Глава 1 приманка
Холодный дождь лил с неба, как будто само небо решило смыть с земли всё живое. Капли тяжело барабанили по листве, стекая с деревьев мутными потоками. Где-то вдалеке гремел гром. Лес казался живым — он шумел, стонал, вздыхал, и с каждым порывом ветра ветки хлестали друг друга с яростью, словно в гневе на саму природу.
Мальчик лежал в грязи, промокший до нитки. Хлюпанье под ухом напоминало, что он упал лицом прямо в лужу. Он поднял голову, тяжело дыша. Грязь прилипла к его щеке, в волосах запутались листья. Всё тело ныло — от холода, страха и удара.
"Где я?.."
Он не знал. Он не помнил, как очутился в этом лесу, но помнил последнее: как карета остановилась. Как крики усилились. Как кто-то схватил его за шиворот и, не раздумывая, выбросил наружу — прямо в объятия дождя и темноты. И как колесо брызнуло в лицо грязью, унося прочь остальных детей.
Приманка. Он понял это слишком поздно.
Он с трудом поднялся на ноги, дрожа от холода. Тонкая ткань его рубашки прилипла к телу, штаны давно промокли и липли к ногам. Вокруг — только лес. Мрачный, враждебный. Ветви тянулись, как руки, каждая — как когтистая ладонь.
Позади послышался хруст. Мальчик замер.
— ...Кто здесь? — прошептал он.
Ответом был лишь ветер и стук капель. И всё же... что-то было. Он чувствовал это спинным мозгом — звериный взгляд, уставившийся в спину. Он сделал шаг, второй — и побежал. Без направления, без цели, просто подальше.
Хлюп. Хлюп. Грязь засасывала ноги, корни цеплялись за ботинки. Он падал, вставал, царапался о кусты, рвал кожу на ладонях и коленях. Всё, чтобы выжить.
Имя. Ему нужно было имя. Он больше не знал своего прошлого. Там, в другой жизни, он был кем-то другим. Здесь — он был ничем. Но выжить значило родиться заново.
— ...Я... Кай, — прошептал он, как будто по-новому утверждал себя в этом мире. — Меня зовут Кай.
Словно в ответ в кустах что-то зашевелилось. Кай отпрянул, но вместо хищника на него вылез... мальчик. Младше него. Маленький, с ободранной одеждой и испуганными глазами.
— Ты тоже... сбежал? — прошептал он.
Мальчик кивнул. Он был ранен — на ноге алела кровь, и он едва стоял. За ним появилась девочка — старше, может, лет тринадцать. С луковицей в руке и обмотанным тканью плечом.
— Мы трое остались, — сказала она. — Они выкинули и нас. Но не ради волков... ради времени. Они отставали и избавлялись от "балласта".
Кай посмотрел на них. Все трое были обмануты, выброшены, преданы. Но они ещё были живы. И значит, могли бороться.
— Мы выберемся, — сказал он. Голос дрожал, но в нём было что-то новое. — Вместе. Мы найдём дорогу.
Девочка хмыкнула, мальчик молча кивнул. Они тронулись вперёд — медленно, через буреломы и под дождём. Так начиналась их дорога.
А где-то в глубине леса, в стороне, откуда гнались волки, что-то наблюдало за ними. Без звука. Без запаха. Но с древней, тёмной волей.
Кай чувствовал, как каждый шаг даётся ему всё тяжелее. Не от усталости — от холода, страха и слипающейся в животе тревоги. Но теперь он был не один. Мальчик с раненой ногой прихрамывал, цепляясь за его плечо, а девочка шла чуть впереди, сверяясь с какими-то едва уловимыми тропами.
— Меня зовут Лиан, — наконец сказала она, не оборачиваясь. — Лиан Марвей. До того как... это случилось... я жила в деревне у подножия Чёрных гор. Мой отец был охотником.
Она говорила коротко и как-то резко, будто каждое слово обжигало язык. В её голосе не было слёз — только упрямство.
— А я... — пробормотал раненый мальчик. — Том. Томми. Меня все так звали. Я из города. Мама сказала, что мы едем на юг, к родственникам. А потом... они на меня даже не посмотрели, когда бросили.
Томми тяжело закашлялся. Кай придержал его, чтобы тот не упал.
— Ясно, — ответил он тихо. — Я... не помню, кем был раньше. Всё как в тумане. Но теперь я — Кай. Просто Кай. И мы выберемся отсюда. Все трое.
Лиан хмыкнула.
— Все трое — если Томми не умрёт по дороге.
— Я не умру, — хрипло ответил мальчик, стараясь выпрямиться.
Они шли молча ещё какое-то время. Лес был нескончаем.
Всё одинаково: мокрые стволы деревьев, грязь, колючки, и редкие просветы в кронах, где тусклый свет пытался пробиться сквозь тучи. В какой-то момент Лиан подняла руку, останавливая их.
— Слышите?
Все замерли. Где-то неподалёку, за перелеском, раздавался хруст. Не волки. Тяжёлые, размеренные шаги. Двое... нет, трое. И низкий голос, едва различимый.
— Надо спрятаться, — прошипела Лиан.
Они юркнули под поваленное дерево, между корней. Кай лежал рядом с Томми, который сдерживал всхлипы, кусая губу. Над ними — шорохи, шаги. Силуэты людей в капюшонах. Один из них нёс фонарь, и в его свете Кай увидел знак на плаще — три переплетённых кольца. Он не знал, что это, но внутри что-то заныло. Плохо. Эти люди — плохие.
— Если найдём хоть одного живого — продадим. Живой товар сейчас в цене, — сказал один из них, голос грубый и глухой, как у старого пса.
— Волки уже унюхали. Надо выжечь лесной край. Пусть сами бегут.
Люди ушли. Но Кай так и не двинулся. Только когда голоса совсем стихли, он снова сел.
— Работорговцы, — тихо прошептала Лиан. — Их называют "Псовой Братией". Они не охотятся, они собирают.
— Мы не вернёмся к ним, — твёрдо сказал Кай. — Никогда.
Лес начал редеть, как будто по воле чего-то, что позволяло им идти. Сама земля стала твёрже, и дождь немного стих. Они дошли до старой тропы — полузаброшенной, но ведущей явно куда-то.
Лиан остановилась и присела. Вынула из-за пояса крошечный мешочек и достала кусочек вяленого мяса.
— На. По чуть-чуть. Нам ещё идти до темноты.
Они ели молча. Кай заметил, как Лиан смотрит по сторонам — не с паникой, а с холодной сосредоточенностью. Он понял: она не просто деревенская девочка. Она умела выживать.
— Ты говорила, твой отец охотник. Он тебя учил?
— Да. Но он мёртв. Их сожгли, когда деревню захватили. Всех. Я спряталась. Потом пришли эти... и забрали меня.
— Прости, — прошептал Кай.
Она кивнула, не глядя на него.
К вечеру они добрались до разрушенной хижины. Старая охотничья будка — только стены и крыша из гнилых досок. Но это было укрытие. И это было спасение.
Кай уложил Томми на кучу сухих листьев. Лиан развела огонь, как её учил отец — с помощью кремня и трута, который она хранила на груди в водонепроницаемой кожаной сумке.
— Мы останемся тут на ночь, — сказала она. — Потом решим, куда идти.
Кай сел рядом с огнём. Он смотрел в пламя, и в голове стучали мысли.
Он умер в другом мире. Родился здесь — с памятью туманной, но сердцем живым. Его бросили, предали, использовали как мясо. Но он не сдался.
Он выжил. И нашёл первых двух людей, с которыми мог бы начать свой путь.
Он не знал, кем станет. Но знал одно: он не останется жертвой.
И в глубине леса, там, где ночь гуще и злее, снова зашевелилось нечто. Волки? Нет. Другое. Что-то древнее.
И оно уже почувствовало