Глава 4
Драко Малфой
От духоты и влажности воздуха на ладонях скопились капельки пота. Он вытер их о ткань джинс. Он всегда делал так, что очень раздражало его мать, которая с детства пыталась привить ему хорошие манеры. В общем-то, ее старания увенчались успехом. У Драко Малфоя было идеальное воспитание, что не мешало ему чувствовать себя
мертвым внутри.
Его заключение в Азкабане закончилось неделю назад. Драко чувствовал себя не свободным человеком, а потерявшимся бездомным щенком, которому нигде не были рады. Конечно, Нарцисса встретила его тепло, но сдержанно — в своей обычной манере. Люциусу оставалось сидеть еще пять лет, а мать в его отсутствие стала затворницей и почти ни с кем не общалась. Драко ощущал себя в собственном доме лишним и покинутым. После трех лет одиночества в камере в комапании одних лишь книг и пергаментов, он жаждал общения. Неважно с кем, неважно о чем. Он больше не хотел быть один.
Малфой шел по магловскому району Лондона, изнывая от жары. Здесь хотя бы на него никто не таращился и не кривил губы в презрении. Он был просто парнем в джинсах и рубашке. Немного худощавым, но хорошо сложенным. Девушка, идущая ему навстречу, окинула его заинтересованным взглядом, от которого его тело непроизвольно вздрогнуло. Трехгодичное отсутствие секса давало о себе знать — любое внимание женщин сводило с ума. Кривая ухмылка девушки еще минуты две преследовала Малфоя, пока он не нашел то, что искал. Видеопрокат. Он собирался взять несколько кассет, еды и завалиться к Нотту.
Теодор Нотт — единственный человек, кроме матери, кто навещал его в тюрьме. Нотт не очень любил магловские штуки, но кино уважал, особенно комедию и драму. Ужасы не любил — в жизни хватило сполна.
В прокате было прохладно и немноголюдно. Идеально. Зависнув перед стеллажом с драматическими фильмами, Малфой наконец перестал потеть и расслабился. Как же он ненавидел жару. Невозможность использовать магию угнетала его. Охлаждающее заклинание пришлось бы очень кстати, но кондиционер тоже здорово выручал. А маглы не такие уж и дураки. Стоило ему потянуться к кассете, которая приглянулась Драко разноцветной картинкой, его чуть не сбило с ног каштановой лавиной.
— Ох, простите, — пробормотала девица, хлобыстнувшая его по лицу своей буйной гривой. Она топталась возле соседнего стеллажа с ужасами в нерешительности. Малфой пожал плечами, и ничего не ответил. Его внимание привлек запах, исходящий от этой девушки. От нее пахло мандаринами и кардамоном. Аромат проник в легкие молодого человека и закружил по организму головокружительным вихрем. Он втянул воздух через нос и прикрыл глаза, пытаясь сохранить божественный запах волос незнакомки, которая, схватив кассету, уносилась к кассе.
Она была небольшого роста, довольно стройная с длинными руками и ногами. Даже слишком длинными. Лица он не успел рассмотреть за непослушными волосами. Она напомнила Драко зубрилу Грейнджер с Гриффиндора — такая же дерганная и неуклюжая. Малфой пришел в себя, когда последовал за ней к выходу из проката.
— Черт! — девушка резко развернулась, сжимая в руке какую-то бумажку, которую видимо собиралась выбросить в урну возле выхода, но впечаталась в грудь Малфоя.
— Вы преследуете цель покалечить меня? — сквозь зубы спросил Драко, всем существом впитывая облако аромата, которое снова на него обрушилось.
— Я хотела выбросить, — пролепетала она, кивая на небольшой бумажный комок в своей руке.
Поддавшись неведомо какому порыву, Малфой выхватил бумажку, и закинул ее в мусорное ведро. Она в немом удивлении уставилась на него. Теперь у Драко появилась возможность как следует рассмотреть девушку. Вздернутый нос, острые брови и скулы. А глаза просто вынимали душу. Изумрудно зеленые с коричневыми крапинками в обрамлении пушистых ресниц. Малфой пялился. Он так пялился, черт возьми. Ни один благовоспитанный джентльмен не должен так смотреть на незнакомую женщину. Да что уж там, на знакомую тоже. Нарцисса бы упала в обморок, узнав об этом.
— Чтобы больше никто не пострадал, — пояснил он, кивнув на мусорку.
— Хм, — нахмурилась девушка, видимо не зная, что сказать.
Малфой наблюдал, как она, будто в замедленной съемке, разворачивается, чтобы уйти, и пытался найти слова, чтобы остановить ее.
— Вы любите ужасы? — спросила она, остановившись вполоборота.
— Не очень, — ответил он, прочистив горло.
— Я тоже, — улыбнулась она уголком губ, — взяла попробовать. Но смотреть одна боюсь.
— Хотите, чтобы я составил вам компанию? — спросил он, скрестив пальцы.
— Если у вас нет планов, — неуверенно улыбнулась она.
Перед внутренним взором Драко пронесся Нотт, который обиженно поджимал свои красивые губы.
— Абсолютно никаких, — выдохнул он, задвинув образ Теодора подальше.
— Прекрасно, — счастливо сказала она, подняв на него свои поразительно зеленые глаза, — я Лотте.
— Драко, — ответил он, — Драко Малфой.
Старые привычки не умирают. В частности, привычка гордиться своей фамилией. Лотте лишь удивленно вскинула бровь, но ничего не сказала.
Лишь когда Малфой шел рядом со своей новой знакомой по раскалённому асфальту, он понял, что больше не задыхается и не знает, какой фильм они будут смотреть.
Худые холодные пальцы пытались ухватиться за лацканы мужского пальто, но от бессилия хватали лишь воздух рядом.
— Грейнджер, ты меня слышишь? — Малфой бесцеремонно тряс девушку за голые плечи, но она почти не реагировала. Ее глаза были мутными, и едва она понимала кто перед ней.
— Драко, она не слышит тебя, — твердо схватив его за локоть, проговорил Тео. Он снял свое пальто, и аккуратно высвободив Гермиону из цепкой хватки Малфоя, укутал ее в теплую ткань.
Драко с коротким рыком сквозь зубы поднялся на ноги. Ярость, страх и отчаяние сплелись внутри него в немыслимый коктейль. Он хотел кричать, крушить все вокруг, рыдать от безысходности, но вместо этого застыл на месте, наблюдая как Нотт пытался привести в чувство Грейнджер. Его глаз дергался от напряжения и злости. Почему здесь гриффиндорская зубрила? На ее месте должна быть Лотте. Липкое и грязное нечто поднималось изнутри. Это нечто заставляло его хотеть проломить черепушку этой девчонке. Почемупочемупочему?
— Ей нужно в больницу, — прервал его мыслительный процесс Тео, — она совсем плохая.
— Лотте должна быть здесь, — не слушая его, пробормотал Мадфой.
— Видимо, была, — согласился Нотт, — я думаю, выброс энергии не остался незамеченным, и он или они забрали ее.
— Она магла, — поморщился Драко, — у нее нет стихийной магии.
— У маглов тоже есть внутренняя энергия, которую можно наблюдать физически, — нетерпеливо объяснил Тео, — Алохомора!
Кандалы на ноге Гермионы открылись, и Теодор подхватил ее на руки, аккуратно запахнув пальто на обнаженном теле.
— И что делать теперь? — в голосе Драко сквозило отчаяние. Чувствовать беспомощность было невыносимо, но он ничего не мог без магии, и Теодор был его единственным шансом.
— Пока отвезти ее в больницу, — пропыхтел Тео, вытаскивая Гермиону наверх, — потом поговорить с ней. Грейнджер должна что-то знать. Может быть, она даже видела Лотте.
Драко вынужден был согласиться. Он понимал, что в этом доме им больше нечего было делать. Он смотрел на спутанные волосы Грейнджер и мог представить, что это волосы его жены. На секунду ему показалось, что они нашли ее живой и теперь спешили домой. А утром следующего дня она проснется в его теплой постели. Малфой сморгнул наваждение. Она все еще где-то там. Жива ли... Он не будет об этом думать, пока не поговорит с Грейнджер.
— Помоги мне, — Тео укладывал ее на заднее сидение машины. Аккуратно устроив девушку, парни выдохнули и уселись впереди.
— Ей нужно в Мунго, — проговорил Малфой, косясь на ее жилистые ноги и руки, — у нее могут быть магические повреждения.
— Тебе туда нельзя, — заметил Тео, заводя машину.
— Я же не буду колдовать...
— Какая разница, — отрезал Нотт, — это волшебная больница, а ты больше не принадлежишь этому миру. Они вышибут тебя. Тем более, после твоих книжонок.
— Они не могут доказать, что автор я, — закатил глаза Малфой.
— Возможно, но все знают, что «Гарри Поттера» написал ты, — скривил губы собеседник, — знали бы они чем ты занимаешься в тюрьме — забрали бы весь пергамент и лишили бы перьев.
Малфой понурил голову и замолчал. Он понимал, что Тео прав. Ехать в больницу было немыслимо.
— Ты поговоришь с ней, — капитулировав, спросил Драко.
— Конечно. Я все из нее вытрясу. Я тоже люблю Лотте.
Подумать над его словами Малфою не дала возня на заднем сидении. Грейнджер приходила в себя на несколько секунд, но тут же терялась в забытье. Ее метания по сидению обнажили до локтя руку, и Драко увидел след, который оставила его тетка на нежной коже девушки. Он очень давно не произносил это слово, ведь был женат на обычной женщине. И теперь оно резало краснотой на коже похуже самого острого лезвия. Шрам был очень необычным — будто свежим, хотя с войны прошло много лет. Кинжал Беллатрисы был проклятым и раны, оставленные им никогда не затягивались. Рука Драко неосознанно потянулась к собственному предплечью, на котором был выбит уродливый знак отличия. Их метки были в этом похожи. Ни одна никогда не затянется, и всегда будет напоминать о страшном общем прошлом.