4
и тогда мы решили пуститься автостопом в детство, захватив в свои рюкзаки пару книжек с картинками, блокнот, цветные ручки и немного еды. проходя по заснеженным дорогам, заглядывали в каждое окно и придумывали, что за ними происходит. это было наше любимое занятие. уже тогда мы понимали, что многое на свете так и останется для нас неизвестным. плотные шторы скрывали от нас совсем другую жизнь, что разворачивалась в паре метров за бетонными стенами и тоскливыми фикусами и кактусами, стоявшими на каждом подоконнике как символ размеренной жизни, которую ничто не сможет пошатнуть. кто все эти люди и что они делают, когда время подходит к полуночи, о чем говорят за ужином, и ужинают ли вообще?
мне всегда казалось, что жизнь вокруг меня движется самым странным образом, будто бы всё - одна большая постановка со слишком реалистичными декорациями, шоу трумена с единственным актером, который и сам забыл, что давно отошел от своей роли. было ощущение, что я обязательно смогу найти конец этой земли, упереться в высокую стену, за которой всё это время и протекала настоящая жизнь с людьми, которые говорят репликами из книг, а признаются в любви только в стихах, потому что думают, что поэзия бессмертна и это единственный способ показать, что их чувства тоже часть огромной грозовой тучи вечности, нависшей над каждым. а, может быть, за этой стеной никогда и не слышали такого слова и никакого понятия искусства изначально не существовало. нашим железным сердцам задали функцию держаться за эту жизнь, потому что нам ничего больше и не принадлежит кроме неё. по правде, и наша жизнь нам не принадлежала, но пока что мы не знали об этом, и поэтому хватались за лоскуты надежды, как бездомные.
со временем даже мои родители начали вызывать отторжение. я не знал, о чем с ними говорить, а, если разговор всё же был неизбежным, старался не смотреть на их лицо, которое после стольких лет оставалось таким же спокойным и не омрачненным ни одной горестью жизни. дошло до того, что я всматривался в затылки людей, пытаясь найти там выключатель: настолько нереалистичным мне всё казалось.
моё любимое время перед заходом солнца с самыми живописными закатами теперь стали обычным набором красок, которые кто-то каждый день меняет по своему желанию. картонная луна повисла в небе, напоминая огромный прожектор.
поздней ночью я стоял перед зеркалом, смотрел на свои запястья, осунувшееся лицо, наблюдал, как поднимается и опускается грудная клетка и не мог понять, насколько я реален в этом пластиковом мире.