...

Арсений, на щеках которого еще блестели слёзы, смотрел в одну точку перед собой и изредка непроизвольно судорожно втягивал воздух. С пониманием того, что Антона рядом нет, внутри оборвалось и пропало что-то важное, жизненно необходимое, и всё перестало иметь какое-либо значение. Мужчина ничего не слышал и не видел того, что происходило вокруг, всё стало неважным, ненужным и безынтересным!

Новый прерывистый вздох выдернул Арсения из того бессознательного состояния, в которое он себя ввёл. Он, осмотревшись, встал с кресла и прошагал в дом.

Но, оказавшись на кухне, почувствовал, как пустота внутри заныла, и взгляд остановился на пепельнице, в которой лежало несколько окурков сигарет любимой марки Шастуна. Непрошенные слёзы навернулись на глаза, веки защипало. Попов зажмурился, и перед мысленным взором, как назло, всплыли воспоминания их секса, вот здесь, у стены…

Попов простонал, когда организм отреагировал на воспоминание приятным волнением, а память услужливо напомнила: Антона рядом больше нет! Арсений помотал головой. Силы его мгновенно покинули, и он, не решившись пройти в спальню — там-то воспоминаний будет больше, и они будут болезненнее из-за количества и откровенности, прошёл в гостиную.

Там тяжёлые шторы сохраняли приятный прохладный полумрак, и Арсений, погрузившись в кресло, принялся реанимировать себя. В конце концов, зная свою натуру, страдать он будет ещё долго, и слёз не постесняется, если те появятся на лице, но то, что Антон рано или поздно уйдёт — было ожидаемо, и не подготовиться к этому, хоть частично, заранее было непростительной ошибкой. Которую сейчас следовало начать исправлять!

И поначалу Арсению удалось успокоиться, взять себя в руки, даже немного отвлечься. Но взгляд, блуждавший по очертаниям немногочисленной мебели, упал на диван, к которому был некоторое время пристёгнут Антон, и мысли вновь заполнили голову, вытеснив здравые рассуждения и разворошив чуть утихомирившееся одиночество, которое мгновенно начало заполнять собой всё предоставленное пространство страдавшей и пустой души. Стало как-то холодно и одиноко. Будто не чужой человек из жизни исчез, а части самого Попова не стало.

Арсений сидел тихо, боясь пошевелиться, и вспоминал, как принёс в дом бессознательного Шастуна, как тот дерзил, придя в сознание. Губ коснулась тёплая улыбка, а внутри всё сжалось и отдало мгновенным холодком сожаления, но прерывать череду воспоминаний не хотелось. Антон, прикованный наручником, танцует, а позже — спит, мирно и мило… После первого секса сидит несколько нервный и отрешённый, а позже признаётся в том, что хочет приставаний Арсения. И был у них секс, и было им хорошо, и какого хера теперь всего этого нет?

Попова больше не волновали мысли о деньгах, о том, что ещё являлось причиной их невозможности быть вместе, сейчас им руководило желание найти парня и, прижав его к себе, больше никогда и никуда не отпускать!

От этого решения даже дышать стало легче, и Попов, вскочив с кресла и быстро одевшись, поспешил к автомобилю.

Где искать Антона днём, Арсений не знал, так как тот мог быть где угодно. Поэтому первым делом поехал во двор того дома, где Антон снимал квартиру и где ещё вчера они были вдвоём. Оставив машину в конце двора, он быстро прошёл к нужному подъезду и быстро поднялся на четвёртый этаж. Подойдя к двери, он припал к ней ухом, но не услышал ничего. Позвонить он не решался, ключа у него не было, поэтому Арсений стоял и не понятно чего ждал.

Вскоре он услышал звук хлопнувшей двери, донёсшийся с верхнего этажа, гулкие шаги и поспешил выйти из подъезда. Убедив себя, что тут Антону делать нечего и он, скорее всего, у себя в квартире, Арсений поехал туда.

Гремевшая за дверью музыка ещё не говорила о том, что хозяин дома, но сердце Арсения ёкнуло, и он дёрнул ручку. Дверь, ожидаемо, была заперта, но, воспользовавшись своим дубликатом ключей, он быстро попал в прихожую, где его окутала бьющая по перепонкам громкая музыка.

Сердце колотилось и дышать было трудно. Запах туалетной воды Антона и табачного дыма забрался в нос, и внутри на них откликнулось что-то, болезненно сжавшись, и потянуло к обладателю.

Арсений прошел и заглянул в гостиную.

На диване, прижав ноги к груди и уткнувшись в колени лицом, немного покачиваясь, сидел Антон. Перед ним на кофейном столике стояла наполовину пустая бутылка коньяка, из которой жидкость, видимо, отпивалась из горла, так как бокал отсутствовал. С краю столика лежал Дигл…

Попов медленно прошагал, чувствуя, как внутри раз за разом холодком разливается страх, а объект любви совсем рядом… Аккуратно присев перед парнем, Попов, наконец, коснулся его, и тот замер.

В те секунды, пока Антон просто сидел, не поднимая головы, Арсению пришла в голову мысль: а что, если тот не страдал без него? Да, хотел быть с ним, хотел продолжить отношения, но понял, что и без него сможет?.. Крупная дрожь пробежала по телу и стало тошно, но, увидев измученное лицо и покрасневшие глаза, Попов отмёл все предположения, убедившись: Антону без него не было хорошо!

— Арс? — прохрипел Антон, и крупные слёзы скользнули по щекам.

Арсению стало больно видеть такого Антона. Жалкого, страдающего… и не по его собственной вине.

— Иди ко мне! — пробормотал Попов, раскрывая объятия и чувствуя, как тело откликается лёгкой ломотой на желанное прикосновение.

Шастун скользнул к нему быстро, неуклюже обвил руками и обдал запахом алкоголя и табака.

— Арс! — простонал он, прижимаясь разгорячённым телом, тычась лицом в его шею, размазывая тёплые слёзы по чужой коже. — Арс, я не могу без тебя! — слова перемешивались со всхлипами и откликались в груди Арсения тупой болью вины.

Попов, зажмурившись, слушал эти слова, чувствовал дрожь Антона, сжимал в объятиях его худое тело и с трудом сдерживал слёзы. Он прижимал того так крепко, как мог, понимая, что теперь не сможет отпустить. Вдыхал лёгкий аромат туалетной воды Антона, такой привычный, зарывался ладонью в светлые волосы, второй оглаживая спину парня, и шептал ему на ухо успокаивающие слова. Антон уже реже всхлипывал, но не переставал прижиматься, будто боялся, что, отстранившись хоть на чуть-чуть, вновь потеряет Арсения.

— Я больше ни за что тебя не отпущу! — в самое ухо парню пробормотал Попов, и зелёные глаза влажным преданным взглядом одарили его.

Поцелуй вышел резким, грубым, голодным, требовательным. Арсений чувствовал, как напрягся Антон, отвечая на него, и не совсем поддавался его действиям, скорее, сам хотел вести прелюдию…

И он сдался, откинувшись на мягкий ковёр, покорно взглянул на нависшего над ним Антона, который спокойно отреагировал на повиновение себе и стал быстро снимать с него куртку и футболку, оставляя беспорядочные поцелуи на часто вздымающейся груди.

Свое худи он сбросил самостоятельно, выставляя напоказ бесчисленное количество синяков на своей шее, плечах, ключицах, и, прижавшись к Арсению, вовлёк его в поцелуй и потянул того за собой, укладываясь на спину.

И вот теперь он нежный, ведомый, подвластный, лежал под сидевшим на его бёдрах Поповым, ожидая продолжения и логичного завершения начатой прелюдии.

Арсений, тяжело дыша, осматривал любимого человека, чувствуя, как счастье наполняет его изнутри, как тёплое тягучее спокойствие сменяет и тревогу, и пустоту, появившуюся с уходом парня. Видя в глазах Антона полное доверие, он понял, что больше не имеет права совершать тех поступков, которые могут и причинят боль тому, кто безоговорочно верит, доверяет себя.

Гремевшая на фоне музыка стихла. Оставив после себя густую пустоту. В ушах после сильно бьющих и резко отключившихся басов гулко запульсировала тишина. Но этот неприятный эффект абсолютно не отвлёк двоих лежавших на полу молодых людей, внимательно смотревших друг на друга.

Затянувшаяся яркой полоской на груди буква «А» привлекла внимание Арсения, и он, пройдя по ней пальцами, сменил их губами и вспомнил их вечер в лесу. Цепочка мыслей собралась и перенесла его в тот же вечер, но уже в спальню. Секс с оружием ясно всплыл перед мысленным взором, и Арсений резко выпрямился, чем заставил Антона удивлённо вскинуть брови.

Прежде чем продолжить ласки, Попов потянул со стола пистолет и вопросительно глянул на Антона, без слов спрашивая, не будет ли экстрим лишним в примирении.

— Арс, — губ коснулась слабая неуверенная улыбка, но в глазах Антона мелькнул настоящий страх. — Он сейчас заряжен…

— Зачем ты его зарядил? — проверив обойму, поинтересовался Попов.

Шастун нахмурился и отвёл виноватый взгляд.

— Антон? — требовательно позвал его Арсений.

— А зачем мне было жить, если без тебя?..

Эти слова заставили Арсения повторно почувствовать тяжесть вины в таком состоянии Антона и в его решении свести счёты с жизнью. Это ощущение ему не понравилось, равно как и глупое решение парня.

— Пообещай, что эта мысль больше не посетит твою голову! — потребовал он, чувствуя, как противный страх понемногу замещает все ранее владевшие телом ощущения.

— Пообещай, что больше меня не бросишь и не прогонишь! — Антон стал серьёзным и, приподнявшись на локтях, тоже требовал, а не просил.

Арсений замер. Он понимал, что его желание быть с Антоном больше походило на манию, на безумие, но и предположить не мог, что и для Антона их нахождение вместе важно! Это осознание отключило всю дальнейшую мыслительную деятельность:

— Я люблю тебя, Антон, и выполню любую твою просьбу… — проговорил Арсений, слыша свои собственные слова со стороны, но понимая, что ни в одном слове он не соврал.

— Тогда сделай это, как тогда, у тебя в доме, — вдруг игриво улыбнулся Антон и кончиками пальцев прошёлся по ладони Арсения, которая сжимала рукоятку Дигла, и до слуха Попова долетел щелчок, возвестивший о снятии с предохранителя оружия.

— Вот так, крайне опасно! — предупредил Арсений, но ладони Антона уже оглаживали его торс, медленно спускаясь вниз к пряжке ремня, и расслабленный нежный взгляд оказался красноречивее действий владельца.

— Поиграем? — одними губами спросил Шастун, потянув Арсения за талию за собой, укладываясь на пол.

— Да не вопрос! — хищно улыбнувшись, отозвался Арсений и, прижав дуло пистолета к виску парня, обхватил его губы, вжав его тело в поверхность мягкого ковра.

Губы были горячими, язык быстрым и влажным, поцелуй пьянил, реальность расплывалась. Антон крепко прижимал к себе тело Арсения. Его вдохи были порывистыми, выдохи горячими. Редкие стоны вырывали из реальности. Худое тело выгибалось, а возбуждение выдавал увеличившийся упругий бугорок в районе паха.

Арсений прикрыл глаза, чувствуя под собой Антона, и его податливость заставляла терять связь с реальностью… и выстрел прозвучал неожиданно, на миг заглушив гремевшую вокруг музыку. Губы парня, только что активно отвечавшего и постанывавшего, стали мягкими и чересчур расслабленными. Руки разомкнулись, соскользнув на пол.

Внутри Арсения всё похолодело. Мышцы свело судорогой.

«Нет, только не это! Антон!» — пронеслось в голове, и его передёрнуло от осознания того, что он натворил…

Попов судорожно вздохнул и резко открыл глаза… Под ним лежал Антон, мило улыбавшийся и живой, притягивавший его к себе.

Видение? Это было всего лишь чёртово видение? Но почему тогда в груди так болезненно шелохнулся страх и не покинул своего места появления, даже когда Арсений осознал, что ничего на самом деле не произошло? Почему слёзы навернулись на глаза?

— Поиграем? — губы Антона произнесли уже слышанный несколько секунд назад в видении Арсения вопрос.

Попов несколько резко качнул головой, остро ощутив, как отголосок страха, от того, что он в порыве страсти застрелил Антона, повторно шевельнулся, причинив боль, и, щёлкнув предохранителем, отложил Дигл на стол.

— Ты чего? — нахмурился Антон.

Арсений быстро огладил мелко дрожавшими руками лицо любимого человека, радуясь, что то было просто жестокой фантазией, а не реальностью и, вжав Антона своим телом в ковёр, проговорил на ухо:

— И без него я тебе устрою экстремальный секс…

Шастун успел только нервно хохотнуть, перед тем как Арсений начал быстро и несколько грубовато претворять в реальность только что данное обещание.

***

Они ехали в машине молча, только уже при подъезде к дому Арсений решился задать вопрос, который мучил его всё время после отъезда Антона:

— Почему ты ушёл? — чуть повернув голову в сторону, он боковым зрением заметил, что Антон чуть подался вперёд к промежутку между сиденьями.

— А смысл был мне оставаться, когда ты мне сказал, что дальше со мной не будешь?..

— Я этого не говорил!

— Прямым текстом — не сказал, но сам посуди, что можно подумать, услышав: у меня денег нет, а без денег я с тобой не начну отношения, так как не вытяну материальную часть, а снимать деньги со счёта отца, чтобы обеспечить нас на первое время — ты наотрез отказался… — Антон затих, а потом добавил: — Дураком надо быть, чтобы не понять, что дальше у нас ничего не будет, — пальцы парня появились на плече Арсения, и тот своей ладонью накрыл их.

— Будет, — пробормотал в ответ Попов.

— Ты снимешь деньги со счёта отца? — оживился Антон.

Арсений промолчал, задумчиво глядя на дорогу. Парень выдохнул, поняв, что нет, и поинтересовался тише:

— А ты снял свои деньги?

— Нет.

— Отчего же? Ты столько проделал ради возврата и, по итогу, не вернул себе ничего?

— Я понял, что деньги мне были не так важны, как ты… Вернуть тебя мне хотелось больше.

Когда автомобиль остановился во дворе, а ворота закрылись — Антон проговорил очень тихо, но отчётливо:

— Арс, можешь пообещать мне, что больше не будешь брать подработки хакером?

Арсений вскинул брови, яркий интерес появился в его глазах.

— Но нам нужно будет на что-то жить…

— У меня есть некоторые сбережения, потом машина и некоторые дорогие вещи, я всё это продам…

— Да к чему это всё? — не выдержал Арсений, пристально всмотревшись в лицо парня.

— Я боюсь за тебя. Рано или поздно тебя поймают и определённо посадят. Что мне делать тогда? Я без тебя не смогу… Это я сегодня понял! — и худые пальцы сомкнулись на чужом плече. — Пообещай!

— Пообещаю, но чуть позже.

— Почему позже?

— Сначала почистим счета твоего отца, как ты и предлагал!

— Ты серьёзно?

Попов пожал плечами. Он пообещал выполнить любую просьбу Антона, а он просил его перестать зарабатывать деньги быстрым доступным способом, поэтому выбора особо и не оставалось: вариант Антона о продаже своих вещей стал подкреплением в уверенности правильности снятия чужих денег, по сути, воровства.

— Но ты же сделаешь всё с умом, чтобы не попасться? — взгляд и голос были пропитаны неподдельным волнением.

— Конечно…

Антон подался вперёд и аккуратно поцеловал подставленные Арсением губы.

***

Свет ярких мониторов освещал лицо Арсения. На его висках выступили капельки пота, губы беззвучно шевелились, в то время как пальцы скользили по клавиатуре, а глаза — по экрану. Антон временами поглядывал на быстро сменявшиеся непонятные наборы символов и букв, уделяя больше внимания лицу Арсения, с интересом и даже некоторым восхищением осматривая его.

Вскоре Попов часто заморгал и, облокотившись о стол, опустил лицо в ладони. За тяжёлым вздохом последовала тишина. Только тихое мерное гудение работающей системы служило фоном. В чересчур ярком свете было заметно, что Арсений был крайне напряжён: его руки подрагивали, дыхание было глубоким и нечастым, изредка задерживающимся.

Антон не заговаривал, даже не шевелился. Он чувствовал, как страх Арсения разрастался, касаясь его кожи, пробирался внутрь, и всё тело отзывалось на него: мышцы непроизвольно напрягались, в груди появилось и зашевелилось волнение.

— Программа, которую я сейчас запущу, заблокирует счета твоего отца, на время сделав их видимыми для банков, но снятие денег пройдёт незаметно… Деньги перейдут на фиктивный счёт, откуда тут же переведутся на счёт в оффшорах. Я выбрал Индию… — Арсений устремил взгляд в монитор перед собой. — Фиктивный счёт удалится автоматически, когда все деньги с него будут сняты. Процесс будет беспрерывным, ошибок быть не должно, — глубокий вздох прервал речь. — Если всё пройдёт гладко и ничего в процессе не сбойнёт, то все данные, которые смогут получить спецслужбы после обнаружения пропажи крупной суммы, уведут их в Норвегию… дальше потеряются. Отследить счёт в оффшоре не представится возможным. Обналичить деньги и не попасться можно будет в любой стране спустя пару месяцев, — Арсений достал из выдвижного ящика блокнот и, что-то быстро списав с одного из мониторов, протянул вырванный лист Антону.

По тому, как трепетал лист в пальцах, стала понятна степень напряжения Попова.

— Зачем он мне? — Антон с первого взгляда определил, что перед ним данные нового счёта.

— Это наш счёт, доступ к которому имеем и ты, и я…

— Вот и пусть будут у тебя и он, и я… — Антон нервно усмехнулся, забрал и сунул бумажку в нагрудный карман Арсения. — Сколько времени займёт перевод денег?

— Два часа… — Арсений задержался взглядом на Антоне, и тот заметил, что зрачки глаз Попова расширились, выдавая страх, сродни ужаса.

Парень не знал, как успокоить и вселить в него уверенность, так как и сам был напуган, поэтому, прошептав: «Я с тобой до конца», накрыл своей ладонью руку Арсения, немного сжав.

Слегка кивнув, Арсений выдохнул и отвернулся к монитору. Несколько быстрых нажатий на кнопки клавиатуры, и Попов, закрыв глаза, натянуто улыбнулся:

— Процесс запущен!..

Почувствовав тепло тела рядом с собой, Арсений глянул на Антона, который придвинулся и широко открытыми глазами перескакивал с монитора на монитор, наблюдая за происходившим на них снятием и переводом денег.

— Я люблю тебя, — вдруг проговорил Попов, чувствуя, что именно это и именно сейчас он должен был сказать Антону.

Тот отреагировал не сразу, отвлёкшись и переведя на него взгляд, опьянённый, затуманенный непонятным восторгом. Пару раз моргнув, прогоняя все эмоции с лица, он улыбнулся, когда ладонь Арсения прошлась по его щеке, и несколько неумело потёрся о неё.

Такой Антон был не знаком Арсению. Но и таким он был любим.

— Я тебя люблю больше всего в жизни… — повторил будто завороженный Попов, не рассчитывая, но надеясь на ответное признание.

Антон же лишь скромно улыбнулся, прикрыв глаза, и, подавшись вперёд, уткнулся Арсению носом в шею. Его тёплое дыхание щекотало кожу, а мягкие губы оставляли чувственные поцелуи.

Трепет от этого простого проявления нежности распространился по телу, и никаких озвученных признаний больше не требовалось. Антон, как мог, показывал своё отношение, близкое к любви, находящееся в коротком шаге от неё…

Большего Арсению и не требовалось, чтобы ощутить всепоглощающее счастье!

***

Два часа превратились для Арсения в нечто кошмарное. Он практически неотрывно смотрел в мониторы, пытаясь совладать с сумасшедшим волнением и диким страхом. Временами накатывала паника от мысли, что всё провалится, сорвётся, пойдёт не так, и в эти моменты мозг отключался, и оставалось единственное желание — прекратить снятие денег, отменить процесс.

И Арсений порывался это сделать, так как страх завладел им всем. Он парализовал адекватное мышление и частично сковывал движения напряжённого тела, сердце билось внутри, болезненно сжимаясь, ладони стали ледяными и хотелось одного — прекратить эту реакцию организма, а для этого следовало прервать процесс кражи денег.

Но попытки это сделать каждый раз пресекались Антоном. Тот мгновенно перехватывал руку Арсения, чувствительно сжимал запястье, а когда замечал, что рассеянное внимание концентрировалось на нём, твёрдо произносил: «Всё в порядке, Арс! Не паникуй!». И этого вполне хватало Арсению, чтобы немного прийти в себя, и, нормализовав дыхание, вновь вернуться к мониторам вдумчивым взглядом.

***

Антон вошёл в душное помещение гаража и заметил, как Арсений бездумно смотрел в одну точку, вертя в пальцах небольшую флешку.

— Что с тобой, Арс? — склонившись, он заглянул в задумчивое безучастное лицо.

Попов часто заморгал, возвращаясь в реальность.

— Эта система и её слаженная работа — результат многолетнего труда… Сейчас я активирую специальный вирус, и он за несколько минут уничтожит всю имеющуюся информацию и все данные, разрушит структуру, и восстановить работу хоть чего-то не будет реальным…

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим мерным шумом работавшей системы.

— Арс, но по-другому ведь никак, правда? — вкрадчиво спросил Антон.

— Правда, но столько сил и времени я отдал всему этому! — Арсений с искренним сожалением в глазах глянул на ожидавшую команд систему компьютеров.

Антон присел перед ним и коснулся напряжённого плеча, привлекая к себе внимание:

— Покончи с криминальным прошлым сейчас, поставь точку в незаконном, хоть и прибыльном бизнесе, — Антон продемонстрировал подбадривающую улыбку. — И подумай лучше о том, что теперь у нас всё будет по-другому.

Арсений кивнул, ещё некоторое время нерешительно повременил и вставил флешку в USB-порт. Затем, не глядя на экраны, которые начали демонстрировать загрузку вредоносных данных с носителя информации, покинул гараж.

Антон же задержался и вышел на улицу только тогда, когда погасли все мониторы, и прекратили работу все системные блоки.

***

— Держи, — протянутый Антоном бокал появился перед лицом Арсения.

В гостиной, тяжёлые шторы которой отгородили двух человек от яркого солнца и погрузили помещение в полумрак, сложно было понять, что предлагал парень. Лишь легкий древесный аромат выдал напиток — коньяк.

— Антон, у меня совсем нет желания пить… — сознался Арсений и вяло опустил голову. — Я так перенервничал…

— Я предлагаю отметить удачную кражу денег.

Тяжелый вздох возвестил о том, что это событие радовало лишь Антона.

— Арс, — парень отставил бокалы на кофейный столик, — расслабься, ведь всё прошло хорошо и самое страшное уже позади, верно?

Попов кивнул, но эти слова не добавили ему радости. Антон прижался к нему, почувствовав, как было напряжено тело, и оставил уверенный поцелуй на гладкой щеке. Это вызвало слабую ответную улыбку.

— Хочешь, я помогу тебе расслабиться? — тихо пробормотал Антон на ухо и, аккуратно поддев мочку языком, слегка прикусил.

Попов нервно хохотнул и, схватив Антона, опускавшегося перед ним на колени, за плечо, вернул его на диван.

— Начнём, пожалуй, с коньяка… — в этот раз он принял бокал. — С удачным снятием денег… — голос Арсения выдал остатки волнения и страха.

— С началом новой жизни.

Они одновременно потянулись друг к другу, закрепив сказанное быстрым поцелуем, и в несколько мелких глотков осушили бокалы.

Коньяк приятно скользнул по горлу, оставив обжигающий след. Тепло, появившись в груди, медленно растекалось по телу. Арсений взглянул на Антона. Тот совершенно серьёзно смотрел ему в лицо.

— Что? — ухмыльнулся Арсений. — Что-то не так? — и почувствовал, как непонятный шум заполнил голову, а окружающее окуталось туманом.

— Всё так, Арс! Всё так!.. — донёсся издалека голос Антона, и всё погрузилось в вязкую душную темноту.