Зелье правды
Ты должен с этим бороться, Малфой! — Гермиона схватила его за плечи и потрясла.
— О, я только за, если ты продолжишь меня так трогать, — он ухмыльнулся, а потом мечтательно добавил: — Знаешь, я никогда не замечал, какие у тебя красивые глаза.
Гермиона замерла, её лицо пошло румянцем.
— О, Мерлин, ты совсем рехнулся.
Малфой задумчиво наклонил голову.
— Нет, я просто впервые так ясно всё понимаю. Ты умная, храбрая,
твоя манера закатывать глаза сводит меня с ума, и, возможно, я уже давно в тебя влюблён.
Гермиона почувствовала, как её дыхание сбилось.
— Это зелье. Это только зелье, — пробормотала она, отступая.
— Или это просто моя истинная природа? — Малфой пожал плечами. — Честно говоря, мне даже нравится быть таким откровенным.
Гермиона лихорадочно пролистала книгу, найденную в Выручай-комнате.
— Так, так, так… Вот! — Она резко подняла взгляд. — Это не зелье любви, а…
— А?
— Это зелье правды о чувствах.
Малфой моргнул.
— Значит, я просто… говорю то, что всегда думал?
— Д-да… — Гермиона почувствовала, как у неё пересохло во рту.
Малфой ухмыльнулся.
— Значит, выходит, что я и вправду влюблён в тебя.
Гермиона судорожно захлопнула книгу.
— Нам нужно срочно найти противоядие.
— Испортить такой момент? Грейнджер, ты просто боишься признать, что тебе тоже нравится, когда я вот такой.
— Ты сам себя слышишь?!
— Ага. И впервые в жизни мне нравится то, что я говорю.
***
Следующие несколько дней стали для Гермионы сущим кошмаром.
Во-первых, Малфой не переставал смотреть на неё влюблёнными глазами.
Во-вторых, он теперь сыпал комплиментами, от которых её щёки вспыхивали каждые пять минут.
— Грейнджер, ты знала, что когда ты глубоко задумываешься, у тебя забавно морщится нос?
— Малфой, прекрати!
— Ой, прости, я думал, ты хочешь больше научных наблюдений.
В-третьих, все вокруг начали что-то подозревать.
— Гермиона, что происходит? — поинтересовалась Джинни, наблюдая, как Малфой провожает её взглядом через весь Большой зал.
— Н-ничего! Абсолютно ничего!
Но даже она не могла в это поверить.
Потому что, к своему ужасу, начала понимать: ей нравился этот Малфой.
Тот, который больше не скрывался за сарказмом.
Тот, который смотрел на неё так, будто она была для него единственной звездой в небе.
И от этого становилось ещё страшнее.