совиная почта
Гермиона осталась стоять в той же позе, словно её ноги вросли в пол. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди, а пальцы дрожали, сжимая край стола. Малфой ушёл, но его слова застряли в воздухе, как ядовитый туман.
"Ты мне интересна, Грейнджер. Не то, что все остальные."
Она резко выдохнула, пытаясь избавиться от этого ощущения — тёплого, давящего присутствия, которое он оставил после себя. Но внутри всё было перепутано: страх, растерянность, злость, непонимание… и что-то ещё, что она боялась назвать.
Библиотека снова стала тихой, только капли дождя за окном монотонно стучали по стеклу, словно отмеряя секунды её замешательства. Гермиона села обратно, схватилась за книгу, но её глаза не могли сосредоточиться на буквах.
"Почему он так смотрел? Почему подошёл? Почему сказал это?"
Мысли били в голове, как волны во время шторма, не давая ей дышать спокойно.
— Всё в порядке? — вдруг раздался голос, вырвав её из транса.
Гермиона вздрогнула и подняла взгляд. Напротив неё стояла Луна Лавгуд — светловолосая, с мечтательным выражением лица, но сегодня в её глазах было что-то более осознанное.
— Ты вся какая-то напряжённая, — добавила Луна, склонив голову на бок.
Гермиона открыла рот, но не знала, что сказать. Она не хотела обсуждать это, но чувствовала, что если оставит всё внутри, то просто сойдёт с ума.
— Я… — её голос немного дрогнул, но она взяла себя в руки. — Просто Малфой вёл себя странно.
Луна моргнула, словно этот факт её совсем не удивил.
— Он часто ведёт себя странно, но сегодня ты выглядишь, будто встретилась с бродягами из тёмных лесов.
Гермиона закатила глаза, но в глубине души была благодарна за лёгкость, с которой Луна говорила.
— Он… сказал, что я ему интересна.
Луна задумчиво хмыкнула и опустилась на стул напротив.
— Это плохо?
Гермиона резко подняла голову.
— Конечно, плохо! Он Малфой! — воскликнула она, потом, осознав, что говорит громко, понизила голос. — Я не понимаю, зачем он это сказал.
Луна наклонилась ближе, её голубые глаза казались пронзительными, несмотря на всю мечтательность.
— Может, он сам не понимает, зачем.
Эти слова заставили Гермиону задуматься. Она хотела бы просто отмахнуться, сказать, что Малфой играет с ней, что ему просто скучно. Но этот взгляд… этот тон…
Это не была игра.
По крайней мере, не та, к которой он привык.
Она провела языком по пересохшим губам и посмотрела в окно. Дождь не прекращался. Небо оставалось таким же мрачным и тяжёлым, как её мысли.
— Ты боишься его? — неожиданно спросила Луна.
Гермиона напряглась.
Боится ли она?
Ответ должен был быть очевидным. Конечно, боится. Но что именно её пугает?
Она закрыла глаза на секунду, вспоминая, как он стоял рядом, как его голос пробирался под кожу, как что-то внутри неё болезненно дёрнулось, когда он сказал, что она "не такая, как все".
Когда она снова открыла глаза, Луна смотрела на неё с лёгкой улыбкой.
— Ты сама не знаешь ответа, да?
Гермиона сжала пальцы в кулак.
— Я просто хочу забыть об этом.
Луна вздохнула и пожала плечами.
— Тогда тебе стоит избегать его.
"Избегать его?"
Гермиона почувствовала, как внутри что-то защемило.
"А если он не даст мне это сделать?"
Холод пробрался в стены Хогвартса, пропитывая воздух влажной свежестью, которая предвещала скорую зиму. Дождь сменился тонкими полосами инея, укрывшими траву, а в утреннем воздухе витал аромат чего-то нового, почти волшебного.
Гермиона шла по коридору, прижимая книги к груди. Каменные стены источали холод, а старые свечи, закреплённые в канделябрах, мерцали неровным светом, бросая тени на мокрый пол.
"Скоро зима…" — подумала она, ощущая, как кончики пальцев холодеют.
Все только и говорили о зимних каникулах: кто-то собирался домой, кто-то в Лондон, а некоторые студенты, как обычно, оставались в замке.
"Стоит ли ехать?"
Мысль засела в голове, не давая покоя. С одной стороны, она давно не виделась с родителями. Они писали ей письма, интересовались её учебой, спрашивали, всё ли у неё в порядке.
Но в то же время…
Гермиона даже не заметила, как стиснула зубы.
Вернуться домой означало вернуться в мир, где никто не знает, что происходило в этом году. Где родители будут смотреть на неё с теплотой, не догадываясь, что в её сердце поселился беспокойный холод. Где ей не придётся видеть это глупое лицо Лаванды Браун, которая липла к Рону при каждом удобном случае.
Её рука сжалась на книге.
В голове всплыл образ их дурацких перепалок, того, как Лаванда хихикала, а Рон…
Рон улыбался ей. Той самой улыбкой, которая когда-то принадлежала только Гермионе.
Она резко вдохнула.
"Если я останусь, то увижу это снова. Если уеду… то всё равно буду об этом думать."
Как ни крути, от этого не скрыться.
Письмо
Дойдя до большой лестницы, Гермиона заметила, что её путь перекрыли три студентки с Хаффлпаффа, что-то бурно обсуждавшие.
Она вздохнула, решив свернуть в другую сторону, и… столкнулась с кем-то.
Книги выскользнули из рук и рассыпались по полу.
— Грейнджер, ты, как всегда, невнимательна, — лениво произнёс знакомый голос.
Её глаза тут же взметнулись вверх, встречаясь с холодным серым взглядом.
Драко Малфой.
Как всегда идеально собранный, с лёгкой тенью усталости под глазами, но с неизменной надменностью на лице.
Гермиона ощутила, как внутри всё сжалось.
— Это ты встал у меня на пути, — раздражённо бросила она, наклоняясь за книгами.
Малфой не двинулся с места, но его глаза прищурились, словно он изучал её.
— О, неужели мисс Всегда-Права не хочет признать свою ошибку? — он ухмыльнулся, но в голосе не было той привычной колкости.
Она не ответила, поднимая последнюю книгу.
Но когда наклонилась, заметила, что он смотрит не на неё, а на конверт, выглядывающий из-под её мантии.
— Письмо от родителей? — вдруг спросил он, и в голосе не было насмешки.
Гермиона вздрогнула.
— Не твоё дело.
Она быстро спрятала конверт в карман и уже хотела развернуться, но его голос остановил её.
— Ты ведь не хочешь ехать.
Это было не вопросом.
Она резко повернулась к нему.
— С чего ты взял?
Малфой медленно склонил голову на бок.
— Ты сжала конверт так, будто он сейчас вспыхнет.
Она прикусила губу.
Он наблюдал за ней. И, что самое странное… понимал.
Тишина между ними растянулась, и вдруг Гермиона поняла, что в библиотеке, куда она направлялась, уже не хочется идти.
Не хочется думать об этом письме.
Не хочется думать о Роне и Лаванде.
Не хочется думать о том, что будет дальше.
Она просто хотела раствориться в этой минуте, в этом холодном взгляде, который в последнее время стал странно тёплым.
Именно поэтому она сказала первое, что пришло в голову:
— А ты?
Малфой моргнул.
— Что я?
— Ты уезжаешь?
Он смотрел на неё чуть дольше, чем следовало, прежде чем усмехнуться.
— Думаю, тебе стоит самой догадаться, Грейнджер.
И с этими словами он развернулся и ушёл, оставив её на лестнице, сжимая в руках письмо, которое она всё ещё не решалась открыть.
А вдруг… он тоже останется?
"Это неважно."
Гермиона шла по коридору, сжимая в руке письмо. Холод пробирался сквозь каменные стены, а откуда-то тянуло запахом воска и мокрого дерева. Она пыталась сосредоточиться на мыслях о каникулах, но в голове всё всплывало одно и то же.
"Почему я вообще думаю о нём? Какое мне дело, останется он или уедет? Почему я вдруг стала так часто с ним разговаривать?"
Она раздражённо выдохнула.
"Хватит."
Она решила, что так больше не будет. Игнорировать. Как раньше.
Гермиона развернула письмо, ещё раз перечитывая строчки, прежде чем отправить его родителям.
"Дорогие мама и папа,
Этот год выдался... непростым. Я знаю, что вы ждёте меня на каникулах, но в этом году я остаюсь в Хогвартсе. Мне нужно немного времени, чтобы разобраться с учёбой (и не только). Вы же знаете, как я люблю школу.
Не переживайте, здесь будет достаточно студентов, а я найду, чем себя занять. Обещаю, что напишу вам ещё.
Люблю вас.
Г.Г"
Она быстро свернула письмо, положила его в конверт и спрятала в карман.
Совиная почта была почти пустой. Лишь несколько сов мирно дремали на деревянных балках, и от этого казалось, что здесь царит какое-то волшебное спокойствие. Запах сухого сена, старых пергаментов и лёгкий морозный воздух из открытого окна смешивались, создавая что-то уютное.
Гермиона уже потянулась к первой попавшейся сове, когда вдруг услышала шаги.
Они были тяжёлые, быстрые, будто кто-то нервничал.
Она резко обернулась.
Рон.
Один.
Он выглядел так, будто долго бегал на улице: волосы взъерошены, щеки раскраснелись от мороза, а дыхание было чуть сбивчивым. На его мантии виднелись капли дождя.
Гермиона почувствовала, как внутри всё замерло.
Они не разговаривали с тех пор, как… как всё изменилось.
Но он был один. Без неё.
"Попробовать стоит."
— Привет, — тихо сказала она.
Рон вздрогнул, будто только сейчас понял, что она здесь.
— О, Гермиона… эй.
Тишина.
Гермиона неловко переступила с ноги на ногу.
— Ты… ты тоже отправляешь письмо?
— А? Да, маме. — Он показал мятый конверт. — Она хочет знать, что мне подарить на Рождество.
Он хмыкнул, но в этом не было радости.
Гермиона сжала пальцы.
— Рон…
Она хотела спросить о многом. О том, как он. О том, скучает ли он по ним — по ней, по Гарри, по тому, что было.
Но слова застряли в горле.
Рон взглянул на неё, и в его глазах мелькнула странная эмоция. Что-то похожее на сожаление. Или усталость.
— Слушай, Гермиона… я… — Он замялся, почесав затылок. — Я знаю, что в последнее время я…
Она задержала дыхание.
— Вёл себя как придурок, — внезапно сказал он, нервно улыбнувшись.
Гермиона моргнула.
— Что?
— Ну… Ты права. Я был идиотом. И, наверное, ты думаешь, что… что я тебя забыл, но это не так.
Сердце Гермионы сжалось.
"Не забыл?"
— Я… я не знаю, как всё стало таким запутанным, — продолжил он, глядя куда-то в сторону. — Всё так странно. Но ты ведь всё равно останешься на каникулах, да?
Она кивнула.
Рон глубоко вздохнул и впервые за долгое время посмотрел ей прямо в глаза.
— Тогда, может… Может, мы сможем просто… поговорить? Как раньше.
Гермиона не знала, что ответить.
Она столько раз мечтала, чтобы он сказал что-то подобное. Но теперь, когда это случилось…
Почему внутри не было той радости, которой она ожидала?
Почему вместо этого она чувствовала что-то другое…
Что-то холодное.
Что-то похожее на сожаление.
И что-то ещё.
Лёгкий, едва уловимый холодок по коже.
"Ты мне интересна, Грейнджер."
Слова Малфоя внезапно всплыли в памяти, как камень, падающий в воду.
Гермиона тут же отогнала их прочь.
Рон всё ещё смотрел на неё.
— Гермиона?
Она выдавила улыбку.
— Да. Думаю… думаю, мы сможем поговорить.
Рон улыбнулся, но его улыбка была осторожной.
А внутри у неё всё ещё было странное ощущение.
Словно кто-то наблюдал.