёлое дыхание, произнёс: Эльф принесет тебе зелье.Только посмей не выпить. Она сжалась. Не плача. Не отвечая. Просто... подтвердила. Без слов. Он замолчал. Несколько секунд. Потом рассмеялся. Глухо. Гадко. — Мерлин. Вот это ты дура — Что ж, поздравляю, Грейнджер. Твоя последняя иллюзия только что умерла. Он ушёл, дверь хлопнула. В комнате осталось только шуршание шелка и слабое дыхание. Гермиона не шевелилась.