Её бесконечное лето
Сеньора Анхелика лет с тридцати собирала яблоки в Инроховых садах. Там она и умерла однажды от истощения.
Христина, ее дочь, сразу же примчалась на фазенду к мистеру Ганрольду, основателю Инроха, чтобы тот не понёс убытки из-за их, Уинсердезов, неудачливой семьи.
Бескрайние сады – от гор Маик на севере до Июньских холмов на юге.
Когда Христина оказалась в этих землях, жаркий инрохский ветер снимал испарину с её висков, нестерпимо опалял её секущиеся кончики, румянил кончик носа.
Дочь Анхелики влилась в работу на плодовых деревьях как родная. Никто и не заметил подмены: у матери не было ни друзей, ни подруг, ни отца, который также окончил свою жизнь в этих садах, которые ему не принадлежали. Он заколачивал гигантский гвоздь в крышу фазенды, когда сердце внезапно отказало.
Так, вскоре кожа на руках Христины загорела, облезла до розового слоя, который не свидетельствовал ни о чём хорошем. Она никогда не срывала яблоко резко. Только скручивала – медленно, будто просила прощения.
При жизни мать приложила все усилия, чтобы выкупить своих сыновей и дочерей из рабства. Сёстры и братья, благодарные стараниям матери, сразу же разбогатели, переехав в новый и перспективный штат Лизивинг. Они много раз спрашивали свою сестру Христину, заказывать ли ей отдельный дом на побережье морозной Аляски с пихтовым перелеском, с лайкой серебристо-снежного цвета в широком кожаном ошейнике, которая будет сидеть в конуре и охранять территорию.
Но Христина отвечала родственникам, что работает в садах временно, что настоящие герои работают в трущобах временно. Поэтому она закатывала льняные края рубахи и собирала одно яблоко за другим, переносила лестницу от одного дерева к другому, бесконечно потела, но продолжала работать в садах.
Ее брат Хьюго часто просыпался среди ночи от судорог – так он беспокоился за сестру. А от беспокойств, всегда старался звонить и умолять бросить её долбанный крест. И на этот раз, когда Хьюго проснулся около трёх ночи, он набрал номер Христины и побеспокоил её на фазенде. Он заявил:
— Христи, душечка, мы оплатили тебе трансфер из аэропорта. Все документы готовы. Твои желания исполнены! Но для этого тебе нужно приехать сюда и поставить подпись. Желания исполнены здесь, не там, - он схватил ртом воздух и смёл сальные густые волосы со лба.
Сестра его выслушала.
— Я не уеду, потому что мой долг – продолжать дело матери, в который они вложились своими жизнями. Вы их нагло бросили, - произнесла она. — Вам никогда не искупить свой грех, вы бросили маму, её труд.
Брат не мог поверить своим ушам. Он вытащил оттуда беруши в форме маленьких бананов и заорал в трубку:
— Её работа – её личный провал! Никчёмный выбор. И тебе это прекрасно известно. Ладно бы она была врачом или художником, было бы что продолжать! Строишь из себя жертву? Бред собачий!..
— Довольно. Хьюго, — ответила с пылу она. — Я останусь, пока не закончу работу.
— Всемогущий, да она никогда не закончится! Яблони приносят плоды десятилетиями, а потом на их месте вырастают другие!
Он даже поднялся с кровати, словно в горячке, и открыл окна нараспашку. В комнату хлынул морозный воздух Аляски.
— А вы никогда не откупитесь, — кричала Христина на испанском; она качала головой из стороны в сторону, махала свободной рукой, чтобы царапины не так жгло, — никогда.
Хьюго рычал в трубку:
— Ты пожалеешь! Всё уже куплено!
— Я не подпишу этот дьявольский договор, — вопила сестра, — и вы умрёте от чувства вины, демоны!
Она бросила трубку. Дешёвый пластик треснул. У неё не было времени объяснять своё заточение и оправдываться перед кем-то. Вставало солнце, а значит, пора было отправляться на работу, каждый день мстить. Каждую секунду. Только так. Ковать доказательства в огне собственных страданий.