Глава 5. Музыка ее души.
Мы снова пришли в кафе. В то самое, где я встретил ее впервые.
Было уже поздно, и кафе почти опустело. Тетушка Молли все еще хлопотала за стойкой, но она с улыбкой встретила нас. Без слов, без лишних вопросов, она сразу налила мне и Майе капучино. И я почувствовал, как расслабляюсь. В этом месте было что-то знакомое, уютное, и я знал, что здесь все будет хорошо.
— Как она это делает? — удивленно спросила Майа, удивленно глядя на тетушку Молли, которая, кажется, могла читать мысли.
— Кто? — я не сразу понял, к чему она.
— Твоя тетушка. Она буквально прочитала мои мысли. Я только подумал, что хочу выпить, а она уже все сделала.
Я усмехнулся:
— Она всегда такая. Не удивлюсь, если однажды она начнет говорить мне, что я хочу выпить, еще до того, как я зайду в кафе.
Майя посмотрела на меня с изумлением, но быстро расслабилась, понимая, что это часть обаяния тетушки Молли. Мы сели за мой любимый столик в углу, как в старые добрые времена.
— Так что, расскажешь мне что-нибудь о себе? — спросил я, откинувшись на спинку стула и внимательно смотря на нее.
Майя задумчиво провела пальцем по краю чашки. Я заметил, как она аккуратно и мягко обводит края, погружаясь в свои мысли.
— Ну... Я играю на фортепиано, — начала она, словно размышляя, стоит ли раскрывать эту часть своей жизни.
— Правда? — удивился я, поднимая брови.
— Правда. И... скоро у меня концерт, — сказала она, и я заметил, как в ее голосе появилась некая доля волнения.
Я замер.
— Концерт?
Она кивнула.
— Да, не что-то грандиозное, но важное для меня.
Я посмотрел на нее с еще большим интересом. Это было не просто увлечение. Это было нечто большее.
— Значит, ты не просто играешь, а выступаешь? — я не мог скрыть своего восхищения.
Майя улыбнулась:
— Ну... да. Это будет для меня важным шагом. Это первый раз, когда я решилась публично выступить.
— Это круто, Майа. Очень круто, — сказал я искренне.
Она слегка покраснела.
— Спасибо, — сказала она тихо, и в ее глазах мелькала благодарность. Но что-то в этом взгляде говорило, что для нее важно, чтобы я действительно понял, что она это делает не для всех, а только для тех, кто близок.
— Можно мне прийти? — спросил я, немного нервничая. Мне хотелось быть рядом с ней в этот момент. Я знал, что это будет важно для нас обоих.
Майя посмотрела на меня, и я заметил, как ее взгляд немного мягчает. Она, казалось, обдумывала этот вопрос.
— Конечно, — ответила она с улыбкой.
Я улыбнулся в ответ.
Этот день Алекс запомнил навсегда.
Он пришел в филармонию заранее, когда в зале еще было почти пусто. Тишина, окутанная ароматом старого дерева, лака и легкого волнения, наполняла пространство. Полумрак в зрительном зале казался особенным, будто сотканным из ожидания. Алекс сел ближе к середине, выбирая место так, чтобы видеть сцену полностью, но не быть на виду. Он не хотел, чтобы кто-то отвлек его от этого вечера.
Зал постепенно оживал. Люди заходили парами и небольшими группами, рассаживались, тихо переговаривались. Кто-то листал программки, задумчиво проводя пальцем по строчкам. Кто-то просто молча смотрел на сцену, будто пытаясь угадать, каким будет этот концерт. Алексу все это казалось размытым фоном. Все его внимание было приковано только к одной мысли: он ждал Майу.
Когда она вышла на сцену, в зале мгновенно воцарилась тишина.
Она шла плавно, но Алекс, несмотря на всю ее уверенность, заметил в ней легкое волнение. Оно пряталось в движении пальцев, которыми она чуть заметно касалась платья, в глубине взгляда, которым она пробежалась по роялю. Но стоило ей сесть за инструмент, положить руки на клавиши, как этот оттенок неуверенности исчез.
И началась музыка.
Алекс не мог оторвать взгляда.
Казалось, что Майа играет не просто руками — она дышала этой музыкой, жила в ней. Ее пальцы легко скользили по клавишам, извлекая звуки, которые завораживали, обволакивали, уносили куда-то далеко. Музыка то вспыхивала, то угасала, то поднималась волной, то рассыпалась дрожащими каплями.
Алекс затаил дыхание.
Он боялся шелохнуться, боялся разрушить этот момент. Время исчезло, растворилось в этих звуках. Никаких посторонних мыслей, никакой усталости, никаких тревог — только она и музыка.
— Ну, как тебе? — спросила Майа, когда они сидели в буфете филармонии с чашками горячего чая.
Гул голосов вокруг был приглушен, как будто весь мир существовал теперь на втором плане. Алекс смотрел на нее, все еще находясь под впечатлением.
— Это было... — он замолчал, подбирая слово.
Майа наклонила голову, чуть прищурившись.
— Плохо? — с легкой улыбкой поддразнила она.
— Это было волшебно.
Она смутилась, закусила губу и спрятала взгляд в чашке.
— Спасибо.
— Я не шучу. — Алекс покачал головой. — Я буквально забыл, где нахожусь. Это... — он провел рукой по волосам. — Это как смотреть на что-то настоящее, чистое. Как будто ты живешь внутри музыки.
Майа чуть заметно улыбнулась.
— Мне нравится думать, что музыка — это не просто звуки. Что она — чувства. Что она способна делать людей счастливее.
Алекс внимательно посмотрел на нее. В груди что-то сжалось.
— Она точно делает меня счастливее.
Ее губы дрогнули в мягкой улыбке, но она ничего не сказала.
Поздно ночью Алекс лежал в темноте, раскинув руки, глядя в потолок.
Комната была погружена в тишину, но внутри, в его мыслях, звучала музыка Майи.
Он закрывал глаза и снова видел, как она играет. Как ее пальцы скользят по клавишам, как она слегка склоняет голову, сосредоточенно вглядываясь в ноты, как движется ее грудь в такт дыханию. Она была там, полностью, без остатка, растворенная в звуках.
Алекс перевернулся на бок, всматриваясь в темноту. Он не хотел спать.
Ему казалось, что, если он заснет, этот день просто пройдет, превратится в воспоминание. А он хотел сохранить его таким, каким он был сейчас — живым, настоящим, наполненным музыкой и ее голосом.
За окном медленно плыли облака, и Алекс вдруг подумал, что, возможно, эта музыка — как те облака. Она не задерживается, не остается на месте, но все равно остается с тобой.