Глава 3
Глава 3
Ольхогрив тяжело опустился рядом с гнездом Лужесвета. С тех пор, как патруль Ежевичной Звезды привёл в целительскую палатку Грозового племени кота из Племени Теней, прошло два рассвета, а ему не стало лучше. Он нахмурился. Лужесвет был болен. Многие раны все еще были заражены, несмотря на старательную очистку и перевязки из календулы, которые Ольхогрив делал днем и ночью. В этом не было смысла.
— Не могу избавиться от заражения, — пробормотал он.
Лужесвет неуклюже приподнял голову и, прищурившись, взглянул на него, глаза затуманились болью.
— Ты лечил мои раны точно так же, как бы делал это я. Я тоже не знаю, почему они не заживают.
— Как сегодня, болит?
— Семена мака, которые ты мне дал, немного ослабили боль.
Ольхогрив коснулся носом уха Лужесвета. И сразу почувствовал горячую пульсацию в нём.
— Также, у тебя жар.
— Должно быть, это от заражения, — мяукнул Лужесвет.
— Возможно, у тебя какая-то другая болезнь, которая делает тебя беззащитным перед заражением. Ты странно пахнешь.
— Я был в порядке до того, как запутался в серебряной проволоке. — Глаза Лужесвета потемнели. — Как я мог быть таким глупым? Мне стоило держаться подальше от нее.
— Нет смысла ворчать по этому поводу. — Ольхогрива куда больше волновали раны Лужесвета, чем то, как он их получил. — У тебя есть другие симптомы? Горло болит? А живот?
— Нет. — Лужесвет вяло поерзал в своем гнезде. — Только раны болят.
Ольхогрив взглянул на вход в палатку. Он чувствовал себя как не в своей тарелке. Он привык знать о причинах кошачьей болезни. Было неудобно, что Листвичка и Воробей тоже были в недоумении. «Делай то, что можешь, — сказал ему Воробей. — Ты что-нибудь придумаешь». В тот момент слепой целитель проверял котят Искры в детской. Листвичка с рассвета собирала травы. Ольхогрив повернулся к Лужесвету.
— Можешь вспомнить о других травах, которые мы могли бы попробовать?
— Гречка упоминала о щавеле на прошлом собрании у Лунного Озера, - сказал ему Лужесвет. - Он только начинает прорастать.
— Не знаю, растет ли он на территории Грозового Племени.
— На границе с Племенем Теней есть немного. — поморщился Лужесвет. — Он темно-зеленый и пахнет кислятиной.
— Я найду его. Будем надеяться, что это сработает.
Пока он говорил, на поляне послышались голоса. Он навострил уши. Было похоже, что они принадлежат кошкам из Племени Теней. Его сердце подпрыгнуло. Когтезвезд сказал Ветви, что он пошлет патруль, чтобы привести Лужесвета через несколько дней. «Это он?» Ольхогрив пошевелил лапами. Как он объяснит то, что Лужесвет не в состоянии отправиться домой? Он заметил, что Лужесвет с тревогой посмотрел на вход в палатку целителя.
— Ты отдыхай, — мяукнул Ольхогрив. — Пойду, посмотрю, что происходит.
Он поспешно вышел из палатки.
На поляне стояли Рыжинка и Углехвост, окруженные по бокам Бурым и Тростником.
— Мы нашли их, ждущими на границе, — объяснял Тростник своим соплеменникам, которые опасливо наблюдали за котами из Племени Теней, пока Ежевичная Звезда спускался вниз по каменному карнизу.
Ольхогрив впервые заметил Голубку, стоящую за Рыжинкой. Бледно-серая шерсть бывшей воительницы Грозового племени встревоженно вздыбилась.
Ольхогрив прищурил глаза. Зачем она пришла? Голубка уже была в лагере, когда в первый раз вернулась с Когтезвездом. Все коты так обрадовались, увидев, что она в безопасности, что едва ли упрекнули ее в решении покинуть племя и взять своих котят, чтобы жить с их отцом в Племени Теней. Но это было более луны назад. Он подумал, каково сейчас Грозовому племени видеть Голубку в составе патруля племени Теней.
Белка направилась ей навстречу, но предостерегающий взгляд Углехвоста заставил ее остановиться. Львиносвет угрюмо сидел рядом с кучей дичи. Крутобок и Милли выскользнули из палатки старейшин и переглянулись, как только увидели Голубку. Вишня и Шмель пристально смотрели на свою бывшую соплеменницу, их враждебность была очевидна, когда Ежевичная Звезда добрался до котов племени Теней.
— Вы пришли за Лужесветом? — спросил предводитель Грозового племени.
Рыжинка сухо встретила его взгляд.
— Когтезвезд сказал двум юным котам, которых ты послал, что мы уведем его через два дня. Он готов?
Углехвост оглядел лагерь, явно высматривая целителя Племени Теней. Взгляд Голубки переместился на детскую.
— Ну? — настояла Рыжинка, так как Ежевичная Звезда не ответил.
Предводитель Грозового племени смотрел на Голубку.
— Я удивлен, что ты привела ее сюда, - мяукнул он. - Ее решение уйти вызывает бурю чувств.
Он с беспокойством посмотрел на Вишню и Шмеля. Шерсть бедно-серого кота стояла дыбом.
— Теперь она член Племени Теней, - просто мяукнула Рыжинка. - Она присоединяется к нашим патрулям независимо от того, охотятся ли они или сопровождают соплеменников домой.
Ежевичная Звезда прищурил глаза.
— Наверно, она должна быть в детской и заботиться о своих малышах?
Голубка выдвинулась вперед:
— Я спросила разрешения прийти, - тихо промяукала она. - Я надеялась увидеть Искру.
Шмель хлестнул хвостом.
— Ты виделась с Искрой и ее котятами луну назад. До того, как ты ушла в племя Теней. Когда ты покинула свое племя, ты оставила свою семью. Я думал, ты это понимаешь.
— Я сделала то, что считала лучшим для всех, — сказала ему Голубка.
Волоски на шкуре Ольхогрива тревожно зашевелились. Чувства Шмеля ясно затвердели с тех пор, как он в последний раз видел Голубку. Он посмотрел в сторону детской.
Искра задержалась в тени у входа, по ее взгляду нельзя было ничего узнать о ее чувствах.
Шерстинка протиснулась мимо матери, бледно-серая шерсть взъерошилась от волнения.
— Это она? — спросила она, отскочив на поляну, во все глаза смотря на Голубку.
Прыгунчик и Шелковинка протиснулись между передними лапами Искры, прижимаясь головами к её груди. Их глаза расширились от любопытства.
— Можно ли нам с ней поговорить? — спросила Шелковинка.
— А почему бы нам запретили? — Шерстинка подошла поближе к Голубке и смело посмотрела на неё.
— Искра говорит, что ты уже приходила к нам раньше. Но я тебя не помню. Тогда мы лишь открыли глаза. Ты похожа на Искру, но без белых пятен.
Голубка перевела взгляд с котенка на Искру, в ее взгляде сияла надежда. Искра не шелохнулась.
Ромашка вышла из детской, протиснувшись мимо серебристо-белой королевы.
— Я не знаю, из-за чего вся эта суматоха. Семья есть семья вне зависимости от племени.
— Племя важнее семьи! — Вишня пододвинулась ближе к Шмелю.
Львиносвет прижал уши:
— А верность важнее, чем что-либо, — прорычал он. — Шмель прав. Покидая своё племя, ты покидаешь семью.
Ольхогриву показалось, что он уловил движение в палатке старейшин. Крутобок неловко переминался с лапы на лапу, пытаясь показать, что не слышит разговора. Задолго до рождения Ольхогрива Крутобок ненадолго покинул Грозовое племя, чтобы быть со своими котятами от Речной воительницы. В конце концов, Грозовое племя одобрило его возвращение, однако Ольхогрив слышал, что не все члены племени сразу стали ему доверять.
Воробей вышел из детской и направился в пещеру целителя, его шерсть подергивалась от раздражения.
— Если бы воины не продолжали влюбляться «не в тех» котов, можно было бы избежать многих неприятностей. Его слепые голубые глаза метнулись в сторону Белки, как будто он мог видеть ее.
Белка ощетинилась.
— Не вини меня за то, что сделала твоя мать, — резко мяукнула она. — Я просто попыталась помочь ей.
— Значит, все прошло хорошо, не так ли? — фыркнув, он протиснулся мимо Ольхогрива и исчез в палатке целителя.
Сердце Ольхогрива защемило от сочувствия к Голубке. Она смотрела на Искру с такой тоской, он задумался, как Искра может мешкать. Но королева Грозового племени безучастно смотрела на сестру круглыми от нерешительности глазами.
Прыгунчик вышел на поляну и остановился рядом с Шерстинкой. Он застенчиво взглянул Голубку.
— Искра говорит, что у тебя тоже есть котята. Они похожи на нас?
— Тенечек немного похож. — Мяв Голубки наполнился эмоциями. — А Светлинка и Коготочка больше похожи на их отца.
Крутобок подошёл к Голубке. Его теплые янтарные глаза наполнились сочувствием.
— Они, должно быть, очень красивые, — тихо мяукнул он.
— Так и есть. — Голубка благодарно мигнула, затем взглянула на Искру, ее хвост опустился. — Ты не подойдёшь и не поздороваешься со мной? Я думала, что ты поймёшь. Я приняла самое лучшее решение, которое только смогла найти.
Глаза Искры заблистели от жалости. Сестры некоторое время смотрели друг на друга, потом Искра опустила голову и поспешила к Голубке, прижав морду к щеке.
— Конечно, я понимаю, — пробормотала она. — Просто так непривычно думать, что ты теперь живешь с другим племенем, а наши котята будут расти, даже не зная друг друга.
Она отодвинулась.
— Как твои котята?
— Они в порядке, — промурлыкала Голубка. — Хотела бы я, что ты могла прийти и посмотреть на них.
Углехвост махнул хвостом:
— Этого не случится в ближайшее время. Когтезвезд не приветствует посетителей из других племен.
Ольхогрив беспокойно заерзал. Это объясняло холодный прием, о котором сообщила Ветвь, когда они с Плавником вернулись из Племени Теней.
Углехвост свирепо посмотрел на Ежевичную Звездзу.
— Где Лужесвет?
Живот Ольхогрива сжался. Он шагнул вперед.
— Он слишком болен, чтобы идти.
Углехвост ощетинился.
— Разве ты не лечил его раны?
— Конечно, лечил. — Ежевичная Звезда спокойно посмотрел на воина племени Теней. — Но раны Лужесвета заживают медленнее, чем ожидалось.
— Я перемотал их календулой и хвощом, но болезнь взяла вверх, — Ольхогрив подавил беспокойство, пытаясь разъяснить. — Я не знаю, почему. Я пытаюсь расчистить их, но я пока еще не нашел нужные травы.
Взгляд Рыжинки обострился.
— У тебя три целителя! — она сорвалась. — Наверняка, кто-нибудь из вас достаточно опытен, чтобы вылечить царапины от серебряного проволоки Двуногих?
Не дожидаясь ответа, она направилась к палатке целителя. Ежевичная Звезда поспешил за ней, когда она оттолкнула Ольхогрива и зашла в целительскую палатку. Углехвост уселся на поляну, его взгляд был недоверчив. Голубка восхищалась детенышами Искры, ее усы нежно подергивались, когда они ползали под животом, урча, пока их мать радостно наблюдала за их игрой.
Ольхогрив расправил плечи и последовал за Рыжинкой и Ежевичной Звездой в палатку.
Рыжинка уже обнюхивала Лужесвета, а Воробей тем временем отмокал крапиву в неглубоком пруду в конце палатки.
— От него ужасно пахнет. Разве ты не заботился о нем?
Лужесвет посмотрел на нее затуманенными от жара глазами.
— Ольхогрив сделал все, что сделал бы я, — мяукнул он.
— Запах как-то связан с ранами. — Ольхогрив поспешил к гнезду Лужесвета. — Это болезнь, с которой я прежде не сталкивался.
— Болезнь есть болезнь, — отрезала Рыжинка.
Лужесвет отодвинулся, поморщившись.
— Ольхогрив делает все, что в его силах.
Воробей поднял глаза от своей работы.
— Не все можно вылечить с помощью перевязок и молитв Звёздному племени, — сказал он Рыжинке. — И злость не поможет. Лужесвет просто не может идти домой пешком, и кроме того, там некому лечить его раны.
— Ольхогрив может пойти с ним, — мяукнула Рыжинка.
— Я не буду уводить Ольхогрива из его племени, — твердо мяукнул Лужесвет. — Я останусь здесь еще на несколько дней, пока Ольхогрив не вылечит заражение, а потом я вернусь.
— А кто тем временем будет присматривать за племенем Теней? — требовательно спросила Рыжинка.
— Какой-то кот заболел? — спросил Лужесвет, и в его глазах вспыхнула тревога.
— Нет, — призналась Рыжинка.
Ежевичная Звезда осторожно отвел воительницу племени Теней от гнезда Лужесвета.
— Позволь ему отдохнуть, — тихо мяукнул он, успокаивающе положив хвост ей на спину.
Рыжинка немного расслабилась под его прикосновением, и на мгновение Ольхогрив подумал, как странно, что он иногда забывает, что у его отца есть сестра в Племени Теней.
— Мы сопроводим его домой, как только он поправится. Мы знаем, что он нужен в вашем лагере, но пока, если в Племени Теней появятся болезни или раны, приходите сюда, и я с радостью отправлю Ольхогрива или Листвичку на помощь.
Рыжинка нахмурилась, а потом коротко кивнула.
— Ладно. — Ее взгляд смягчился, когда она снова посмотрела на Лужесвета. — Поправляйся, мы скучаем по тебе, — сказала она ему
Лужесвет благодарно моргнул, и она вышла из палатки.
Воробей оставил крапиву мокнуть в луже, когда Рыжинка и Ежевичная Звезда удалились. Он подошел к гнезду Лужесвета.
— Это инфекция, которую я никогда раньше не видел, — задумчиво мяукнул он. — И этот запах! Он сморщил нос.
Ольхогрив тоже чувствовал этот запах. С каждым днем он становился все хуже и хуже, и теперь нес гнилостный запах разложения. Под его шерстью шевелился страх.
— Это, должно быть, гной, — взволнованно мяукнул он.
Воробей обнюхал Лужесвета:
— Он целиком в нем, — промяукал он. — Как будто зараза распространилась прямо на его шерсть. Это даже в его дыхании.
— Нам нужно найти траву, которая будет бороться с заражением изнутри, - предположил Ольхогрив.
Воробей прищурил глаза.
— Ты пробовал календулу и золотарник?
— В припарках, — ответил Ольхогрив.
— Он может съесть немного, — предложил Воробей.
— А его не стошнит от них? — нахмурился Ольхогрив.
— А что насчет хвоща? — Лужесвет посмотрел в сторону трещины, где хранились травы. — Это хорошее средство от заражений.
— Но мы используем его только в мазях, — напомнил ему Ольхогрив.
Ухо Лужесвета дернулось.
— Воробей может быть прав. Возможно, мне придется проглотить травы, чтобы заставить их действовать. Нанесение их прямо на рану не помогает.
— Хорошо. — Воробей направился в сторону хранилища. — Начнем с календулы. Я уверен, что тебя не стошнит.
— Лужесвет упоминал о траве, с которой я не был знаком, и которая могла бы высушить раны. Её называют щавелем. Он сказал мне, как она пахнет. Я могу пойти и поискать, — предложил Ольхогрив.
— Иди сейчас, пока я пробую это. — Воробей полез в трещину и вытащил пучок сушеной календулы.
Ольхогрив моргал, глядя на Лужесвета.
— Не волнуйся, — сказал он. — Мы выясним, что случилось и как это вылечить.
Лужесвет слабо замурлыкал.
— Я вернусь так скоро, как только смогу.
Ольхогрив повернулся к входу в палатку. Он принесет щавель, но у него есть и другой план. Он хотел вернуться к серебряной проволоке, где был ранен Лужесвет. Там он мог найти подсказку, что сделало целителя Племени Теней таким больным. Что же такое странное попало в рану Лужесвета? Если бы он мог узнать, что заразило Лужесвета, это могло бы помочь ему понять, как вылечить его.
Он быстро пересек поляну. Голубка ушла с ее соплеменниками. Он чувствовал сильный запах патруля Племени Теней у входа в лагерь. Котята Искры разговаривали без умолку.
— У нас есть родственники в Племени Теней! — голос Шерстинки звучал гордо.
— Можно мы тоже когда-нибудь будем жить в Племени Теней? — спросил Прыгунчик у матери.
— Тише! — шкура Искры тревожно ощетинилась. Она нервно огляделась. — Никогда больше так не говори. Воин верен тому племени, в котором родился.
— Но Голубка не была верной, — мяукнула Шерстинка.
Ольхогрив выскользнул из лагеря, его сердце разрывалось от жалости к Искре. Как она могла защищать свою сестру, обучая своих детей тому, что без верности Воинский Закон пуст? Он шел по дороге, по которой коты Племени Теней добрались до границы, но свернул с нее, когда достиг углубления в лесной почве. Он пересек его и углубился в дубовый лес, следуя за длинной полосой крапивы, которая цвела там, где над головой в кронах виднелись просветы. Эта тропа приведет его прямо к серебряной проволоке. Он может внимательно исследовать ее и найти кислицу на обратном пути в лагерь.
Сквозь листву над головой пробивался солнечный свет. Воздух наполнился свежими ароматами. Ольхогрив подумал, много ли трав собрала Листвичка. Хорошо бы снова запасы пополнились свежими листьями. Он пересек поляну, на которой тренировались оруженосцы. Палки, которыми она была завалена, были аккуратно убраны в сторону. Пробираясь через заросли папоротника на дальней стороне, он ощутил запахи Племени Теней, доносящиеся с границы. Метки были свежими. Он перепрыгнул через переплетенные корни дуба и побежал вверх по короткому склону, который вел к тому запаху. Серебряная проволока поблескивала в лучах солнца, пробивавшихся сквозь полог. Ольхогрив остановился на расстоянии нескольких хвостов и принюхался. Здесь не было никаких странных запахов, ничего, что могло бы объяснить заражение Лужесвета. Он чувствовал запах кролика. Где-то поблизости должна быть нора. Принюхиваясь к земле, он подошел поближе к проволоке, его взгляд блуждал по ней, ища подсказки. В нескольких шагах под рябиной рос куст Смерть-ягод. На кончиках ветвей гроздьями сгрудились ягоды, оставшиеся без листьев. Ольхогрив нахмурился. Может ли сок этих ягод быть причиной болезни Лужесвета? Он осмотрел землю, на которой был найден целитель. Ягод там не было. Он осторожно протянул лапу сквозь серебристый завиток, потер лапой землю и понюхал ее. Он не чувствовал ничего, кроме запаха леса и слабого запаха крови Лужесвета.
За его спиной послышались шаги. Зашуршали заросли. Он обернулся, когда запахи Огнесветик, Ягодника и Янтарницы окутали его. Трое воинов Грозового племени резко остановились на тропе. Сегодня утром они покинули лагерь, чтобы поохотиться. Ягодник нес за хвост двух мертвых землероек, а Янтарница держала в зубах белку.
— Эй, Ольхогрив! — приветствовала его мурлыканьем Огнесветик. — Что ты здесь делаешь?
— Пытаюсь найти причины, почему Лужесвет так болен, — сказал ей Ольхогрив.
Янтарница уронила белку.
— Ему хуже?
— Да. — Ольхогрив взглянул на серебряную проволоку. — Я подумал, не подхватил ли он здесь заразу, которая затрудняет заживление его ран.
Огнесветик сердито махнула хвостом в сторону серебряной проволоки.
— Кто знает, из чего Двуногие создают такие вещи? Не удивлюсь, если она ядовитый.
Ягодник положил землероек на землю.
— Мы подумали, не попытаться ли прикрыть его палками. Но я думаю, что лучше оставить его на виду, чтоб коты могли видеть, чтобы избежать этого.
— Она слишком большая для нас. — Янтарница взглянула на серебристую проволоку. — Кроме того, куда мы его перенесем? Там, где мы его оставим, будет опасно.
Ольхогрив еще раз понюхал плеть.
— Если это яд Двуногих, от которого болеет Лужесвет, трав может оказаться недостаточно, чтобы вылечить его. — Беспокойство кольнуло его в живот.
— Ты найдешь способ, — ободряюще мяукнула Огнесветик.
— Надеюсь, что так.
Пока он говорил, Ольхогрив заметил какое-то движение. Кролик неуклюже выпрыгнул из-под ежевики в нескольких шагах от них. Разве он не учуял кошек?
Огнесветик уже видела добычу. Она присела на корточки, и ее взгляд был прикован к кролику, который, спотыкаясь, выбрался на открытое место.
— Он ранен, — прошептал Ольхогрив.
На распухшей задней лапе виднелась запекшаяся кровь.
— Так будет легче поймать. — Хвост Огнесветик задрожал от возбуждения, а Ягодник и Янтарница стояли позади нее неподвижно, как скалы.
— Подожди! — Ольхогрив уловил знакомый запах, исходящий от кролика — тот же приторный запах разложения, что и от Лужесвета. — Он не просто ранен, он заражен.
Огнесветик вопросительно посмотрела на него.
— Ты уверен?
— Разве ты не чувствуешь?
Нос Янтарницы подергивался.
— Он прав. Пахнет чем-то кислым. Оставим его. Мы не хотим отравить племя.
Огнесветик выпрямилась с разочарованием в глазах.
— Думаю, придется поискать в другом месте.
Ягодник кивнул в сторону кролика, который, тяжело переваливаясь, побрел к кусту Смерть-ягод.
— Послушай, он так болен, что даже не может понять, что мы здесь.
— Ну же, — Огнесветик мотнула головой в сторону склона. - Пошли к букам. Там будут здоровые кролики.
Ягодник снова поднял землероек, а Янтарница схватила белку.
— Конечно, — ответил он. — Я собираюсь вернуться в лагерь. Есть травы, которые я хочу нарвать по дороге.
Огнесветик вежливо попрощалась, прежде чем уйти. Ягодник и Янтарница последовали за ней, кивнув на ходу.
Ольхогрив взглянул на кролика. Почему этот зверек бродит вокруг куста Смерть-ягод? Тревога вспыхнула в нем, когда кролик остановился и потянулся зубами, чтобы сорвать Смерть-ягоду с кончика ветки. Что он делает? Ольхогрив с ужасом наблюдал, как кролик уронил ягоду на лапы и начал осторожно покусывать мякоть. Разве он не знает, что она ядовитая? Он думал, что все лесные существа знают, что надо держаться подальше от Смерть-ягод. Их горький привкус выдавал яд, который они содержали. Возможно, он знает, что умирает, и хочет прекратить свои страдания. Должно быть, очень больно выбирать смерть. В первый раз Ольхогрив почувствовал сочувствие к добыче. Возможно, ему следует убить его самому. Он умрет быстро. Но Ольхогрив не доверял своим способностям. Он начал тренироваться как воин еще до того, как стал учеником целителя, но никогда не был особенно хорош. Он мог бы поохотиться, если бы пришлось, но не был уверен, что его смертельный укус будет таким же быстрым и безболезненным, каким должен быть. И мысль о том, чтобы впиться зубами в зараженную добычу, заставила его засомневаться.
Он отвернулся. Если кролик хочет умереть, он оставит его в покое. Кроме того, он обещал Лужесвету принести кислицу как можно скорее.
Уходя от серебряной проволоки, он старался не думать о страданиях кролика. Какой бы яд ни был в серебряной проволоке, он явно был смертельным. Он ускорил шаг. Чем скорее он вылечит Лужесвета, тем лучше. Он только лишь надеялся, что щавеля будет достаточно, чтобы вылечить раненого целителя.