Глава 21
– СЕЙЧАС –
Крутобок лежал, крепко зажмурив глаза и чувствуя, как бешено колотится сердце; он ждал, что Звёздное племя вот-вот обрушит на него новую волну своего гнева. В конце концов, когда так ничего и не произошло, он осмелился вновь открыть глаза, но перед ним плавали только размытые цветные круги. К тому же он ничего не слышал, будто его уши оказались забиты пухом чертополоха.
«Неужели я ослеп и оглох?» – Он попытался подавить панику.
Постепенно его взгляд прояснился, стены пещеры обрели очертания, а в уши ворвались звуки бушующего снаружи шторма. Крутобок обернулся к Лунному Камню и увидел… пустоту.
Ужас сдавил его грудь, и он подполз поближе, отчаянно моргая, только чтобы убедиться… Лунный Камень исчез. На его месте лежала лишь куча раздробленных осколков, испускающих странное слабое свечение.
«Должно быть, в него ударила молния! – Крутобок неверяще уставился на обломки. Во рту у него пересохло, и каждая шерстинка встала дыбом. – Мне не только не удалось связаться со Звёздным племенем – я разрушил Лунный Камень! Это был их ответ… или просто совпадение?»
Крутобок понял, что это не имело значения; он знал только, что должен скорее убраться отсюда. Звёздное племя определённо не желало с ним общаться. Он вскочил и, преодолевая дрожь, и бросился прочь из пещеры по туннелю так быстро, как только мог. Лишь выскочив на воздух, всё ещё трясясь от страха и тяжело дыша, он позволил себе обернуться и посмотреть в проход, ведущий к разрушенной святыне.
«Был ли это знак? – снова спросил он себя. – Значит ли это, что Огнезвёзд гневается на меня? – Но ему с трудом верилось, что его старый друг обрушит на него такую ярость, пусть даже он посмел зайти в священное место, не будучи предводителем или целителем. – Возможно, я слишком много вообразил себе – вообразил, что молния и гром являются чем-то большим, чем обыкновенная гроза. – Но чем дольше он размышлял об этом, тем хуже ему становилось. – Какой вариант хуже – что Звёздное племя всё ещё существует, но разозлилось на меня… или что оно исчезло, или ему стало всё равно? – От следующей мысли у него перехватило дыхание: – А вдруг молодые Грозовые воители были правы? Вдруг всё послание заключается в том, что я старый болван и просто не желаю признавать, что Звёздного племени больше нет?»
Мрачные мысли обуревали Крутобока, и несколько мгновений он просто пытался отдышаться. Когда его сердце вернулось к привычному ритму, он осознал, что гром порыкивает где-то вдали, и дождь уже практически прекратился. Гроза заканчивалась. Тучи над его головой рассеялись, оставив рваные щели, сквозь которые просвечивали луна и звёзды, а проступившие на горизонте силуэты холмов предвещали близкий рассвет. Сердце наконец успокоилось, и Крутобок смог нормально вдохнуть. Встряхнувшись, он побрёл по тропинке, чтобы найти Клыка и остальных.
Его лапы налились тяжестью, словно он пробирался сквозь толщу воды. Он так надеялся получить ответ от звёзд у Лунного Камня, но теперь всякая надежда исчезла. «Что будет дальше?» Он помнил, что обещал помочь Клыку, и намеревался выполнить это обещание. Но как же Грозовое племя? Как же его путешествие?
Он был уверен, что Огнезвёзд поможет ему разобраться во всём…
Под нависшей скалой он заметил Обезьянью Звезду и Свистоцапа, свернувшихся во сне калачиком и прижавшихся друг к другу, чтобы согреться. Клык сидел прямо, обвив лапы хвостом и насторожив уши, чтобы не упустить ни единого признака опасности. Завидев Крутобока, он вскочил:
– Что произошло?
Крутобок не знал, что ему ответить. Как вообще описать Клыку, что он увидел там, под землёй? С чего начать? Его дух был сломлен. Ему не удалось получить ответы ни от Огнезвёзда, ни от Лунного Камня. Он задумался над тем, не ошибся ли Камнесказ; возможно, он больше ничем не мог помочь своему племени.
«Я не тот, кто мог бы всех спасти. Не предводитель. И даже больше не глашатай».
– Это было… ужасающе, – начал он, рассказав, как прошёл по туннелю и задал свой вопрос только чтобы увидеть, как Лунный Камень сокрушила ослепительная вспышка света. Обезьянья Звезда и Свистоцап, проснувшиеся от звуков его голоса, слушали его с широко раскрытыми глазами.
– Похоже, тебе удалось связаться с чем-то, – подытожил Клык, когда Крутобок закончил свой рассказ.
– Я не уверен, – ровным голосом сказал Крутобок, не желая делиться своими сомнениями с домашним. – В любом случае, я понятия не имею, что мне делать дальше. Я не забыл, что пообещал тебе помочь, – он кивнул Клыку. – Но после этого я… я не знаю, как помогу своему племени.
Вдруг Обезьянья Звезда воскликнула, выпустив когти от возбуждения:
– У меня есть идея!
– Что-что? – переспросил Крутобок, сомневаясь, что домашняя киска может предложить ему что-нибудь, что разрешило бы его сомнения.
– Мы знаем одного мудрого кота, у которого могут найтись кое-какие ответы, – пустилась в объяснения черепаховая кошечка. – Он живёт на ферме неподалёку, и он обожает рассказывать длинные истории.
– Ага, – подтвердил Свистоцап, – и про воителей он тоже знает!
Крутобок ощутил, как по телу расползается тепло. «Мудрый кот, который любит рассказывать истории и знает о воителях?..»
– Вы говорите о Ячмене?
Обезьянья Звезда и Свистоцап переглянулись.
– Да, его так зовут, – мяукнула кошечка. – А ты откуда знаешь?
– Он мой старый друг… да, очень старый друг. – Крутобок чувствовал, что с каждым ударом сердца к нему возвращается надежда. Какой отрадой было бы увидеть Ячменя, его старого приятеля, особенно сейчас! Даже если он не сможет помочь ему, было бы здорово пообщаться с ним после стольких сезонов.
– Отведите меня к нему прямо сейчас, – скомандовал он.
Обезьянья Звезда возглавила их группку, уводя их от Материнского Истока, за ней шёл Свистоцап. Крутобока вновь немного повеселил вид молодых котов, важно вышагивающих по тропинке; Обезьянья Звезда то и дело подпрыгивала от азарта, будто после пережитой ночи и бури к ней вернулась жажда приключений.
Сначала Клык замыкал группу, потом ускорил шаг и пошёл бок о бок с Крутобоком.
– Я должен кое-что знать, – прошептал он, глядя на него с надеждой в глазах.
– Ладно, – удивлённо мяукнул Крутобок. – Выкладывай, что у тебя.
Клык всё ещё колебался, словно боялся заговорить. Наконец он выдавил:
– Крутобок, ты… ты мой отец?
От изумления Крутобок споткнулся о собственные лапы.
– Что?!
– Моя мать нечасто говорила об отце, – пояснил Клык. – Когда я спрашивал её, она переводила разговор на другую тему. Наверное, надеялась, что я не замечу.
– Как будто можно запретить котёнку быть любопытным! – пробормотал Крутобок.
– Но о тебе она всегда вспоминала с такой нежностью, – продолжал Клык. – Думаю, она уважала тебя больше любого кота. Поэтому я и задумался над тем, был ли ты для неё больше, чем друг. А потом, когда она сказала, чтобы я искал тебя, если мне вдруг понадобится помощь, я подумал, что, может быть…
Крутобок почувствовал укол сожаления в груди. Он успел полюбить Клыка за то короткое время, что они были знакомы, и ему страшно не хотелось гасить искру надежды, сверкавшую в глазах серого кота.
– Клык, я был бы горд назвать тебя своим сыном, – заговорил он, – но мы с твоей матерью никогда не были парой. Я не твой отец.
Голова Клыка поникла, он опустил хвост. Крутобоку стало искренне жаль этого худощавого кота; он буквально видел, как разочарование захлёстывает его подобно волне грязной воды во время осенних паводков. Одиночка казался настолько убитым горем, что на мгновение Крутобок подумал, что ему следовало солгать.
«Ну что мне стоило сказать «да»? По крайней мере, хоть один из нас получил бы ответ, который так долго ждал».
Но в глубине души Крутобок знал, что горькая правда лучше сладкой лжи. «Рано или поздно нам обоим пришлось бы расплатиться за эту ложь».
– Спасибо, что был честен со мной, – промолвил Клык. – После того как мы навестим Ячменя, ты пойдёшь со мной, чтобы помочь моим друзьям?
– Конечно, – кивнул Крутобок. – Что угодно для сына Гремлин!
Он снова последовал за котами Воительского племени, которые к тому времени ускакали далеко вперёд. Клык держал ухо востро, но шаги его были тяжелы, он еле волочил лапы по шершавым камням.
Крутобок пошёл рядом с ним, разделяя печаль молодого кота остро, словно собственную. «Хотел бы я быть его отцом, но это невозможно. Всё, что мне остаётся – надеяться, что однажды он найдёт своего настоящего отца, как нашёл меня».
Буря закончилась, облака рассеялись, и небо залило бледным светом зари, когда Крутобок и его спутники добрались до амбара Ячменя. Крутобок остановился перед входом, осматриваясь вокруг и пробуя языком воздух. Запахи были знакомы ему – мыши, и сухая трава, хранившаяся здесь, и – на расстоянии – запахи Двуногих и собаки. Но единственным запахом, который волновал его сейчас, был запах его старого друга Ячменя.
Видавшие виды ссохшиеся двери амбара выглядели точно так же, как и много лет назад, когда юный Крутобок впервые пришёл сюда. Внизу всё ещё была щель, в которую шмыгнули домашние киски из Воительского племени.
Крутобок протиснулся следом, сразу за ним – Клык. Потребовалось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к тусклому свету, проникающему через дыры в крыше и маленькие окошки под самым потолком. Присмотревшись, он увидел Ячменя, свернувшегося калачиком в углу между амбарной дверью и грудой сухой травы; он крепко спал, от его дыхания трепетал крохотный стебелёк сена, приставший к его морде.
Обезьянья Звезда и Свистоцап присели рядом, их глаза весело сверкали, а хвосты нетерпеливо подёргивались. Обезьянья Звезда поманила Крутобока хвостом.
– Давай! – прошептала она. – Вот он удивится, когда увидит тебя!
Крутобока не пришлось упрашивать дважды. Внутри у него всё всколыхнулось от волнения, когда он пересёк амбар, наклонился над Ячменём и осторожно коснулся носом уха старого кота.
– Проснись, Ячмень, – шепнул он. – Это Крутобок. Я пришёл повидаться с тобой.
Ячмень сонно моргнул и поднял голову, глядя на Крутобока мутными синими глазами. Сперва его взгляд был пустым; постепенно на его лице появилось озадаченное выражение.
– Ты похож на Крутобока. – Его голос был тихим и хриплым. – Но… быть того не может.
– Я и есть Крутобок! – Серый воитель лизнул Ячменя в ухо и ласково обнюхал шею. – Я так рад снова видеть тебя! – добавил он, удивляясь, почему его друг не поднялся поприветствовать его.
Лицо Ячменя прояснилось.
– Крутобок, так это и впрямь ты!
– Он жуть какой старый, – заявил Свистоцап словно в ответ на мысли Крутобока. – Поэтому мы его и навещаем. Он рассказывает нам истории, а мы развлекаем его байками о наших крутых воительских похождениях и заодно проверяем, как он там. Правда же, Ячмень?
Не переставая тараторить, он возбуждённо скакал по амбару и наконец с размаху плюхнулся в кучу сухой травы, устилавшей пол.
Ячмень весело переглянулся с Крутобоком, заподозрившим, что старый кот вполне обошёлся бы и без столь частых визитов молодых резвых котов.
– И то верно, – благодушно мяукнул Ячмень. – Что бы я делал без Воительского племени, присматривающего за мной?
Обезьянья Звезда торжественно кивнула.
– Тебе не придётся выяснять, – пообещала она. И тут же раздражённо обернулась: – Свистоцап, ну-ка вылезай оттуда!
Она поспешила помочь ему выбраться из стога сена. Рыжий кот вывалился оттуда, отплёвываясь от семян, к его пушистой шерсти тут и там пристали стебельки.
– Ячмень, это Клык, – представил Крутобок серого кота, до этого безмолвно ждущего в стороне.
Пока коты приветствовали друг друга, он внимательно пригляделся к давнему другу. Несмотря на то, что «жуть каким старым» Свистоцапу мог казаться любой кот старше него, насчёт Ячменя домашний котёнок не преувеличивал. Некогда острый синий взор одиночки заволокло пеленой, и его чёрно-белую шерсть заметно тронула седина. Но широкие плечи и мощные лапы всё ещё напоминали о том сильном коте, каким Крутобок видел его в последний раз.
– Я не так плох, как выгляжу, – мяукнул Ячмень, поймав испытующий взгляд Крутобока. Он поднялся на лапы и хорошенько потянулся, скривившись при этом. – Суставы гнутся хуже, да и ухо иногда побаливает. И зрение ослабло, так что я даже выхожу отсюда нечасто. Но передвигаться ещё способен, пусть и с небольшой помощью... – Он снова с удовлетворённым вздохом зарылся в сено.
Крутобок попытался скрыть, насколько грустно ему было слышать слова Ячменя.
– Поэтому ты всё ещё здесь, даже столько лет спустя?
– Как-никак это мой дом, – отозвался Ячмень. – И мне повезло: Двуногие, живущие здесь, добры и заботятся обо мне. Кстати, а вот и они!
Скрип заставил Крутобока обернуться, чтобы увидеть, как дверь амбара начала открываться, подталкиваемая снаружи. Внутрь скользнул тёплый дневной свет, и он понял, что пока они разговаривали, солнце взошло окончательно. Подав хвостом знак Клыку следовать за ним, он быстро нырнул в тень за дверью. Обезьянья Звезда и Свистоцап, гоняющиеся друг за другом вокруг травяных снопов, с испуганным писком юркнули в один из них и вытаращились оттуда на происходящее.
В амбар зашла Двуногая самка, держа в лапах миску; когда она поставила её возле Ячменя, Крутобок увидел, что та была наполнена водой. Затем она вытащила из своей верхней шкуры странную маленькую штуковину, наклонилась над Ячменём и повернула его голову набок. Крутобок напрягся от мысли о нахождении так близко к Двуногой, но Ячмень оставался спокоен и не шевелился, пока она капала в его ухо какую-то жидкость. Закончив, она взъерошила его шерсть и вышла, закрыв за собой дверь.
– Что это она делала с твоим ухом? – поинтересовался Клык, когда они с Крутобоком покинули своё укрытие.
– Не уверен, но думаю, это что-то вроде трав Двуногих, – ответил Ячмень. – Когда она капает их туда, ухо болит не так сильно.
Всё это время Крутобок чувствовал витающий повсюду мышиный дух, и пустота в животе ощущалась всё отчётливее. С момента, когда они разделили того кролика по пути к Высоким Скалам, прошло уже довольно много времени.
– Ячмень, можно, мы поохотимся?
– Конечно! – Ячмень махнул хвостом. – Не стесняйтесь. Еды тут вдоволь. Только предупреждаю, в последнее время мыши тут какие-то шустрые развелись. Не так уж легко за ними угнаться!
«Интересно, с чего бы это?» – подумал Крутобок, бросив сочувственный взгляд на старого кота. – Мы постараемся. А ты не хочешь свежатинки, Ячмень?
Его друг облизнулся:
– Не откажусь. Еда Двуногих неплоха, но не насыщает так, как хорошая жирная мышка!
Крутобок повернулся к домашним кискам из Воительского племени, которые снова принялись гоняться друг за другом по амбару.
– Эй, вы, двое! – позвал он. – Довольно! Вы вчера разучили несколько охотничьих приёмов. Не хотите опробовать их на деле?
Парочка резко затормозила, их глаза взволнованно заблестели.
– Какой же воитель откажется от такого? Естественно, хотим! – мяукнула Обезьянья Звезда, вскочив на лапы.
– Тогда успокойтесь и помолчите. Своим галдежом вы распугаете всю добычу отсюда до Высоких Скал!
Домашние киски тут же застыли неподвижно, напустив на себя серьёзное выражение, хотя их усы нетерпеливо подрагивали.
– Хорошо, – проговорил Крутобок. – Сначала покажите мне свою охотничью стойку. – Он обошёл обоих котят, тщательно рассматривая их позы. «Почти как заниматься с оруженосцами. Даже чувствую себя помолодевшим». – Отлично, Свистоцап. Обезьянья Звезда, подбери немного задние лапы. Да, вот так. А теперь поищем добычу.
– Но в амбаре полно добычи, – заметил Свистоцап. – Даже искать не надо. Ты только послушай!
Для Крутобока не составило труда расслышать несмолкаемый писк и шуршание в кучках сена и учуять сильный мышиный запах.
– Да, это так, – сказал он Свистоцапу, – но ты ещё должен найти свою мышь. Выбери одну и выслеживай её, не отвлекаясь на остальных, пока её не сцапаешь.
Он замер в стороне, наблюдая, как два молодых кота принюхались, затем начали тихонько красться к ближайшей травяной куче с двух сторон. Он видел, что Обезьянья Звезда почти сразу сконцентрировалась на одной мышке; она приняла охотничью стойку и поползла к ней, осторожно передвигая лапы, пока наконец не прыгнула. Но в ту же секунду мышка шустро юркнула в траву и выскочила с другой стороны, прямо под нос Свистоцапу. Инстинктивно он прихлопнул её лапой.
– Есть! Я её поймал! – торжествующе завопил он.
Обезьянья Звезда ощетинилась в негодовании:
– Она была моей!
– Всё в порядке, – вмешался Крутобок, шагнув между спорщиками, пока они не расцарапали друг другу мордочки. – Охота в команде – очень продвинутая тактика. Воители часто ею пользуются. Вы оба поймали эту мышь. Почему бы вам не отнести её Ячменю? – предложил он. – Он будет в ещё большем восторге, когда узнает, что вы поймали её специально для него.
Обезьянья Звезда и Свистоцап переглянулись.
– Ладно, – согласилась Обезьянья Звезда. – Но понесу её я!
Когда она взяла мышь в зубы, Крутобок мяукнул:
– Постой! Ты должна поб...
Он осёкся.
– Что? – переспросила Обезьянья Звезда, от удивления выронив мышь.
«Должна поблагодарить Звёздное племя», – мысленно закончил Крутобок. Привычка так глубоко укоренилась в нём, что он чуть не начал учить ей «предводительницу» Воительского племени. Но одна мысль о Звёздном племени тотчас перенесла его обратно в то страшное мгновение, когда молния ударила в Лунный Камень, и в нём вновь ожило то тягостное чувство, что наполнило его, когда он покидал Материнский Исток. «Либо они рассердились настолько, что решили уничтожить Лунный камень, – подумал он, – либо это была обычная молния, и они вовсе не отозвались на мой зов. В любом случае, благодарность Звёздному племени за добычу тут ничего не изменит».
– Неважно, – ответил он Обезьяньей Звезде. – Давай, отнеси её Ячменю.
Не медля больше, она схватила мышь и бросилась к Ячменю.
Глубокая печаль обуяла Крутобока, когда он осознал, что только что сделал. «Воительское племя хочет, чтоб я научил их, как быть настоящими воителями, а я не учу их уважению к Звёздному племени?» Но он понимал, что поступил правильно, пусть даже это понимание болью отозвалось в его груди. Возможно, Плавник был прав в том споре с воителями – может быть, Звёздное племя не вернётся никогда. И, может быть, племена должны научиться выживать без него.
Но Крутобок с трудом представлял своё место в таком племени.
От мрачных мыслей его оторвали два молодых кота, несущиеся через весь амбар, и крик Обезьяньей Звезды:
– Эй, Ячмень, взгляни, что мы тебе принесли!
Крутобок вдруг поймал себя на том, что этот энтузиазм вселяет в него надежду. Он обернулся, чтобы поискать Клыка. Оказалось, что, пока он тренировал своих «оруженосцев», серый кот успел тихо поохотиться, и теперь у его лап валялись три или четыре мыши.
– Прекрасно! – промяукал Крутобок. – Ты отличный охотник!
От похвалы старшего кота Клык весь распушился.
– Здесь легко охотиться, – пробормотал он. – Мне бы ещё потренироваться снаружи…
Крутобок почувствовал, что не сможет есть, пока не внесёт свою лепту.
– Ещё одна, и закончим на этом, – решил он и начал красться вдоль травяных снопов, пока не заметил мышь и не настиг её одним прыжком.
Пятеро котов устроились поудобнее, чтобы полакомиться своей добычей. Обезьянья Звезда и Свистоцап не могли нахвалиться нежным вкусом мышатины.
– Остальные ещё пожалеют, что не пошли с нами! – заявил Свистоцап, уплетая свою мышь. – Они столько всего пропустили!
– Почти как в старые добрые времена, – промурлыкал Крутобок, обращаясь к Ячменю, – когда мы навещали тебя по пути к Лунному Камню.
Ячмень кивнул, но его глаза были печальны.
– Да… вот только кое-кого здесь не хватает.
Крутобоку не пришлось переспрашивать, чтобы понять, кого он имеет в виду.
– Небесные воители рассказали мне, как Горелый пришёл к ним, когда они ещё жили в ущелье, и как он погиб, – пробормотал он, с грустью вспомнив о маленьком робком оруженосце, который нашёл приют у Ячменя, сбежав от своего кровожадного наставника Звездоцапа. Он так и не стал воином, но вырос в кота, которым могло по праву гордиться любое племя. – Должно быть, ты скучаешь по нему.
– Каждый день, каждый удар сердца, – прошептал Ячмень. – Но сейчас стало легче. Я знаю, что подходит мой срок, и где бы теперь ни бродил дух Горелого, скоро я буду шагать рядом с ним.
Крутобок судорожно вдохнул.
«Надеюсь, так и будет, Ячмень. Надеюсь, так и будет».
Он мягко дотронулся хвостом до плеча Ячменя. Некоторое время он не мог говорить. В конце концов Ячмень сам нарушил тишину:
– Крутобок, ты ведь так и не рассказал, что привело тебя сюда, после такого долгого пути, да ещё без соплеменников. Это что-то вроде поисковой миссии? Сомневаюсь, что Грозовое племя решило перебраться обратно.
Сначала Крутобок не знал, что ему ответить. Ему пришлось бы потратить остаток дня на то, чтобы описать Ячменю тот хаос, который самозванец принёс в племена, и полную неспособность связаться со Звёздным племенем.
– На озере дела плохи, – начал он наконец. – Всё говорит о том, что Звёздное племя вдруг оставило нас. Я думал, что помогу племени, если отправлюсь к Лунному Камню и смогу поговорить с ним отсюда.
– И как, смог?
– Я пытался, но… Ячмень, это было ужасно! Молния ударила в Лунный Камень, и он раскололся на куски! Звёздное племя никогда не говорило со мной словами, но я даже не знаю, может ли это быть их знаком.
Ячмень выглядел ошарашенным.
– Никогда и не притворялся, что понимаю Звёздное племя, – пробормотал он. – Если это был знак, то что он, по-твоему, значит?
Крутобок покачал головой.
– Что они рассержены. Что им нет дела до помощи нам. Или, что хуже, это и правда была лишь молния, и они вообще нас не слушают. Стоит мне задуматься о будущем, как меня охватывает смятение. Ты так мудр, Ячмень – может, ты подскажешь, что мне делать?
– Я? Мудр? – фыркнул Ячмень. – Да я не мудрее новорождённого котёнка! Но кое-что я знаю точно. Из того, что мне известно, могу предположить, что знамения Звёздного племени становятся понятнее после того, как ты немного вздремнёшь. Может, на свежую голову к тебе придёт решение.
– Ты прав. – Крутобок осознал, насколько они все устали после долгого путешествия к Высоким Скалам и ночной бури. Он поискал взглядом домашних кисок и увидел, что они едва держатся на лапах и отчаянно зевают, обнажая клыки.
– Идите сюда, – позвал он. – Пора спать. Хватит на сегодня приключений.
Обезьянья Звезда и Свистоцап слишком устали, чтобы спорить. Они сделали себе гнёздышки в сухой траве и сразу заснули, стоило им свернуться калачиком и прикрыть хвостами носы.
Крутобок сам едва держал глаза открытыми, да и Клык выглядел утомлённым. Но прежде чем приготовить гнёздышко для себя, Клык повернулся к Ячменю.
– Ты знал мою мать, Гремлин?
Глаза Ячменя расширились, и он с новым уважением взглянул на серого кота.
– Так ты сын Гремлин?
Клык кивнул.
– Да, я знал её, – мягко промяукал Ячмень. – Она была прекрасной кошкой. Она жила в ужасном, жестоком племени, но у неё было доброе сердце, и она очень любила своего брата. А больше всего на свете она любила своих котят…
Клык немного повеселел, услышав, как тепло отзываются о его матери. Но миг спустя на его лицо вернулась печаль. Крутобок ещё сильнее захотел помочь ему, несмотря на то, что он чувствовал себя беспомощным после того, как Звёздное племя стало таким далёким, таким отстранённым. Таким равнодушным.
Крутобок свернулся на сухой траве, но мысли ещё долго гудели в его голове, как пчелиный улей. Даже здесь, в тёплом душистом амбаре, с полным животом, он смог заснуть очень нескоро.