Глава 13
– СЕЙЧАС –
Странно было оказаться у Высоких Скал без едкого привкуса трав путешественников на языке. Когда он карабкался вверх по последнему склону к вершине гряды, его вдруг охватило воспоминание и тоска по Щербатой и Пепелицы, целительницам его юности. Он слегка хрипел, пытаясь отдышаться.
«Я немного старше, чем был в прошлый раз, когда совершал это восхождение. Но, по крайней мере, я больше не видел Двуногих», – подумал он с благодарностью.
Переведя дух, он продолжил карабкаться на самую высокую точку, чтобы посмотреть на то, что раньше было территорией племени.
– Я знаю, что все будет по-другому, – сказал он себе, стараясь не слишком надеяться. – Нам пришлось уйти, потому что Двуногие захватили эту территорию, так что она не будет похожей на ту, какой я ее помню.
Однако когда он, наконец, смог окинуть взглядом всю округу, он почувствовал себя так, как будто Лунный камень, который он искал, упал на него сверху. С ошеломлением он видел реку, ущелье, водопад и отделенные от него Гремящей Тропой, крошечные на таком расстоянии, крыши фермы Ячменя.
«Ячмень… – При воспоминании о добром коте, бывшем когда-то членом Кровавого племени и поселившемся затем на ферме, под его шкурой разлилась волна тепла. – Мне бы очень хотелось увидеть его снова… Но сначала я должен найти Лунный Камень». С болью в груди он вспомнил, что Горелый, друг Ячменя, живший с ним на ферме, бывший ученик Грозового племени, умер. Ячмень, должно быть, ужасно по нему скучает.
За фермой было так много гнезд Двуногих, что Крутобок даже не мог определить, где раньше находилась территория Грозового племени. Гремящие Тропы змеями извивались между ними, по ним бегали Чудища, издалека похожие на сверкающих жуков. Густой гостеприимный лес исчез, как и большая часть холмов вересковых пустошей, где когда-то жило племя Ветра. Холодок пробежал по телу Крутобока при мысли о том, как быстро были уничтожены все следы племен.
«И если мы больше не сможем связаться со Звездным племенем, сколько пройдет времени, прежде чем никто не сможет вспомнить о нашем пребывании здесь? Даже сама память о племенах будет потеряна, смыта, как старые ветки в ручье Юных Листьев».
По крайней мере, подумал Крутобок, он должен быть рядом с Материнским Истоком и Лунным Камнем. Он напомнил себе, что проделал весь этот путь не только ради того, чтобы повидать старую территорию племен. Ему нужно было найти Лунный Камень и выяснить, поможет ли он ему найти способ связаться со Звездным племенем.
«Я сделаю это, а потом поспешу домой, – твердо сказал он себе. – Ясно, что здесь мне особо делать ничего». И если его миссия окажется успешной, он захочет вернуться к озеру как можно скорее.
Хотя он не мог видеть Материнский Исток с того места, где стоял на вершине скалы, Крутобок знал, что пещера должна быть где-то на склоне холма под ним. Он осторожно начал спускаться вниз. Его лапы скользили по крутому склону. Иногда он наступал на поверхность из крошечных камешков, которые начинали двигаться, увлекая его вниз так быстро, что ему приходилось изо всех сил впиваться когтями, чтобы не упасть со скалы. Вскоре у него заболели подушечки лап.
Все это время алый свет постепенно угасал, и камни отбрасывали глубокие тени на его путь. Не видя ясно дороги впереди, Крутобок вынужден был замедлить шаг. Ему приходилось ползти, осторожно ощупывая лапой землю, прежде чем осмелиться опереться на нее всем своим весом.
Он и раньше бывал у Материнского Истока, но приходил туда с территории своего племени. И он оказывался там только для того, чтобы сопровождать целителей – он никогда не заходил внутрь и не видел Лунный Камень своими глазами. Теперь, приближаясь с противоположной стороны, он не был уверен, что находится на правильном пути. Хуже того – когда угасли последние лучи света, он услышал крик над головой и, подняв глаза, увидел сову, которая, широко раскинув крылья, кружила над ним.
– Лисий помет! – пробормотал он.
Крутобок не знал, опасна ли сова для взрослого кота, но проверять это на собственной шкуре у него желания не было. Он начал выбирать маршрут, чтобы укрыться под нависающими скалами от преследующей его птицы. Вскоре ему пришлось признаться самому себе, что он безнадежно заблудился.
«Я зашел слишком далеко», – сказал он вслух, вглядываясь в темноту. Окружающая местность не была ему знакомой. Он потерял из виду ферму Ячменя и не узнавал ничего, что могло бы подсказать ему, где он находится. Крутобок не мог припомнить, когда в последний раз он чувствовал себя настолько беспомощным, таким уязвимым, словно котенок, вышедший из лагеря в одиночку.
Он все еще пытался решить, в какую сторону идти, когда внезапно перед ним раздалось рычание, и два огромных ярких глаза пригвоздили его своим ослепительным светом.
– Чудище! – взвыл Крутобок от ужаса. – Что здесь делает Чудище?
Всё, что он мог сделать, это распластаться на земле, страх полностью парализовал его. Но Чудище не двинулось к нему, а просто стояло, рыча. И кот сумел прийти в себя достаточно, для того чтобы подняться на лапы и метнуться под ближайший куст.
При свете глаз Чудища Крутобок понял, что он забрел в какой-то лагерь Чудищ. Некоторые из них сидели там и, очевидно, спали, и несколько Двуногих ходили между ними.
Пока он осматривался, проснулось еще одно Чудище. Оно почти сразу же двинулось вперед и направилось к тому месту, где Крутобок прятался под кустом. Ужас охватил старого кота при мысли о том, что он будет раздавлен этими огромными черными лапами. Он рванулся сквозь низко растущие ветви и бросился бежать.
Мгновение спустя он почувствовал, как земля под его лапами превратилась в твердую поверхность Гремящей Тропы, но в панике его единственной мыслью было убежать от преследующего его монстра. Он бросился вперед, почти столкнувшись с темной скалой, которая вздымалась перед ним. Карабкаясь вверх, Крутобок понял, что перелезает через изгородь Двуногих. Он скорее свалился, чем спрыгнул в сад за ней.
Свет от Чудища выхватил его из темноты, когда Крутобок пронесся по полосе травы и спрятался под кустом с крупными ароматными цветами, которые заставили его чихнуть. Он сидел, пригнувшись, пока огни не пропали, а рычание не стихло. Все погрузилось в темноту и тишину.
«Оно было так близко!» – подумал он, тяжело дыша.
Крутобок лежал под кустом, дрожал и пытался отдышаться. Посмотрев сквозь ветви вверх, он заметил сову, которая всё ещё кружила наверху. По крайней мере, она не могла добраться до кота, пока он прятался под кустом.
– Иди уже и найди себе хорошую мышь, – пробормотал он. – И отстань от меня!
Заставив себя расслабиться, Крутобок решил оставаться на месте, пока не убедится, что двигаться дальше безопасно. Тревожная дремота только начала одолевать его, когда он услышал рядом голос, одновременно любопытный и дружелюбный.
– Привет! Я тебя раньше не видел.
Крутобок открыл глаза и увидел пухлую полосато-белую домашнюю кошку, глядящую на него из-под ветвей. Смущенный тем, что его застали прячущимся, как испуганного ученика, он выбрался на открытое место и вежливо кивнул незнакомке.
– Привет, – мяукнул он. – Все хорошо. Я не собираюсь захватывать твою территорию.
Кошка озадаченно посмотрела на него, как будто понятия не имела, о чем он промяукал.
– Ты заблудился? – спросила она. – Может быть, я смогу помочь.
Крутобок сомневался, что эта домашняя киска знает что-то еще, кроме своего собственного сада, но он был в таком отчаянии, что решил, что стоит попробовать.
– Я просто проходил мимо, – объяснил он. – Я ищу Материнский Исток.
Крошечная искорка надежды погасла, когда кошка уставилась на него.
– Материнский Исток? – пробормотала она, как будто это слово было новой странной едой в ее рту. – Это какое-то логово, где живут Домашние?
– Это вход в огромную пещеру, – сказал он ей. – В которой на самом дне лежит Лунный Камень.
Полосатая белая кошечка недоуменно заморгала.
– Я не знаю, что это такое, – мяукнула она. – Я живу здесь со своей семьей уже много сезонов, но никогда не слышала об этом Лунном камне.
– Неважно, – вздохнул Крутобок. Он знал, что, спросив домашнюю киску, ничего не добьется. – В любом случае, спасибо, что выслушали.
– Все в порядке, – сказала ему кошка. – Ну, я, пожалуй, пойду. Мои домашние обычно кормят меня в это время.
Она прошествовала через сад и исчезла в небольшой щели в нижней части двери в палатку Двуногих.
Упоминание домашней кошки о еде напомнило Крутобоку о том, как голоден он сам. У него возникло внезапное желание последовать за ней и попросить ее поделиться. Но он остановился, чувствуя себя ужасно пристыженным.
«Ты же воитель! – выругал он себя. – Ты не ходишь в логова Двуногих и не ешь пищу домашних кисок».
Он отвернулся, размышляя о том, что у него все еще есть гордость, но и живот урчал от голода.
Крутобок понял, что ему нужно идти дальше, иначе он рискует никогда не найти дорогу к Лунному Камню. Он устало перелез через изгородь и зашагал вдоль Гремящей Тропы. К этому времени в логовах Двуногих начали зажигаться огни, а сама Гремящая Тропа была освещена крошечными оранжевыми солнцами на верхушках тонких каменных деревьев. К его облегчению, сова исчезла, но Чудища всё ещё рычали, пробегая мимо него. Крутобок крался в тени забора, стараясь держаться подальше от их сверкающих глаз.
Он догадался, что, должно быть, находится сейчас где-то на бывшей территории племени Ветра, но ничто не указывало, куда идти дальше. То, что раньше было открытой пустошью, теперь было полностью заполнено палатками Двуногих, Гремящими Тропами и спящими Чудищами. Он остановился, пытаясь принюхаться, но едкая вонь Чудищ заглушила все остальные запахи. Задыхаясь от вони, Крутобок задумался, не повернуть ли ему назад и не пойти ли в другую сторону, но тут же сообразил, что, сделав это, он рискует окончательно заблудиться.
«Что бы ни случилось, я должен продолжать идти».
Крутобок продолжал идти, изнывая от голода и боли в лапах. Ему хотелось лишь поохотиться, поесть и отдохнуть, но в этом чужом месте, казалось, не было места, где он мог бы это сделать. Затем, проходя мимо еще одного спящего Чудища, он услышал, как оно открылось. Резко обернувшись, он увидел, как из его брюха вылез Двуногий и направилась прямо к нему.
Страх, еще более сильный, чем тогда, когда он увидел сову, придал ему сил. Он бросился к ближайшему забору и вскочил на него, едва касаясь лапами деревянной поверхности. Взобравшись наверх, он оглянулся и увидел бледное лицо Двуногого, обращенное к нему. Затем он спустился в сад и нырнул в щель между забором и деревом. Он сидел молча, дрожа, пока не услышал удаляющиеся шаги лап и не понял, что Двуногий, должно быть, сдался и ушел. Когда он постепенно успокоился, в голову Крутобока закралась идея. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от всех отвлекающих запахов и звуков Двуногих, чтобы посмотреть, сможет ли память его ощущений показать ему, где находится Материнский Исток. Но как бы он ни старался сосредоточиться, он не чувствовал никаких подсказок. Ни одна лапа не потянула его в правильном направлении. Разочарованный, он открыл глаза.
«Даже мое тело забыло это место».
Крутобок выскользнул из укрытия и пробрался через узкую щель в изгороди, чтобы снова оказаться у Гремящей Тропы. Теперь ему потребовалось огромное усилие, чтобы решить в какую сторону идти, он потерял всякое представление о том, где находится. Но даже если бы он решил сдаться и вернуться домой, он все равно не знал, куда двигаться.
Наконец он добрался до открытой площадки на дальней стороне Гремящей Тропы. Гнезда Двуногих заканчивались рядом с участком травы, окруженным кустами и несколькими деревьями. Слегка ободренный видом места, которого пока Двуногие не касались, Крутобок открыл рот, чтобы понюхать воздух в поисках добычи. Вскоре он учуял запах мыши и проследил его до зарослей травы у корней дерева.
Его рот наполнился слюной, и Крутобок подкрался к своей жертве и приготовился к прыжку. Но как только он подобрал под себя задние лапы, из ближайшего Гнезда раздался громкий лай.
«Собака! – раздраженно подумал Крутобок. – Это именно то, что мне сейчас нужно!»
Мышь убежала при первом же звуке лая.
Крутобок рухнул на землю, совершенно обескураженный и несчастный. Он был слишком измотан, чтобы искать новую дичь. Вместо этого он пошел в укромное местечко между корнями деревьев и свернулся калачиком, чтобы заснуть, стараясь не обращать внимания на громкое урчание в животе. Замерзший, голодный и потерявшийся, он всё ещё не понимал, как далеко он находится от Лунного Камня.
«Здесь всё изменилось, – подумал Крутобок. – Как будто племена никогда здесь не жили».
Погружаясь в тревожный сон, он задавался вопросом, не было ли ошибкой вернуться сюда.
Крутобок лежал в своем гнезде в палатке старейшин. Он прижимался к Милли, ее голова лежала на его плече. Кот чувствовал каждое ее ребро, а ее серая шерсть, которая когда-то была такой гладкой и блестящей, теперь стала тусклой и редкой. Крутобок не мог прогнать мысли, что её лапы уже на пути в Звёздное племя.
– Но ты не можешь оставить меня, – прошептал он. – Я не могу потерять тебя. Подожди немного, скоро придет мое время пойти с тобой.
Давным-давно, когда Серебрянка умерла, рожая их котят, он уже пережил боль потери своей подруги. Крутобок не думал, что сможет снова вынести эту боль. И все же день за днем он чувствовал, как Милли уходит от него. Воробей давал ей ягоды можжевельника для укрепления сил и щавель для аппетита, но, несмотря на все усилия целителя, бедняжка Милли становилась все слабее и слабее.
Снаружи послышались шаги, и дочь Крутобока Пестороцветик нырнула под ветви орешника. Она несла полевку, и густой запах свежей дичи распространился по всей палатке.
– Ее любимое, – пробормотала она, опустив еду рядом с Милли. – Как ты думаешь, она может сейчас немного поесть?
– Давай попытаемся, – ответил Крутобок. Он сел и легонько потряс Милли за плечо. – Посмотри, что принесла тебе Пестроцветик.
Голубые глаза Милли открылись, она посмотрела на Крутобока, а затем на Пестроцветик, которая подтолкнула полевку ближе к матери.
– О, это мне? – мяукнула Милли, и пошевелила носом. – Спасибо тебе, Пестроцветик. Она очень хороша. Но... Мне что-то сейчас не хочется есть.
– Просто попробуй! – голос Пестроцветик был напряжен от беспокойства.
– Ну, может, кусочек... – Милли вытянула шею и откусила кусочек от сочной свежатинки, затем с трудом проглотила его. – На вкус очень хорошо! Может быть, я доем ее позже.
Она опустила голову и снова закрыла глаза.
– О, Милли, не оставляй нас! – воскликнула Пестроцветик. – Наверняка Воробей может чем-нибудь помочь.
Крутобок покачал головой, не желая признавать правду, и все же он не мог солгать своей дочери.
– Думаю, пришло ее время. Ты должна привести Шмеля.
Пестроцветик встретилась с ним взглядом, широко раскрыв глаза и не в силах поверить в услышанное. Затем она резко развернулась и выбежала из палатки.
Крутобок положил голову рядом со своей любимой, зная, что вдыхает ее сладкий запах в последний раз.
– Ты нужна мне, – мяукнул он. – Что я буду делать без тебя?
Хотя слух Милли притупился в последние месяцы ее жизни, теперь она, казалось, услышала его. Ее глаза снова открылись. Взгляд, устремлённый на Крутобока, был полон любви к нему.
– Мы прожили вместе чудесное время, – пробормотала она. – Я никогда не жалела, что оставила своих Двуногих, ни на одно мгновение. Но теперь все кончено, мой дорогой. Я должна оставить тебя. И ты пойдешь дальше без меня.
– Не думаю, что у меня получится, – выдавил из себя Крутобок.
– Но ты должен, – возразила Милли. – Ты должен оставаться таким же храбрым, преданным котом Грозового племени, каким был всегда. Ты нужен своему племени.
– Уже нет. Теперь я просто бесполезный старейшина. – Эти слова Крутобок произнес с трудом преодолевая огромный комок в горле. – Я не нужен своему племени уже много лун... целые сезоны.
– Ты никогда не будешь бесполезен. – Дыхание Милли согревало теплом ухо Крутобоку. – Ты Крутобок! Ты сильный и решительный воин. Ты самый важный кот в этом мире для меня. Ты никогда не должен сдаваться.
Как только Милли закончила говорить, Пестроцветик проскользнула обратно в палатку, ее брат Шмель следовал за ней. Глаза Крутобока округлились от удивления, когда он заметил третью фигуру.
– Иглогривка! – выдохнул он.
Его дочь, сильно пострадавшая от падения дерева, теперь грациозно передвигалась на всех четырех лапах. Ее мех и глаза сияли, а звездный свет играл на лапах и вокруг ушей.
Милли подняла голову и замурлыкала от счастья.
– Все мои дорогие котята... – прошептала она. Она прикоснулась носом к уху Крутобока и со вздохом безвольно опустилась обратно в гнездо. Ее глаза закрылись.
– Нет! – воскликнула Первоцветик. Она присела рядом с телом матери, уткнувшись носом в прохладный мех Милли. Лапы Шмеля словно подкосились, и он опустился рядом с ней.
Но Иглогривка стояла неподвижно, подняв голову, как будто чего-то ждала. И перед изумленным взглядом Крутобока Милли, казалось, поднялась из своего тела, превратившись в молодую энергичную кошку, которой она когда-то была. Она посмотрела на Крутобока, и вся любовь, которую они разделяли, сияла в ее сверкающих голубых глазах.
– Прощай, дорогой, – промяукала она. – Я буду ждать тебя в Звездном племени, но тебе нужно пройти еще долгий путь, прежде чем ты встретишь меня там. И помни, что я тебе говорила — ты никогда не должен сдаваться.
Затем она повернулась и последовала за их дочерью. Тьма накрыла Крутобока, словно черное крыло огромного ворона.
Крутобок вздрогнул, приходя в себя. Он все еще лежал, свернувшись калачиком между корней деревьев рядом с гнездом Двуногих, такой же замерзший и голодный, каким был с тех пор, как спустился с Высоких Скал. Горе сжало его мощными когтями, когда он вспомнил о смерти Милли. Ему было тяжело потерять её, ему до сих пор это снилось.
Но пока кот боролся со сном, его горе сменилось удивлением. Милли умерла не совсем так, как он только что увидел во сне. Он определенно никогда не видел ни Иглогривку, ни дух помолодевшей Милли, уходящий с ней, чтобы присоединиться к Звездному племени. Его сердце наполнилось радостью, когда он вспомнил, какими сильными и красивыми были его любимые кошки.
И Милли не произносила последних наставлений, которые она произнесла в его сне.
«Ты никогда не должен сдаваться».
«Она как будто видела меня здесь, потерянного и несчастного», – подумал Крутобок. Затем ему пришла в голову другая мысль, поразившая его, словно молния: она могла. Насколько глупо было надеяться, что это сама Милли пришла к нему из Звездного племени, чтобы передать послание? Что она произнесла эти слова, чтобы ободрить его, когда все кажется таким безнадежным? По крайней мере, подумал Крутобок, он будет вести себя так, как будто это правда.
– Не волнуйся, Милли, – промяукал он вслух. – Я тебя не подведу.
Сев, Крутобок дернул носом. Ветерок донес до него знакомый запах.
– Что это такое? – спросил он, все еще наполовину погруженный в воспоминания о своем сне. Затем, стряхнув с себя последние остатки дремоты, он понял, что унюхал запах реки.
Воодушевленный надеждой, Крутобок вскочил на лапы и отряхнул шкуру. Оглядевшись, он понял, что спал под самым высоким деревом в поле зрения. Он вскарабкался по стволу и перепрыгивал с ветки на ветку, пока не смог заглянуть за крыши палаток Двухногих.
Он заметил это место Двуногих еще с Высоких Скал, но теперь, когда он был в самом его центре, размах ошеломил старого кота.
«Зачем этим глупым существам столько отдельных логов? Неужели им комфортно так жить!»
И тут вдалеке, за всеми этими красными гнездами, он увидел то, что искал.
Река! Крутобок смотрел на стремительный сверкающий поток, чувствуя себя так, словно пьет его прохладную воду большими глотками. «Я вижу водопад... О, и старый мост Двуногих все еще там!» И далеко — так далеко, что в утренней дымке он не мог быть вполне уверен — Крутобоку показалось, что он различает Нагретые Камни.
Его сердце дрогнуло, когда он вспомнил, как сражался там вместе с Огнезвездом. Он почти слышал визг дерущихся котов и видел их гибкие силуэты на фоне сверкающей реки. Нахлынули новые воспоминания: тренировки в песчаном овраге, выслеживание добычи в глубине зарослей орешника, дорога к Четырем Деревьям на Совет при полной луне.
«Именно здесь я стал воителем. Тем, кем являюсь сейчас», – подумал он.
Но Крутобок не мог думать о радости и боли прошлого. Он оглядел изменившийся ландшафт, и внезапно его осенило: «Я нахожусь на территории Грозового племени. По крайней мере, там где раньше была территория Грозового племени».
У него упало сердце, когда он оглядел вонючие Гремящие тропы и нескончаемые ряды палаток Двуногих. Все пропало. Он почувствовал, как из него выходит весь воздух. Он думал, что был готов к тому, что Двуногие, вероятно, изменили все в старых охотничьих угодьях в лесу. Но видеть палатки Двуногих в том месте, где жило Грозовое племя, вырастившее его, было более мучительно, чем он мог себе представить.
«Выдохни». Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться. «Ты знал, что это место исчезло, Крутобок. Прошлое есть прошлое».
Он открыл глаза. Он должен оставаться сосредоточенным, ему нужно добраться до Лунного Камня. Теперь он примерно знал, как добраться до Материнского Истока. Но он также заметил, что гнезда Двуногих заканчивались недалеко от реки, а на другой стороне, на земле, которая раньше была территорией Речного племени, лежали те же самые тростниковые заросли и сочная трава, которые он помнил со времен пребывания в этом племени. Когда-то он жил здесь, среди этих тростниковых зарослей и кустарников. Он играл с Ласточкой и Ураганом и пытался убедить себя, что может стать котом Речного племени.
«По крайней мере, их территория не изменилась».
Когда Крутобок спустился с дерева, он понял, что должен направиться прямо к Материнскому Истоку. Но все его существо призывало посетить территорию Речного племени. Хотя бы на короткое время представить, что его лапы могут унести его в прошлое.
«Нет ничего плохого в том, чтобы проведать это место, – решил он. – Просто чтобы посмотреть, действительно ли оно осталось таким, каким было».
Крутобок быстро обогнул последнюю палатку Двуногих. Было так рано, что все Чудища, казалось, спали, и никто из Двуногих не шевелился. Наконец, он выбрался на открытое пространство вдоль берега реки и направился вниз по течению к мосту Двуногих.
По дороге он уловил сильный запах кролика и заметил зверька, который грыз пучок одуванчиков на самом берегу реки. Его живот свело от голода, и Крутобок подкрался к зверьку. В последний миг перед прыжком что-то насторожило кролика. Он сел, затрепетал ушами и попятился прочь, но тут же оказался лицом к лицу с быстрым течением. Пытаясь удержать равновесие, кролик развернулся и бросился вперед, угодив прямо в лапы Крутобока. Тот убил его быстрым укусом в горло.
– Спасибо тебе, Звездное племя, за эту добычу, – машинально пробормотал кот, но тут же приободрился. Сон о Милли вселил в него немного надежды на Звездное племя и возможность установить с ними контакт у Лунного Камня. Ободрившись, он вонзил зубы в теплую плоть.
Немного погодя Крутобок откинулся на спину и провел языком по зубам. От кролика не осталось ничего, кроме меха и костей. Обычно целый кролик был для него слишком велик, но Крутобок умирал с голоду со вчерашнего вечера. Теперь его живот был полон до отказа, и мышцы вновь наполнялись энергией.
«У добычи здесь другой вкус, нежели у озера, – подумал он, вставая и шагая дальше. – У нее вкус дома».
Снова направляясь к мосту Двуногих, Крутобок напряг все свои чувства на случай, если какие-нибудь коты Речного племени будут патрулировать это место. Затем он тяжело вздохнул, смеясь над собой.
«О чем я только думаю? Здесь больше нет котов — только Двуногие».
Крутобок перешел через мост, надеясь еще раз увидеть территорию Речного племени. Практически впервые за все время путешествия он чувствовал себя спокойно, не ожидая опасности.
«Наконец-то я могу исследовать территорию без враждебных котов или Двуногих».
Но когда он сошел с моста, утренний воздух разорвал ужасающий вой. Потрясенно разинув рот, Крутобок огляделся и увидел молодую кошку размером с ученицу, выскочившую из ближайшего куста. Прежде чем он успел поднять лапу, чтобы защититься, кошка налетела на него и сбила с лап. Он приземлился с глухим стуком, у него перехватило дыхание, и, подняв глаза, он увидел, что его противница растянулась над ним с торжествующим блеском в зеленых глазах.
– Ты сдаешься? – спросила она.