Глава XVI
Утреннее солнце пробивалось сквозь плотные облака, окрашивая тренировочный плац в тускло-золотистые оттенки. Лёгкий ветерок разносил пыль, взметаемую десятками солдатских сапог, пока новобранцы и опытные бойцы готовились к тренировке. В воздухе витал запах мокрой земли, металла и лёгкий привкус усталости — не все успели полностью проснуться после раннего подъёма.
Афина стояла рядом с Леви, чуть ближе, чем требовалось. Настолько близко, что, если бы он сделал шаг в сторону, они бы соприкоснулись плечами. Она не осознавала этого до конца, но её поза, напряжённые плечи и упорный взгляд говорили всему миру одно: "Это мой Леви. Только мой."
Но было ли это правдой? Она не знала. После утреннего происшествия, когда Леви уверял, что не помнит флирт с Хелли, в её душе поселилась тревога. Она пыталась отбросить мысли, но они всё равно цеплялись за сознание, словно колючие шипы роз.
Флагон громким голосом начал распределять пары для спарринга.
— Леви и Хелли.
Афина почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Она даже не сразу поняла, что сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Изабелль и Фарлан бросили на неё обеспокоенные взгляды, но ничего не сказали.
Леви, как всегда, никак не выразил своего отношения к выбору. Просто молча шагнул вперёд, пока Хелли делала то же самое, её губы изогнулись в лёгкой улыбке.
— Постарайся не сдерживаться, — сказала она с вызовом, вставая в боевую стойку.
— Не собирался, — коротко ответил Леви, разминаясь.
Афина замерла, чувствуя, как внутри её души разгорается нечто опасное.
Флагон продолжил распределять пары, окидывая бойцов строгим взглядом.
— Изабелль, ты с Эриком, Фарлан, тебе достаётся Сид.
Изабелль фыркнула, явно обрадовавшись, что ей попался относительно спокойный партнёр. Фарлан, напротив, скептически посмотрел на своего противника — высокий, широкоплечий Сид, которого все называли настоящим зверем в рукопашном бою.
— А ты, Афина… — Флагон на мгновение задумался, затем кивнул в сторону одного из солдат. — Будешь с Лайтом.
Лайт оказался худощавым, но жилистым парнем с тёмными волосами и внимательным взглядом. Он уже занял боевую стойку, перекатывая ружьё с прикладом в руках.
— Будем работать над техникой, — сказал он ровным голосом, оценивающе глядя на Афину.
Но Афина его почти не слушала.
Её взгляд тут же метнулся в сторону Леви и Хелли. Они уже начали тренировку. Леви двигался быстро и точно, его тело ловко уклонялось от ударов Хелли, но в какой-то момент он позволил себе сместиться чуть ближе к ней, пропустив ложный выпад. Афина почувствовала, как внутри всё закипает, и сделала неверное движение, теряя равновесие.
— Эй! — окликнул её Лайт, отступая назад. — Ты вообще со мной дерёшься или с ними?
— Я… — Афина поспешно заняла стойку. — Прости.
Лайт закатил глаза, но больше ничего не сказал, вместо этого резко бросился вперёд. Афина среагировала слишком поздно, и его приклад чуть не ударил её по плечу. Она успела уклониться, но всё равно почувствовала, как дыхание сбилось.
— Сосредоточься, — резко сказал Лайт. — Иначе Флагон заставит тебя отжиматься до конца тренировки.
Афина кивнула, пытаясь сосредоточиться, но глаза снова сами собой метнулись в сторону Леви.
Хелли двигалась грациозно, её удары были точными, а движения — быстрыми, но Леви по-прежнему доминировал в бою. Однако что-то в их взаимодействии заставляло Афину нервничать. Может быть, то, как Леви время от времени бросал на неё взгляды? Или то, как Хелли чуть дольше задерживала на нём свою руку после удара?
Внезапно резкий удар по её запястью заставил её очнуться.
— Если ты сейчас же не начнёшь драться нормально, я вырублю тебя, чтобы ты хотя бы так усвоила урок, — раздражённо сказал Лайт.
Афина сжала зубы.
— Хорошо.
Она развернулась и наконец бросилась в атаку.
Лайт больше не сдерживался. Его движения стали агрессивнее, удары резче. Афина пыталась уклоняться, но он был быстрее и явно превосходил её в технике. Каждый раз, когда она пыталась провести контратаку, он без труда её блокировал и отвечал жёстким ударом прикладом.
— Ты отвлекаешься, — прошипел он, совершая ложный выпад, на который Афина купилась.
Резкий толчок — и её спина встретилась с землёй. Воздух вырвался из лёгких со стоном, а острая боль пронзила губу. Она почувствовала, как по подбородку стекло что-то тёплое.
Лайт стоял над ней, сжимая ружьё. Его грудь тяжело вздымалась, взгляд был острым и недовольным.
— Может, тебе стоит оставить это дело? — бросил он. — Ты даже не можешь сосредоточиться.
Афина сжала кулаки, но ничего не успела сказать — её внимание привлекли быстрые шаги.
Леви.
Он оказался рядом в считаные секунды, его взгляд был холодным и колючим, как лезвие ножа.
— Вставай, — бросил он Афине, но не посмотрел на неё. Его глаза были прикованы к Лайту.
Афина подчинилась.
— Спарринг со мной, — сказал Леви, делая шаг вперёд.
Лайт сглотнул.
— Слушай, я не…
— Спарринг. Со. Мной. — Голос Леви был низким, спокойным, но в нём чувствовалась угроза.
Лайт сжал ружьё крепче, но не успел ничего сказать — Фарлан и Изабелль уже были рядом.
— Леви, не надо, — Фарлан положил руку ему на плечо и потянул назад.
— Это уже перебор, — добавила Изабелль.
Леви не двигался.
Но тут к ним подошёл Флагон.
— Что тут происходит? — его голос прозвучал лениво, но в нём чувствовалась железная строгость.
Лайт тут же выпрямился.
— Это моя ошибка, сэр.
Флагон скользнул взглядом по его ружью, по губе Афины, с которой всё ещё капала кровь, и лишь слегка нахмурился.
— Будь осторожнее, Лайт, — пробормотал он, но затем повернулся к Афине.
Она встретила его взгляд, не моргая.
— Ты слишком слаба, — сказал он, будто ставя приговор. — Ты постоянно отвлекаешься. Может, тебе стоило остаться в своей безопасной жизни в Стохессе?
Афина почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Нет, сэр, — сказала она тихо, сжав кулаки.
Флагон лишь кивнул и ушёл.
Леви бросил на Афину взгляд, но ничего не сказал.
Афина стояла неподвижно, ощущая солоноватый привкус крови во рту. Леви всё ещё был рядом, его взгляд скользнул по её губе, тёмные глаза сузились.
— Покажи, — коротко бросил он.
Афина послушно приоткрыла губы. Леви молча достал из кармана белый платок и протянул ей.
— Вытри, — сказал он.
Афина взяла платок и прижала к губе. Ткань моментально окрасилась в красный.
— Ты… ты же понимаешь, что он просто вспылил, — пробормотала она, глядя куда-то в сторону.
Леви нахмурился.
— Сильно болит? — спросил мужчина с неожиданной заботой.
Афина не ответила, но её взгляд говорил сам за себя.
Но тут к ним подошла Хелли.
— О, Афина, ты в порядке? — её голос был полон притворного беспокойства, но в глазах вспыхнула ревность.
Афина кивнула, не обращая внимания на её фальшивое участие.
Хелли же тут же перевела взгляд на Леви.
— Леви, мы не закончили тренировку, вернёшься?
Леви даже не взглянул на неё.
— Подожди, — резко бросил он.
Хелли прищурилась, сжала кулаки, но быстро взяла себя в руки.
— Леви, я говорю с тобой, — её голос стал чуть более требовательным.
Леви скользнул по ней холодным взглядом.
— Меня не волнует, — сказал он и отвернулся обратно к Афине.
Но Хелли не собиралась сдаваться.
— Вернись ко мне, — резко сказала она, и в её голосе теперь сквозил приказ.
Леви вдруг замер.
На мгновение его лицо ничего не выражало. Затем он медленно повернулся к Хелли… и шагнул в её сторону.
Фарлан и Изабелль мгновенно напряглись.
— Леви? — растерянно произнёс Фарлан.
Но Леви не ответил. Он уже шёл за Хелли, как будто это было совершенно естественно.
Изабелль широко распахнула глаза.
— Это… это что ещё за…?
Фарлан же смотрел на уходящего Леви, стиснув зубы.
— Чёрт… с ним что-то не так.
Афина смотрела, как Леви, не задумываясь, последовал за Хелли, и её сердце сжалось.
Но… Хелли ведь была права, не так ли?
Сейчас они всё ещё были на тренировке. Леви не обязан был отвлекаться на неё, заботиться о её порезе или выслушивать её оправдания. У него были свои задачи.
— Всё в порядке, — тихо сказала она.
Фарлан и Изабелль повернулись к ней с одинаково возмущёнными выражениями.
— В порядке?! — Фарлан даже не пытался скрыть негодование. — Афина, ты вообще видела, что сейчас произошло?!
— Он просто развернулся и пошёл за ней, как послушный пёс! — в голосе Изабелль звучала не только злость, но и тревога.
Афина нахмурилась.
— Он просто понимает, в какой мы сейчас ситуации, — твёрдо сказала она, сжимая платок в руках.
— Ты серьёзно?! — Фарлан провёл рукой по волосам, явно сдерживая эмоции. — Афина, ты же знаешь Леви! Он никогда никому не подчиняется просто так! Если он делает что-то, значит, это его решение, но…
— Но сейчас это выглядело так, будто у него не было выбора, — закончила за него Изабелль, с тревогой вглядываясь в лицо подруги.
Афина отвернулась, не желая больше обсуждать это.
— Он просто соблюдает дисциплину, — повторила она, больше для себя, чем для них. — Он знает, что тренировка важнее.
Фарлан хотел было что-то сказать, но затем только глубоко вздохнул и покачал головой.
— Ты так думаешь…
Афина кивнула, стараясь убедить не только их, но и себя саму.
Афина провела пальцами по ноющей губе и выдохнула, ощущая, как внутри нарастает беспокойство.
— Прикройте меня перед Флагоном, — тихо попросила она, не глядя на друзей.
— Ты куда? — насторожился Фарлан.
— Проветрить голову.
Изабелль и Фарлан обменялись взглядами, но возражать не стали.
— Ладно, но долго не задерживайся, — сказала Изабелль, едва заметно сжав её руку.
Афина кивнула и, не оглядываясь, направилась к конюшне.
В конюшне пахло сеном, кожей и терпким ароматом лошадей. Её кобыла, тёмно-гнедая, с тонким белым пятном на лбу, тихо заржала, завидев хозяйку.
— Привет, Ран, — пробормотала Афина, проводя ладонью по тёплой шее.
Она быстро оседлала кобылу, затянула подпругу и выпрямилась.
— Поехали.
Афина взмахнула поводьями, и Ран, подчиняясь, тронулась с места, плавно переходя с шага на рысь. Вскоре они уже скакали прочь от казарм, прочь от этого дня, прочь от тревожных мыслей.
Ветер хлестал по лицу, подгоняя ещё быстрее. Копыта лошади стучали по влажной земле, отбрасывая комья мха и прошлогодних листьев. Лес проносился мимо размытыми тенями, в его кронах перекликались птицы, но Афина слышала лишь удары собственного сердца.
Она не сдерживала Ран. Кобыла чувствовала её настроение и неслась, словно ветер, в том самом направлении, которое выбрала хозяйка.
Лес, как и всегда, был тихим и величественным. Ветви склонялись друг к другу, образуя над головой зелёный свод. Запах прелой листвы и влажной земли окутывал её, впитывался в кожу, насыщал лёгкие.
Вскоре впереди мелькнула знакомая гладь воды. Афина потянула поводья, заставляя лошадь сбавить ход, а затем остановила её у самой кромки воды.
Здесь. Тот самый берег, тот самый маленький водоём, в который она когда-то так нелепо рухнула с седла.
Тогда Леви был как всегда суров, но заботлив, а Фарлан и Изабелль звонко смеялись. А сейчас…
Афина тяжело выдохнула и спешилась.
Ран, чувствуя, что хозяйка не собирается уходить, потопталась рядом, а затем опустила голову к воде.
Афина опустилась на колени у берега, провела пальцами по прохладной воде, смотря, как рябь расползается по её глади, а от ее пальцев вода немного замёрзла, но тут же расстаяла под пробивающимися через листву лучами солнца.
Здесь когда-то было тепло. Спокойно. А теперь от всего, что было, осталось лишь дрожащее отражение в воде.
Афина смотрела на своё отражение в воде и не узнавала себя. Лицо было её, глаза — её, но взгляд… В этом взгляде было что-то чужое, опустошённое. Она коснулась губы, стёрла выступившую кровь и задумалась: когда всё начало идти не так?
Леви всегда был для неё опорой, её домом. Их детство в Подземном городе, их побеги по мрачным улочкам, их ночные разговоры в полумраке, когда они верили, что завтра будет лучше, — всё это было настоящим. Они знали друг друга, они доверяли друг другу, они были семьёй.
А теперь? Теперь Леви смотрит на Хелли так, будто… будто видит в ней что-то большее. Афина зажмурилась, крепко сжав пальцы.
Почему? Почему Хелли? Что в ней есть такого, чего нет у Афины? Хелли была сильной? Да, несомненно. Хелли была красивой? Безусловно.
Но и Афина не была слабой. Она выжила в Подземном городе, она прошла адские тренировки, она… она всегда была рядом с Леви. И всё же этого оказалось недостаточно.
Хелли появилась в их жизни всего лишь недавно, но Леви уже склоняется к ней, отвечает ей, позволяет ей вести себя так, как никому не позволял раньше. Почему? Почему Афина больше не нужна? Больше не важна?
Она сжала колени, вцепилась в собственные рукава так, что костяшки побелели. "Я сделала что-то не так?" Её сердце стучало глухо, будто его заключили в железный короб.
"Я стала недостаточной?" Она вспомнила, как Леви не позволил ей обнять его. Как он просто развернулся и ушёл за Хелли, не задумываясь. Как он смотрел на неё — и не видел.
Афина невольно вздрогнула. Стало невыносимо холодно. Как в тот момент, когда Фарлан и Изабелль проверяли её руки. Тогда она не понимала, что с ней. Теперь понимала.
Она теряла себя. Теряла с каждым днём, с каждым взглядом, с каждым шагом, что Леви делал не к ней, а от неё. И если так продолжится… Если он полностью отвернётся от неё… Что тогда? Что от неё останется?
Раздумья Афины были прерваны неожиданным карканьем. Легкий ветерок развеивал её волосы, и она застыла, пытаясь понять, что именно нарушило её сосредоточенность. Взгляд её сразу же устремился к небу, где, как и всегда, вонзаясь в мрак, кружил её верный спутник — ворон Эверлост.
Его крылья издавали ту особенную звуковую вибрацию, как будто сам воздух сотрясался от его присутствия. Афина мгновенно ощутила знакомое тепло в груди, как если бы часть её собственной души вернулась, присоединившись к этой тени, которая летала рядом с ней, всегда готовая прийти на помощь.
Эверлост опустился на землю перед ней, его глаза, черные и светящиеся, смотрели прямо в её. Но в этот раз он был не один. В его клюве болтался клочок бумаги.
Она прижала руку к груди, словно почувствовала, как сжимаются её легкие.
— Эверлост, — шепотом произнесла она, чувствуя, как слёзы срываются из глаз. — Ты... ты не можешь просто так появляться, мне нужно время.
Но ворон не сказал ни слова, лишь вложил этот кусочек бумаги в её ладонь. Она посмотрела на обрывок, а потом снова взглянула на своего верного спутника, и её сердце пронзила боль — от непонимания, от тоски, от всего, что творилось в её жизни в последние дни.
Тряхнув головой, она сжала этот кусочек бумаги в руке, а её плечи подались вперёд, словно весь мир сразу обрушился на неё, и она не могла больше стоять прямо. Словно её тело не выдержало той тяжести, что лежала на её душе.
— Прости меня... — она тихо выдохнула, не обращая внимания на то, что её голос едва слышен среди шороха ветра и крика ворона. — Я так много наговорила тебе, когда ты был рядом... Но я не могла... Я не могла понять, почему всё вдруг стало так трудно... Почему Леви... Почему он больше не видит меня? Почему он предпочёл Хелли?
Слёзы начали стекать по её щекам, горькие и бесконтрольные. Она опустила голову, закрыл глаза, словно пытаясь заглушить эту боль, которую не могла больше сдерживать.
— Я не могу быть такой, какой он хочет меня видеть... Я не могу быть всегда рядом, быть сильной, как он… всегда делать для него всё, чего он хочет. Я уже не знаю, кем я стала, и как мне быть, чтобы не потерять его совсем.
Сердце её колотилось в груди, и, кажется, в этот момент весь мир для Афины стал каким-то чужим, далеким и холодным. Её руки тряслись, и она не могла больше не задавать себе один и тот же вопрос: Почему он ушёл? Почему я больше не могу быть рядом с ним?
И в этот момент, стоя рядом с озером, Афина почувствовала, как Эверлост мягко клюнул её руку. В его глазах был тот же взгляд, который всегда помогал ей, — спокойствие и понимание, как если бы он знал все её внутренние муки, все её страхи и сомнения. И ему не нужно было говорить ничего — его присутствие было достаточно.
— Ты прав, — она наконец выговорила, обнимая свои колени, как будто пытаясь укрыться от всех своих мыслей. — Я не должна позволять себе быть такой слабой. Я не должна разрываться между своими чувствами и тем, что происходит вокруг. Но я не могу забыть, что он для меня всегда был не просто другом. Он был... моим всем.
Она прижала голову к коленям и выплакала всё, что накопилось за последние недели. Слёзы, как дождь, падали на землю и скрывались в воде, так же как скрывалась её боль. Афина не знала, сколько времени прошло, но, казалось, что весь мир теперь существовал только в этом моменте. Она, Эверлост и озеро, окруженные деревьями, которые безмолвно наблюдали за её страданиями, словно не хотели вмешиваться, оставляя её самой справляться с этим.
Когда слёзы наконец прекратились, и она чувствовала, как боль отпускает её на некоторое время, Афина подняла глаза, а Эверлост остался рядом, тихо сидя на камне. Всё вокруг стало легче. Всё стало немного проще. Может быть, она ещё не нашла ответов на все свои вопросы, но в этом мире, полном тумана и скрытых страхов, она хотя бы могла выдохнуть.
— Спасибо, — тихо сказала она вороной тени, обнимая его лапку. — Ты был прав. Я не могу всё держать в себе.
Эверлост немного наклонил голову, как будто отвечая. И, когда Афина снова подняла голову к небу, почувствовала, что, возможно, в её жизни всё ещё есть место для того, чтобы двигаться вперёд. Но для этого ей нужно будет разобраться с собой.
Афина сжала клочок бумаги в руках, стараясь разглядеть остатки надписи. Однако её глаза с трудом могли уловить что-либо полезное. Кусочек был сильно оборван, и от текста осталась лишь пара нелепых символов — "us". Это не имело смысла. Какой-то фрагмент от чего-то большего, но что именно скрывалось за этими буквами, она не могла понять.
Она выдохнула и опустила взгляд на Эверлоста, который сидел неподалеку, внимательно наблюдая за ней своими темными глазами. В этом взгляде, полном понимания, было что-то одновременно успокаивающее и тревожное.
— Эверлост, — её голос дрогнул. — Что это за бумага? Что ты мне принес?
Ворон не сразу отреагировал. Он встал на лапки, подлетел немного выше и, возможно, из-за того, что этот разговор был важен, начал проявлять необычное поведение. Афина наблюдала за ним, чувствуя, как напряжение нарастает, пока он не взял в клюв несколько маленьких палочек, которые находились в траве рядом с ним. Эверлост аккуратно расставил их перед собой, почти словно рисуя что-то на земле.
Затем он взял камушек, обточенный временем, и положил его на одну сторону. Его перья слегка шевелились, как если бы он собирался что-то объяснить. Афина напряженно следила за его движениями, пытаясь понять, что он хочет сказать.
Сначала он коснулся одной палочки, затем — камня, а потом снова несколько раз клювом ткнул в камушек, как будто подсказывая, что этот предмет имеет значение. После этого он снова вернулся к палочкам и расположил их так, что они образовали схему, напоминающую какое-то слово или символ, который ей было трудно прочитать. Всё это было как разгадывание зашифрованного послания.
Афина наклонилась ближе, стараясь понять, что именно хочет ей передать Эверлост. Она не понимала полностью, как именно её верный ворон пытался объяснить происходящее, но видела, что его жесты несут в себе большую информацию. Он стукал камнем по палочкам, вроде бы создавая что-то, как будто пытался связать всё это с её ощущениями. Афина начала медленно двигать пальцами по палочкам, следуя за его жестами, пытаясь выстроить некий смысл.
— Ты... говоришь, что это как-то связано с... Леви? — её голос был полон неуверенности. — Это всё для него?
Эверлост снова ткнул палочкой в сторону камня, а затем покачал головой. Он сделал жест, как бы показывая, что не может объяснить это полностью словами. Он был ограничен своим языком жестов, и это заставляло Афину чувствовать беспокойство. Она могла лишь догадываться, но точно не могла понять, как же всё это связано с тем, что происходило с Леви.
— Ты не можешь попасть в его сны? — она спросила, все ещё пытаясь связать его жесты и действия с тем, что происходило в её жизни. — И ты... что-то пытаешься сказать мне?
Эверлост снова подтолкнул камень, и его лапка почти касалась бумаги. Его взгляд был настойчивым, но в нем скрывалось что-то ещё — возможно, сожаление или беспокойство. Афина не могла точно понять, но все эти жесты, эти попытки передать что-то важное, тревожили её.
Ворон стал слегка тянуть один из камней в сторону, и вдруг его глаза затуманились, как будто он сам переживал тот момент. Афина, стиснув губы, смотрела на него, пытаясь не упустить ни единого движения. Он приподнял камень, как бы показывая, что этот элемент был важен, а затем с легким усилием переместил его в центр их импровизированной "карты". Ворон взмахнул крыльями, словно говоря, что это окончательная точка, и стал смотреть на Афину.
Она вздохнула, обнимая себя руками и снова поглощая взглядом эти странные символы. Теперь она не могла сомневаться, что это связано с тем, что происходило вокруг Леви. Может быть, всё то, что она переживала, не случайно, и, возможно, этот клочок бумаги был каким-то ключом к разгадке того, что было так скрыто от неё.
— Я не знаю, что это значит... — сказала Афина, её голос был тихим и тягучим. — Но я попробую понять. Мы обязательно найдем, что с ним происходит. Ты прав, Эверлост. Ты всегда прав.
Ворон поднялся на крыло и взглянул на неё с легким выражением в глазах, как будто передавал ей остаточную уверенность, которой она так нуждалась. Афина снова крепко сжала обрывок бумаги в руках, не желая упустить момент, когда всё может стать ясно.
Всё становилось всё более запутанным, и её сердце сжималось от тревоги. Но в этом моменте она чувствовала, что у неё есть шанс найти ответ.
День в лесу тянулся медленно, и Афина почти забыла о времени. Лишь легкий ветерок, который теребил её волосы, и журчание воды в озере напоминали ей, что она все ещё в этом мире, и не в каком-то далеком сне. Эверлост сидел неподалеку, наблюдая за её действиями с умиротворенным вниманием, но, кажется, сам предпочел бы наблюдать за лесом, а не за тем, как его сестра утопает в своих мыслях.
Афина вздохнула и встала, почувствовав, как её тело начинает немного затекать от долгого сидения. Её пальцы стали играть с клочком бумаги, который она всё ещё держала в руках, словно пытаясь найти в нем ответ на вопросы, что терзали её душу. Но вдруг, на мгновение, она задумалась о другом — о себе. И тогда её взгляд скользнул на прозрачную поверхность озера.
Она не была уверена, на что способна, но с тех пор, как её магия льда стала сильнее, ей хотелось что-то испытать, проявить эту силу. И, не задумываясь, она протянула руку к поверхности воды.
Сначала её пальцы коснулись лишь верхнего слоя воды, скользя по его гладкой поверхности. Её дыхание стало ровным, сосредоточенным. Она ощущала, как энергия сосредотачивается в её ладонях, и, когда сосредоточила всю свою силу в одном моменте, ледяные кристаллы начали медленно расползаться по воде, превращая её в покрывшуюся хрупким льдом.
Лед начал расти, заполняя всё больше и больше площади озера, образуя гладкую поверхность, отражающую небо, деревья и её собственное лицо, которое, несмотря на тревогу и страх, сейчас выражало нечто почти невидимое — радость от способности управлять этим чудом. Мелкие кристаллы льда, как феи, начинали танцевать вокруг её пальцев, но Афина не остановилась. Она сделала глубокий вдох, замерев в моменте, а затем с легким усилием, как если бы в ответ на её волю, лёд заполнил всё пространство озера.
Афина отпустила клочок бумаги в сторону и шагнула на лед. Твёрдость его поверхности была ощутимой, и она не могла удержать улыбки. В этот момент в её глазах загорелся огонь. Подошла ближе к его кромке, села и положила одну ногу на поверхность, затем другую, осторожно встала на неё. И тут её лицо, которое до этого было затмито беспокойством и тяжестью, вдруг обрело свет — это было нечто простое, но освобождающее.
Она сделала несколько шагов по льду. И, почувствовав, что не падает, что лёд не трескается под её весом, Афина развеселилась. Ее тело словно оживало под этим миром холода и силы. Она начала двигаться, её движения становились всё более грациозными, почти танцевальными.
Плавные повороты, скользящие шаги, плавно переходящие в замедленные па. Афина, словно скользя по невидимой линии, двигалась по льду. Она начинала плавно вращаться, один поворот за другим, как в танце, заставляя лёд под собой звенеть. Её руки расправились в стороны, словно парус, а ноги едва касались льда, будто не боятся упасть, а, наоборот, наслаждаются каждым движением.
Танец стал более свободным, всё более уверенным. Каждый поворот, каждый шаг по льду давали ощущение полета, будто в моменте танца она может оставить позади все больные мысли. Лёд под ногами скользил, звенел, как хрустальная вуаль, как невероятно хрупкая и нежная поверхность, на которой она могла быть только свободной.
Афина отпустила напряжение, её глаза сверкали счастьем, как когда-то давно, когда она была моложе, и всё было проще, и можно было просто танцевать на льду, не думая о завтрашнем дне. Танцуя, она чувствовала, как её магия льда сливается с её телом, превращая её движения в единую гармонию с природой.
Под каждым её шагом на льду оставались только тихие следы, которые быстро исчезали, словно сама магия пыталась скрыть её присутствие. Однако в этот момент, среди всего этого красоты и простоты, она не замечала, как по её щекам скатывались слёзы. Не от боли, а от того, что её сердце стало легче, а мысли начали очищаться. В этот момент она была свободна. И, возможно, именно этого ей не хватало — простоты быть собой, быть той, кто не несет ответственность за весь мир вокруг.
Она остановилась, глядя в небеса, чувствуя лёгкость в груди. Сила льда, которой она овладела, стала частью её, напомнив о том, что есть в её жизни моменты, которые нельзя просто так забыть. Танец завершился, и, несмотря на слёзы, на грусть, на переживания, Афина почувствовала — она всё ещё может быть сильной.
Вечерний лес наполнился мягким светом заходящего солнца, окрашивая листья в теплые, золотые оттенки. Легкий ветерок тихо шелестел ветвями, а озеро, которое до этого момента выглядело как зеркало, теперь приобретало оттенки вечерней туманности. Афина сидела у его берега, скрестив ноги, и смотрела, как последние лучи дня танцуют на поверхности воды. В её душе было легче, чем раньше, но пустота всё равно оставалась — тот же холод, который не удавалось полностью прогнать.
Эверлост, словно не зная границ своего терпения, резко каркнул и взмыл в воздух. Афина подняла взгляд, услышав его голос, и увидела, как ворон порхает вокруг неё. Он облетел её несколько раз, его перья расправлялись, и, возможно, в его глазах было что-то, что нельзя было понять словами. Но, несмотря на его странное поведение, Афина поняла, что её время в лесу подошло к концу. С неохотой она встала и подтянула поводья своей лошади.
Эверлост, будто знал её внутреннее состояние, снова каркнул и устремился в небо, указывая путь обратно. Он явно ждал, когда она снова возьмется за поводья, готовая к возвращению.
Задержав дыхание, она обернулась к лесу, сделав шаг в сторону казармы. Лошадь, как будто понимая её настроение, шагала медленно, следуя за знакомым, но всё ещё непокорным её сердцу, путём.
Возвращение было тихим. Лес растворился в полумраке, и вскоре они с лошадью миновали знакомые врат. Казармы, с их серыми стенами, мерцали в сумерках. Качаясь в седле, Афина въехала в двор, где повседневная жизнь продолжалась, как обычно, несмотря на все её внутренние терзания.
Зайдя в столовую, она ощутила запах ужина, который не успел её утешить, но издалека ласкал её чувства, как неизбежное возвращение к реальности. Взгляд Афины был немного потерян, но она всё-таки решилась сесть за стол. С ней рядом были Фарлан и Изабелль, которые сразу же обратили внимание на её состояние.
—Ты... ты выглядишь гораздо лучше, — с теплотой сказала Изабелль, а её руки почти автоматически протянулись к Афине, как к утешению, объятия. Изабелль сжала её в крепких руках, и Афина почувствовала лёгкое тепло, которое в тот момент было так нужно.
—Спасибо, — прошептала Афина, чувствуя, как напряжение, накопившееся за день, немного ослабевает. Она улыбнулась, хотя на её лице не было радости, а скорее облегчение.
Фарлан уселся рядом и с улыбкой сказал:
—Знаешь, если так дальше пойдёт, ты снова будешь нашим любимым другом, а не тем человеком, который куда-то уходит по ночам. —Его слова, хоть и были шуткой, всё-таки касались чего-то более глубокого — возможно, того, что они все переживали в последние дни.
Но вскоре Афина, опустив взгляд на свою тарелку, спросила, не ожидая, что эта простая фраза откроет целую череду переживаний:
—Где Леви?
Тихая пауза повисла в воздухе. Фарлан и Изабелль обменялись тревожными взглядами. Видно было, что они сдерживали свои волнения. Наконец, Изабелль произнесла, с явным беспокойством в голосе:
—Когда Хелли увела его с тренировки, мы больше его не видели... Это не похоже на него. Он никогда не пропускает ужин. — Она взглянула на Афину, пытаясь понять, что скрывается за её спокойным, но всё равно отрешенным выражением лица.
Фарлан нахмурился, сжимая ложку в руке. —Он... не мог бы просто исчезнуть, как обычно. Это очень странно. Он всегда был рядом, даже когда уходил. А теперь — никаких следов.
Слова Фарлана были полны растерянности и беспокойства, и Афина почувствовала, как напряжение снова начинает расти в её груди. Однако она уже давно научилась сдерживать себя, поэтому лишь тихо сказала:
—Не переживайте, возможно, у него просто свои дела.
Но даже её собственные слова не смогли убедить её в этом. Сердце билось тревожно, и мысли снова вернулись к тому моменту, когда Леви, казалось, подчинялся воле Хелли. Всё было не так, как раньше.
После ужина, Афина решила найти Леви, ей очень сильно хотелось снова побыть с ним, поговорить, убедится что она все ещё нужна ему, хотя бы чуть-чуть.
Афина медленно шагала по коридорам казармы, её мысли, казалось, стремительно поглощали её, как мрак в ночи. После ужина она почувствовала тяжесть в груди, словно невидимая нить разрывалась внутри неё. Все её попытки скрыть переживания за маской спокойствия исчезли, и теперь её каждое движение было полным сомнений и неуверенности.
Леви исчез, и Афина не могла понять, что происходило. Она пыталась держаться, пыталась быть сильной, но в её душе продолжала глухо стучать пустота. Она спросила у нескольких кадетов, и один из них, заметив её выражение лица, сказал, что видел, как Леви и Хелли ушли в приватные казармы.
Слова этого кадета, хотя и не содержали ничего ужасающего, пробудили в Афине что-то новое — нечто, что она не могла игнорировать. Что-то, что заставило её сердце сжаться, а колени чуть не подогнуться. Она поблагодарила его и поспешила к указанному месту.
Тени ночи сгущались, казармы погружались в полную тишину, только её шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Афина ускорила шаг, её дыхание стало неровным, каждый её вздох был почти не слышен, но внутри неё что-то неуловимо разрывалось. Она подошла к двери приватных казарм. Вся её решимость будто испарилась, когда она встала у стены и прикоснулась рукой к холодному камню, пытаясь удержаться.
Тишина, которая её окружала, была прервана странными, несоразмерными звуками, доносящимися из-за двери. Афина замерла, не в силах пошевелиться. Скрипы, которые звучали глухо, словно кто-то нарушал молчание, сменялись тяжелыми вздохами. Каждое дыхание в той комнате казалось более близким и настойчивым, чем следующее.
— Я... я не могу больше, — раздался голос Хелли, дрожащий и возбужденный, как если бы она не могла сдерживать эмоции.
— Терпи, — ответил Леви, его голос был хриплым, как будто он был в самой гуще происходящего. — Ты знаешь, что сама напросилась на это...
Афина почувствовала, как её сердце буквально сжалось. Каждое слово проникало в её сознание, заполняя его чем-то, что невозможно было игнорировать. Она крепко зажмурила глаза, но картина не исчезала. В голове резали эти звуки, от которых даже воздух вокруг казался вдруг тяжёлым.
Она пыталась повернуться, но ноги словно не слушались её. Она осталась стоять, притаясь у стены, не в силах сделать шаг назад. Звуки продолжались, не утихая, нарушая тишину ночи. Слышался ещё один глубокий вздох, и следом смех Хелли — приглушённый, но такой знакомый.
Это было настолько болезненно, что Афина почувствовала, как внутри её разрушается нечто важное. Весь тот мир, который она выстраивала для себя, чтобы хоть как-то быть рядом с Леви, теперь казался разрушенным. Леви был с ней, пока Хелли не появилась. Он выбирал её, а теперь... она была просто фоном. Леви был рядом, но его внимание, его привязанность — все это теперь стало частью другого мира.
Тяжелое дыхание, уже не скрывающее ни тени стыда, эхом отозвалось в её сознании, как разрыв, который невозможно залечить. Все её внутренние силы растворялись, оставляя за собой только пустоту. Афина почувствовала, как её грудь сжалась от боли. Слишком много времени она пыталась надеяться, слишком долго пыталась верить, что всё ещё можно исправить. Но вот, перед её глазами, стояла истина, её холодная, беспощадная истина. Леви был с Хелли. И не было ничего, что могло бы изменить это.
Как только тишина, наконец, вернулась, и Афина поняла, что они оба уснули, её плечи опустились, словно весь груз тяжёлых мыслей упал на неё одновременно. В её глазах не было слёз — только пустота. Она стояла там, прижмённая к стенке, не зная, что делать дальше. Этот момент был моментом полного разочарования и отчаивания. Больше не было ничего, к чему бы она могла стремиться, не было того, на кого можно было бы надеяться.
Вся её решимость, вся её борьба за любовь Леви рассыпалась в прах, и теперь она стояла в темноте, замерзшая и одна, как если бы весь мир рухнул вокруг неё.
Флагон нашел Афину около казарменной стены, где она стояла, словно затмённая, её глаза тускло блестели в свете тусклого фонаря. Он подошел к ней бесшумно, но и так, что она не могла его не услышать. Он даже не спрашивал, что она делает здесь, почему не вернулась на ужин. Его взгляд был строгим, но в нём не было привычной строгости, скорее, он был наполнен усталостью и знанием того, что он должен её оттуда увести.
— Афина, — сказал он тихо, почти скомандовав. — Пора спать.
Она кивнула, её лицо было неподвижно, как маска. Он не стал повторять, и, не сказав больше ни слова, повёл её обратно в казарму. Их шаги эхом отдавались в пустых коридорах, и не было ни шума, ни слов, лишь холодная тишина.
Афина шла, как человек, потерявший всё, что имел. Она была пустой, опустошённой, как оболочка человека, в которой больше нет души. Её тело двигалось по привычному маршруту, но взгляд её был застывшим, а сердце — словно остановившееся.
Когда они вернулись в казарму, Афина заметила, что Изабелль уже ждала у её койки. Изумление и беспокойство на её лице исчезли, когда она заметила, что Афина вернулась одна, молчаливая и тихая. Изабелль сразу подошла к ней и спросила, не скрывая своего волнения:
— Ты нашла Леви?
Афина села на свою койку, её руки почти бессознательно начали расправлять одеяло, но взгляд остался беспощадно отстранённым. Она даже не посмотрела на Изабелль, её голос был ровным, без какой-либо эмоции, как если бы она говорила не о том, что произошло с ней, а о чем-то, совершенно не имеющем значения:
— Да, я нашла его. Он был с Хелли. Занимались сексом.
Её слова вырвались, как нож, прямо, без обиняков, без стеснения. В её голосе не было боли, только пустота, которая поглотила всё, что когда-либо было важным для неё. Она не чувствовала себя огорчённой, не испытывала боль от этих слов. Всё исчезло, превратившись в ничто.
Изабелль отшатнулась от её слов, как будто её лицо вдруг обожгло что-то горячее. Она быстро подошла к койке Афины и села рядом. На её лице застыла паника и замешательство. Она пыталась понять, как быть, что сказать, что сделать, но вместо слов просто повернулась к подруге, спрашивая с тихим, почти детским беспокойством:
— Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой? Чтобы обняла тебя, пока ты спишь?
Афина, не раздумывая, молча кивнула. Её взгляд оставался всё таким же бессмысленным, как и прежде. Изабелль не колебалась. Она нежно подняла одеяло и легла рядом с Афиной, аккуратно обвив её руками, словно пытаясь согреть, чтобы хоть немного вернуть ту человеческую теплоту, которую потеряла её подруга. Афина не сопротивлялась. Она не чувствовала, как её обнимают, она не ощущала тепла, не пыталась вернуть себе хоть какую-то связь с реальностью. Всё было уже не важно. Она закрыла глаза, и в её разуме не было ни мысли, ни чувства.
Тишина в казарме была тяжёлой. Лишь дыхание Изабелль, которая лежала рядом с ней, было тем звуком, который как-то на мгновение возвращал её в этот мир. Но это был лишь звук. Он не мог затмить пустоты в её сердце.
Перед тем как погрузиться в сон, её голос, едва слышный, прошептал в тишине:
— Изабелль… напомни мне, пожалуйста, чтобы я больше никогда не привязывалась к людям.